Сара Вульф – Прекрасные и Порочные (страница 36)

Он вздрагивает.

– Эйвери сказала записать всё на видео. Это единственная причина, по которой я там был. В средней школе я был руководителем киноклуба. И у меня имелся доступ ко всем камерам, поэтому она заплатила мне за то, чтобы я пришел в парк, спрятался с ней в кустах и всё снял.

– Снял что? – шиплю я.

Звонок с ланча раздается, прежде чем Рен сможет ответить, он встает и быстро уходит, а его лицо искажается от стыда.

Я шагаю рядом с Джеком и Кайлой, когда они направляются на следующий урок. Я убиваю взглядом подозреваемую в мести девушку, и она меняет направление со своей горсткой крема для бритья. Вот и правильно, продолжай идти. Сегодня на прекрасном лице Кайлы не будет и капли крема для бритья, большое спасибо. А если окажется, я выбрею тебя. Прямо до костей.

– Ты угрожаешь вслух, – невозмутимо произносит Джек.

– Это пойдет на пользу делу, – соглашаюсь я. Кайла улыбается, и хватает меня под руку.

– Рядом со мной два моих любимых человека. Это потрясающе. Вы потрясающие!

Я неуверенно улыбаюсь ей, и она ерошит мои волосы. Как я могла ревновать такую наивную прекрасную девочку? Мне стыдно за себя, к моему горлу пробирается горячий ком, заполненный чувством вины. Она заслуживает лучшего друга, чем я. Она заслуживает замков и королевств, и всех этих сказочных вещей, которые всё еще существуют в нашем ограниченном мире. Всё это должно принадлежать ей.

Она целует щеку Джека и заходит в химическую лабораторию. Мы с Хантером стоим за дверью, у каждого разные уроки, но натянутая нить приковывает нас к месту напротив пестрого стекла.

Не глядя на меня, Джек произносит:

– Ты счастлива.

– В целом, да.

– Нет. Не в целом. Обычно ты весьма грустная и суровая, но прячешь это за шутками и пылкими вспышками. Ты как огонь. Но это болезненный огонь. Все могут увидеть это.

Я открываю рот, чтобы возразить, и он перебивает меня.

– Но рядом с Кайлой, когда она счастлива и улыбается тебе, этот огонь преображается. Он превращается из болезненного в полноценный, здоровый, живой. Она делает тебя счастливой.

– Она первая подруга, которая у меня когда-либо была.

– Это я и имел в виду.

– Почему ты изменяешь Софии с ней?

Он не вздрагивает, но его глаза наполняются болью.

– Я не изменяю. Я навещаю Софию каждую неделю…

– Но почему ты вдруг начал встречаться с Кайлой?! Я думала… думала… она ведь тебе даже не нравится? Ты все время говорил, что она раздражает. Так почему ты с ней встречаешься?!

Джек фиксирует свои ледяные глаза на мне, и на них немного спадают волосы. Он не отвечает. Просто разворачивается и уходит прочь, толпа расступается вокруг него. Для него.

***

Айсис посмотрела на меня своими теплыми, горящими, цвета красного дерева глазами и спросила.

– Так почему ты с ней встречаешься?

Она не замечает. Я сам до сих пор не могу в это поверить. Но я знаю, что делаю правильные вещи.

Айсис и понятия не имеет, как улыбка Кайлы влияет на её собственную. Неосознанные, мягкие ухмылки формируются на её лице, когда она смотрит на счастливую Кайлу, и полноценные веселые черты лица, когда смеется вместе с ней. Кайла напоминает ей о том, какой она была раньше, возможно, наивной и непорочной.

Но когда Айсис поднимает голову и ждет моего ответа, она не осознает, что именно в этот момент является такой же невинной как и Кайла. Её никогда не любили. Она только отдавала любовь. Она не имеет ни малейшего понятия, почему кто-то вроде меня, станет встречаться с её подругой, исключительно для того, чтобы сделать Кайлу и, в свою очередь саму Айсис счастливее. Пока Кайла целует мою щеку, болтает о «Вог» и Ники Минаж, Айсис улыбается. Настоящей, искренней улыбкой. Улыбкой, свободной от боли и изнуренной горечи. Айсис действительно не верит, что может понравиться кому-то достаточно для поцелуя, не говоря уже о том, что, возможно, кто-то захочет сделать всё возможное, чтобы заставить её улыбаться. В её вопросе нет застенчивости. Она просто не знает, что значит быть любимой.

Любовь? Я хмурюсь, и мысленно зачеркиваю это понятие воображаемой ручкой. Но когда я отхожу от Айсис, так как на этот вопрос слишком сложно ответить, желание повернуться и посмотреть на нее еще раз прежде чем уйти, пересиливает.

Не это ли доказательство.

Это достоверный неопровержимый факт того, что не нужно ничего зачеркивать.

Когда это произошло? Насколько глупо и предсказуемо это было? Новая девочка – безумная, неугомонная, неизменно приторно сильная девочка – летит на полной скорости в город как ураган и требует, чтобы я обратил на нее внимание. Требует, чтобы я сражался. Требует всё, кроме одной вещи, которая начала прорастать внутри меня.

Растение еще молодо. Оно пока не расцвело, его корни еще не окутали мое сердце. Я всё еще могу его остановить. Еще не слишком поздно. София всё еще является незыблемым цветком в моей груди. Она единственная, кто имеет значение. Вина вызывает у меня отвращение. София. Я предатель, не так ли? На самом деле эскорт не являлся обманом – я не любил ни одну из этих женщин. Ни одну. Они были коровами, которых нужно доить на деньги, что я и делал. Я люблю только Софию. София всегда была в моем сердце. Она больна и нуждается во мне. Я не могу отказаться от нее или покинуть. Я единственный, кто у нее есть. Это никогда не было проблемой, так как ни одна другая женщина не удержала мое внимание. Но сейчас…

Что-то зубчатое и острое пронзает меня.

Слишком поздно.

Я идиот, уже слишком поздно.

***

Эйвери приглашает меня и Кайлу к себе на вечеринку в честь Хэллоуина, которая будет в субботу. Я немного насторожена, так как Эйвери слишком много улыбалась Кайле, приглашая нас, но я пойду: необходимо убедиться, что Кайла не попадет в беду. А еще я должна быть там из-за всех этих популярных девочек, которые без памяти влюблены в Джека, их всегда приглашают. Так что, я трижды должна пойти. Буду безмолвным защитником Готэма, который очень нужен Кайле.

– Ты пойдешь в этом? – Кайла усмехается над моим плотно прилегающим латексным костюмом Бэтгерл. Я морщусь и поправляю свои выпирающие половые губы.

– Это символ моей приверженности к справедливости! – возмущаюсь я, указывая на свою фальшивую звезду шерифа, прикрепленную к поясу. Кайла вздыхает и смеется, затем поднимает мой подбородок вверх. На ней костюм русалочки: юбка с хвостом, волочащимся позади нее, и мерцающий бюстгальтер, сделанный из окрашенных аэрозолью морских ракушек. В её темные волосы вплетены маленькие раковинки, а аналогично переливающийся макияж выполнен в зелено-голубых тонах.

– Окей, только постой спокойно и позволь, по крайней мере, сделать тебе макияж.

– Оу, сделай, чтобы я выглядела как настоящая летучая мышь!

– Фууу! Нет!

– Сделай мне огромный длинный нос как у тех странных летучих мышей в Африке.

– Бррр!

– Размажь по моему лицу гуано²⁹.

– Ладно, вот оно что, ты отвратительна и это управляет твоей подводкой для глаз, поэтому следует официально это прекратить.

Я смеюсь и делаю движение «рот на замок», пока она работает на моем лице, изящно размазывая пальцами тени для глаз, блеск для губ и тональный крем.

– Даже на мертвых людей, чтобы положить их в открытый гроб, не наносят такое количество косметики, – жалуюсь я.

– Тихо! Я почти закончила.

Когда она заканчивает, я открываю глаза и смотрю на совершенно нового человека. Благодаря смоки айс и розовому блеску для губ я выгляжу…

– Красавица! – Кайла хлопает в ладоши.

– Не уродина, – исправляю я. – Твоя работа отличная, это всё из-за моего лица. Прости, что для работы у тебя не было чего-то более симпатичного.

– Ох, заткнись! – Она хлопает меня по плечу. – Теперь пошли. Мы опоздаем.

Она хватает сумочку и ключи, потом останавливается в гостиной и тихонько подкрадывается в кабинет своего отца. Она находится там всего несколько секунд, затем стремительно выбегает, держа в руке бутылку дорогого на вид виски и пронзительно крича.

– Давай, давай, давай! Бежим, бежим, бежим!

Я беспричинно ору со всей дури и выбегаю за ней через дверь, мой плащ вздымается сквозь прохладную октябрьскую ночь. Небо похоже на сталь, поскольку полностью затянуто тяжелыми дождевыми тучами. Когда мы заезжаем на украшенную тыквенными фонариками подъездную дорожку Эйвери, падают несколько толстых дождевых капель. Внутри повсюду натянуты ленты с оранжевыми и черными фонариками, кухонную стойку переполняют чаши с апельсиновым пуншем, тыквенным печеньем и пирогами с корицей. В доме толпятся полуодетые девочки, вырядившиеся в кошечек, медсестер и ведьм, а парни в костюмах футбольных игроков, президентов и рэперов со смешными золотыми цепями, прогуливаются вокруг. Я даю пять парню, который нарядился как Пакман³⁰, потому что это единственный креативный костюм здесь. Приезжает всё больше народу, и на стойке вырастает линия из пивных бутылок. За окном становится темнее, и тыквенные фонарики на крыльце зловеще светятся, а ветер завывает сквозь деревья. Парни пугают девочек, и те кричат. Кто-то включает музыку, когда, наконец, спускается Эйвери в великолепном воздушном синем бальном платье принцессы в комплекте с тиарой, её рыжие волосы идеально завиты.

– Ты выглядишь просто потрясающе, Эйв! – кричит Кайла. Эйвери отвечает ей улыбкой акулы, и они приветствуют друг друга чмоками в щечки, как это принято у популярных девчонок. Глаза Эйвери пробегают по мне, и она смеется.