Сара Шепард – Лживая игра (страница 56)
Табак посыпался ей на ладони.
— Открой его! — закричала я, хотя в этом не было толку.
Я была мертва, и мы обе должны знать почему.
Вдруг Эмма вспомнила кое о чем.
Трэвис.
Видео, которое он как-то смотрел, учило как открыть замок с помощью пивной крышки.
За время их короткой дружбы, Трэвис заставил и Эмму его посмотреть.
Все не выглядело таким сложным.
Эмма вскочила и нашла пустую бутылку диетической Колы на подоконнике Саттон.
При помощи пары ножниц она вытащила оттуда пластиковую прокладку, которой можно вскрыть замок, и начала резать.
За мгновение она сделала заготовку в форме буквы «М», так же как в том видео.
Как только она пошевелила ею в замке, он открылся.
Эмма не могла не усмехнуться.
— Спасибо, Трэвис, — прошептала она.
Она никогда не думала, что скажет это.
Замок с глухим звуком упал на пол.
Ящик со скрипом открылся.
Эмма заглянула внутрь.
На дне лежал тонкий блокнот на кольцах.
И все.
Эмма достала его и подержала в ладонях.
Обложка была абсолютно пуста — ни букв, ни каракуль — обычная блестящая синяя бумажка.
Кольца были идеально подогнаны, без намека на ржавчину.
Девушка перевернула первую страницу.
Почерк Саттон, круглый и аккуратный, устрашающе напоминал почерк самой Эммы.
«10 января» — писала она.
У Эммы засосало под ложечкой.
Она правда хотела прочитать дневник сестры? Как-то раз, когда Эмма жила в Карсон Сити, она забралась в комнату Дарии, симпатичной, но таинственной старшей приемной сестры, которая не обращала на нее никакого внимания.
Она прочитала каждую страницу дневника Дарии, в котором писалось в основном о парнях и о том, что она считала свои руки и ноги толстыми.
Еще Эмма лазила по карманам ее джинсов.
Она украла пару наушников из комнаты, исключительно потому что это были ее наушники.
Она забирала что-нибудь каждый раз, когда приходила: диск, силиконовый браслет, тестер Шанель № 5 из из универмага.
Кода Эмма переехала в другой дом, ей стало стыдно за свои поступки.
Она собрала все украденные у Дарии вещи в конверт, написала на нем ее имя и отправила социальным работникам и поклялась никогда больше так не делать.
Конечно, хорошо, что она стала такой порядочной, но я просто хочу, чтоб она прочитала этот чертов дневник.
Вздохнув, как будто она услышала мои слова, Эмма опустила глаза на первую страницу и начала читать.
Каждая фраза, короткая и благозвучная, больше напоминала записи в Твиттере и отдельные размышления.
Иногда Саттон писала что-то вроде «Купить сабо от Elizabeth & James или устроить вечеринку по случаю дня рождения на горе Лемон?»
Иногда заявления типа «Ненавижу историю!» или «Мама может поцеловать меня в попу!»
Записи, видимо, значили нечто более глубокое, хотя и выглядели просто.
«Ш в последнее время такая озлобленная» — написала Саттон 10 февраля.
Ей нужно придти в себя.
1 марта: после школы ко мне пришел неожиданный гость.
Очень милый щенок, следующий за мной повсюду.
9 марта: М превзошла саму себя сегодня.
Иногда мне кажется, что Ш права насчет нее.
Эмма пролистывала страницы, пытаясь прочесть что-нибудь между строк.
Во многих записях фигурировала Л. Эмма подумала, что речь шла о Лорел.
Л спустилась утром в точно таком же халате, как у меня.
Или сегодня вечером потрясающе разыграли Л.
Может, она пожалеет, что была такой плохой! 17 мая, Л снова сокрушается над Т.
Соберись, тряпка.
Он всего лишь парень.
Эмма задержала взгляд на записи сделанной полторы недели назад, 20 августа: «Если Л еще раз достанет меня как сегодня ночью, я ее убью».
Какой ночью? Эмме хотелось закричать.
Почему Саттон писала так до абсурда неопределенно? Как будто она боялась, что этот дневник найдет ЦРУ.
Я была расстроена так же, как и Эмма.
Маленький квадрат из картона выпал из блокнота и полетел на пол.
Эмма подняла его, чтобы рассмотреть поближе и прочла «Членская карта общества лживых игр».
Судя по надписям ниже, Саттон была «Президентом и идейным вдохновителем» общества, основанного около пяти лет назад.
На другой стороне карточки был написан лист правил.
1.
Не рассказывать НИКОМУ.
Проговорившийся будет изгнан.
2.