Сара Шепард – Грешные (страница 34)

Ханна насторожилась:

– Сейчас не хочу об этом говорить.

Ария нахмурилась. И что это значит: приходили ей анонимки или нет?

– А ты, Спенсер?

Спенсер, посматривая на них нервным взглядом, не отвечала. Во рту у Арии появился кислый вкус. Значит ли это, что они все получали послания от новоявленного «Э»?

Эмили нервно покусывала нижнюю губу.

– Скоро это уже будет неважно, ведь так? Если это Йен, анонимки прекратятся, как только он снова окажется за решеткой…

– Дай-то бог, – пробормотала Ария.

ДиЛаурентисы наконец-то вошли в зал и сели прямо перед ними. Джейсон устроился рядом с родителями, но все время ерзал на стуле, расстегивая и застегивая пиджак, достал свой мобильный, глянул на дисплей, выключил телефон, опять его включил. Потом неожиданно обернулся и посмотрел прямо на Арию. Взгляд его голубых глаз задержался на ней на целых три секунды. Глаза у него были точно такие, как у Элисон, – будто перед Арией материализовался призрак.

Улыбка чуть тронула его губы: он узнал ее. Джейсон слегка махнул рукой – одной только Арии, – словно помнил ее лучше остальных подруг сестры. Ария посмотрела на девчонок, проверяя, заметил ли кто-то из них его жест, но Ханна подкрашивала губы, а Спенсер и Эмили шепотом обсуждали слова миссис ДиЛаурентис о том, что их семья на время судебного разбирательства поселилась в одном из близлежащих городков. Когда Ария снова перевела взгляд на Джейсона, тот уже сидел к ней спиной.

Время тянулось медленно. Прошло двадцать минут. Место Йена по-прежнему пустовало.

– Где его носит? – шепнула Ария Спенсер.

– Ты у меня спрашиваешь? – шикнула та, сдвинув брови. – Откуда мне знать?

Ария, округлив глаза, села прямо.

– Извини, – сердитым шепотом ответила она. – Я спрашивала не у тебя конкретно.

Спенсер с присвистом выдохнула и стиснула зубы, глядя прямо перед собой.

Адвокат Йена встал и, с тревожным выражением на лице, пошел в конец зала. Ария посмотрела на деревянные двери, ведущие в вестибюль, – ждала, что вот-вот войдет Йен в сопровождении полицейских и судебное разбирательство наконец-то начнется. Но двери оставались закрытыми. Испытывая беспокойство, она потерла шею рукой. Ропот в зале звучал громче.

Силясь успокоиться, Ария посмотрела в окно. Здание суда стояло на заснеженном холме, с которого открывался вид на Роузвудскую долину. Летом панораму загораживала листва, но сейчас деревья были голые, и весь Роузвуд лежал как на ладони. Шпиль Холлиса казался таким крошечным, будто его можно взять двумя пальцами. Миниатюрные здания в викторианском стиле были похожи на кукольные домики. Ария даже различила неоновую вывеску в форме звезды на «Снукерсе», где она познакомилась с Эзрой. Дальше простирались широкие, покрытые снегом поля – площадки для гольфа роузвудского загородного клуба. В первое лето их дружбы Ария, Эли и остальные подруги постоянно торчали у клубного бассейна, глазея на взрослых парней, работавших спасателями. Но из всех спасателей их особенно привлекал Йен.

Ария жалела, что нельзя вернуться назад и исправить все, что произошло, – вернуться в ту пору, когда рабочие еще не начали рыть котлован под беседку на двадцать персон во дворе дома ДиЛаурентисов. Когда Ария первый раз пришла туда, она стояла почти на том самом месте, где потом будет выкопана яма и обнаружено тело Эли – в глубине участка, возле леса. Это случилось в ту историческую субботу в начале шестого класса, когда все они пришли, чтобы украсть у Элисон лоскут «Капсулы времени». Как бы Ария хотела изменить ход событий того дня.

Из своего кабинета вышел судья Бакстер – тучный мужчина с красным лицом, приплюснутым носом и маленькими черными глазками-бусинками. Ария подозревала, что, подойдя к нему поближе, учует запах сигар. Когда Бакстер подозвал к себе обоих адвокатов, она села прямее. Все трое стали что-то с жаром обсуждать, то и дело показывая на пустующий стул Йена.

– Бред какой-то, – буркнула Ханна, бросив взгляд через плечо. – Йен опаздывает.

Двери зала распахнулись, и девочки вздрогнули. Ария узнала полицейского, который сопровождал Йена, когда тому официально предъявляли обвинение. Он пошел по проходу прямиком к распашным дверцам, которые вели на возвышение, где за столом восседал судья.

– Я только что связался с семьей Йена Томаса, – доложил он грубоватым голосом. Солнечный свет, отражаясь от серебристого жетона, бликами рассыпался по всему помещению. – Его ищут.

У Арии пересохло в горле.

– Ищут? – Она переглянулась с подругами.

– Что это значит? – взвизгнула Эмили.

– О боже. – Спенсер впилась зубами в ноготь большого пальца.

Через открытую дверь Ария увидела, как у обочины затормозил черный седан. Задняя дверца открылась, и из машины вышел отец Йена в темном костюме. На его лице застыл ужас. Ария предположила, что мама Йена, очевидно, находилась в больнице.

За седаном остановился полицейский автомобиль, но из него вышли только два офицера роузвудской полиции.

Спустя несколько секунд отец Йена уже шел по проходу к судье.

– Вчера вечером он был в своей комнате, – тихо сказал Бакстеру мистер Томас, но в зале его все равно услышали. – Не понимаю, как такое могло случиться.

Судья нахмурился.

– О чем вы? – спросил он.

Отец Йена опустил голову.

– Он… исчез.

У Арии непроизвольно отвисла челюсть, и сердце забилось сильнее. Эмили застонала. Ханна, гортанно охнув, схватилась за живот. Спенсер привстала со стула.

– Послушайте, я должна… – начала она, но умолкла на полуслове и снова села.

Судья Бакстер стукнул молоточком.

– Объявляется перерыв, – крикнул он в зал. – До особого уведомления. Мы сообщим вам, когда будем готовы продолжить заседание.

Судья подал знак, и в ту же секунду у его стола оказались человек двадцать полицейских с рациями и пистолетами в кобурах, готовые в любую минуту выхватить оружие и пустить его в ход. Получив указания, полицейские развернулись и вышли из зала к своим автомобилям.

Исчез. Ария снова посмотрела в окно, на долину, где раскинулся Роузвуд. В городке было много мест, где Йен мог бы спрятаться.

Эмили обмякла на стуле, зарывшись пальцами в волосы.

– Как такое могло случиться?

– Разве он не находился постоянно под надзором одного из полицейских? – недоумевала Ханна. – Как ему удалось незаметно выйти из дома? Это невозможно!

– Возможно.

Все уставились на Спенсер. Ее взгляд стал беспокойным, руки дрожали. Медленно она подняла голову и посмотрела на подруг с виноватым выражением на лице.

– Я должна кое-что вам рассказать, – прошептала Спенсер. – Про… Йена. И вам это не понравится.

24

А ты, Кейт?

– В сторону! – крикнула Ханна.

Женщина, выгуливавшая таксу, вздрогнула и метнулась к бордюру, освобождая ей дорогу. В пятницу вечером, после ужина, Ханна совершала пробежку по Стокбриджской тропе – петлеобразной дорожке длиной три мили, извивавшейся за старинным каменным особняком, который теперь принадлежал роузвудскому отделению Ассоциации молодых христиан. Конечно, она рисковала, бегая в одиночку в безлюдной местности, – ведь Йен Томас, по-видимому, скрылся от правосудия. И если бы Спенсер не струсила и сообщила полиции, что он, ускользнув из-под домашнего ареста, навестил ее накануне, ему не удалось бы исчезнуть.

Но… к черту Йена. Сегодня ей необходимо пробежаться. Обычно она приходила сюда, чтобы опорожнить желудок после того, как съедала слишком много крекеров, но этим вечером требовалось просто проветриться.

Послания «Э» начинали ее беспокоить. Она не хотела верить, что этот новоявленный «Э» существует на самом деле… но вдруг все, что написано в анонимках, правда? Если это Йен и он сумел сбежать из-под домашнего ареста, значит, ему известен замысел Кейт. Логично ведь, да?

Ханна пронеслась мимо заснеженных скамеек и большой зеленой таблички с надписью: ПОЖАЛУЙСТА, УБЕРИТЕ ЗА СВОЕЙ СОБАКОЙ! Надо быть полной дурой, чтобы так запросто подружиться с Кейт. Или она попалась на очередную хитрость? А что, если Кейт такая же коварная, как Мона, и все это тщательно разработанный план, чтобы разрушить жизнь Ханны? Она стала вспоминать затейливые перипетии своей дружбы – или, может быть, вражды? – с Моной. Они подружились в восьмом классе, через несколько месяцев после исчезновения Эли. Мона первой подошла к Ханне, похвалив ее кроссовки D&G и браслет фирмы David Yurman[35], который ей подарили на день рождения. Поначалу Ханна немного обалдела от такой наглости – Мона ведь слыла тупицей, – но в конце концов она научилась видеть в ней не только внешние данные. К тому же ей нужна была новая лучшая подруга.

Хотя, возможно, Мона никогда не была ей лучшей подругой. Возможно, просто выжидала удобный момент, чтобы низвергнуть Ханну, отомстить за все насмешки и издевательства, которым подвергала ее та со своими подругами. Именно Мона отвадила Ханну от них. Окончательно рассорила с Наоми и Райли. Ханна подумывала о том, чтобы помириться с ними после того, как Эли признали умершей, но Мона была категорически против. Она утверждала, что Наоми и Райли – девчонки второго сорта и с ними не может быть ничего общего.

Именно Мона предложила совершить кражу в магазине, заявив, что это так возбуждает. А поступки Моны в качестве «Э»? Она могла легко манипулировать Ханной, будучи свидетелем многих ее ошибок и промахов. Кто сидел возле Ханны в тот вечер, когда она разбила BMW отца Шона Эккарда? Кто был рядом с ней, когда ее уличили в краже украшенияTiffany?