Сара Шепард – Грешные (страница 14)

В тот же вторник, чуть позже, Эмили подъехала к дому Спенсер и, хлопнув дверцей маминого Volvo, пошла через огромный передний двор к крыльцу. Мэрион советовала, чтобы бывшие подруги время от времени собирались вместе и обсуждали свои дела, и сегодня ради встречи с ними она пропустила вторую часть тренировки по плаванию.

Только Эмили собралась позвонить в дверь, как пикнул ее телефон Nokia. Девушка вытащила мобильник из кармана ярко-желтого пуховика и посмотрела на дисплей. Исаак прислал рингтон – ее любимую песню в исполнении группы Jimmy Eat World, ту, в которой есть строчка: Can you still feel the butterflies?[17] Эту песню она часто слушала в сентябре, когда влюбилась в Майю. Мелодию сопровождало сообщение. Привет, Эмили. Эта песня напоминает мне о тебе. До встречи завтра, на химфаковском холме!

Эмили разрумянилась от радости. Они с Исааком переписывались целый день. Он рассказывал о своих занятиях по изучению Библии, которые вел отец Тайсон (Исаака он тоже подсадил на «Властелина колец»). Эмили призналась, что подготовила ужасный устный доклад о битве при Банкер-Хилл[18]. Они сравнивали свои любимые книги и телепередачи, выяснили, что обоим нравятся фильмы М. Найта Шьямалана, хотя диалоги в его лентах оставляют желать лучшего. В отличие от многих других девчонок Эмили не имела привычки не выпускать из рук телефон во время уроков – тем более что формально в роузвудской частной школе это было запрещено, – но теперь, стоило раздаться тихому пиканью, ее так и подмывало немедленно ответить Исааку.

Несколько раз на день Эмили спрашивала себя, что она делает, и пыталась разобраться в своих чувствах. Ей нравится Исаак? Способна ли она вообще полюбить парня?

Где-то рядом хрустнула ветка. Эмили оглядела дорожку, ведущую к дому от темной тихой улицы. Морозный воздух щипал ноздри. Покрытый инеем почтовый ящик семьи Кавано из красного превратился в белый. Неподалеку стоял дом Вондерволов. Необитаемый – родители Моны после ее гибели уехали из города, – он производил жуткое впечатление. Эмили пробрала дрожь. Как долго «Э» жила в нескольких шагах от Спенсер, и никто о том не догадывался.

Содрогнувшись, Эмили убрала телефон в карман куртки и нажала кнопку звонка. Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге появилась Спенсер с рассыпанными по плечам белокурыми волосами.

– Мы в киносалоне, – с трудом проговорила она с набитым ртом.

Пахло сливочным маслом. Ария с Ханной сидели на краю дивана и жевали приготовленный в микроволновке попкорн, который брали из большой пластиковой миски. На экране телевизора без звука мелькали кадры «Голливудских холмов»[19].

– Ну что, – спросила Эмили, бухаясь в кресло-шезлонг, – звоним Мэрион?

– Этого она не требовала, – пожала плечами Спенсер. – Сказала только, что мы должны… общаться.

Все молча переглянулись.

– Итак, девчонки, приступаем к нашим заклинаниям? – предложила Ханна с притворным беспокойством в голосе.

– Омммм, – с закрытым ртом пропела Ария и разразилась смехом.

Эмили сняла налипшую ниточку со своего синего форменного блейзера, подумывая о том, чтобы заступиться за Мэрион. Та ведь пыталась им помочь. Она обвела взглядом комнату. Ее внимание привлек снимок, стоящий у основания статуэтки Эйфелевой башни. Это была черно-белая фотография Эли на школьной велопарковке, с перекинутым через руку блейзером, – та самая, которую Эмили попросила Спенсер не выбрасывать.

Эмили внимательно рассматривала снимок, пронзительный и удивительно реалистичный. Она прямо-таки ощущала прохладу бодрящего осеннего воздуха и запах дикой яблони, росшей перед школой. Эли, смеясь, смотрела точно в объектив; в правой руке она держала какой-то листок. Эмили прищурилась, пытаясь разобрать напечатанный на нем текст. Завтра стартует «Капсула времени»! Готовьтесь!

– Ух ты! – Она соскочила с кресла и взяла фотографию, показывая ее остальным. Ария, прочитав объявление, вытаращила глаза. – Помните тот день? – спросила Эмили. – Когда Эли заявила, что найдет один из лоскутов флага?

– Какой день? – Ханна, спустив с дивана свои длинные ноги, подошла к ним. – А-а. Ну да.

Спенсер, не устояв перед любопытством, тоже встала за спинами подруг.

– Во дворе собралась толпа. Все жадно читали объявление.

Эмили сто лет не вспоминала тот день. Тогда она пришла в крайнее волнение, увидев объявление о «Капсуле времени». А потом Эли, появившись вместе с Наоми и Райли, протолкалась через толпу, сорвала объявление и сказала во всеуслышание, что один из лоскутов флага считайте у нее уже в кармане.

Эмили вскинула голову, с испугом вспомнив о том, что было дальше.

– Девчонки. Тогда еще к ней подошел Йен. Помните?

Спенсер медленно кивнула.

– Он стал подтрунивать над ней, говорил, чтобы она не очень-то распространялась о своей находке, если не хочет лишиться лоскута.

Ханна прикрыла рот ладонью.

– А Эли сказала, что на ее находку никто не посмеет покуситься. Что украсть лоскут можно только…

– …через ее труп. – Лицо Спенсер приобрело пепельный оттенок. – А Йен на это ответил нечто вроде: «Ну, если иначе нельзя».

– Боже мой, – прошептала Ария.

У Эмили заурчало в животе. Слова Йена оказались пророческими, но кто мог тогда отнестись к этому серьезно? В ту пору об Йене Томасе она знала лишь то, что в роузвудской школе его считают своего рода палочкой-выручалочкой: к нему обращались за помощью, когда нужно было провести день увеселений на открытом воздухе в начальной школе или согнать малышей в столовую, если школьные автобусы запаздывали из-за снегопада. В тот день, после того как Эли со своей свитой удалилась, Йен развернулся и неспешным шагом направился к своей машине. По его поведению нельзя было сказать, что он похож на человека, замыслившего убийство… бр-р, даже мурашки бегут по коже.

– А на следующее утро, когда Эли пришла в школу, вид у нее был такой самодовольный… Сразу стало ясно, что она нашла частичку флага, – произнесла Спенсер, хмурясь, словно ей до сих не давало покоя то, что флаг нашла Элисон, а не она сама.

– А мне так хотелось заполучить ее лоскут, – сказала Ханна, глядя на фото.

– Мне тоже, – призналась Эмили, взглянув на Арию. Та смущенно топталась на месте, старательно избегая взглядов подруг.

– Мы все мечтали о победе. – Спенсер снова опустилась на диван и прижала к груди синюю атласную подушку. – Иначе через два дня не явились бы к ней во двор, чтобы выкрасть ее находку.

– Вам не кажется странным, что нас кто-то опередил? – спросила Ханна, покручивая на запястье массивный бирюзовый браслет. – Интересно, куда делся тот лоскут?

Неожиданно в комнату влетела сестра Спенсер Мелисса в мешковатом бежевом свитере и широких джинсах. Ее круглое лицо было серым.

– Девчонки, – дрожащим голосом сказала она. – Включайте новости. Быстро. – Мелисса показала на телевизор.

Эмили и остальные смотрели на Мелиссу в оцепенении. Раздосадованная, Мелисса схватила пульт и сама переключила на четвертый канал. На экране высветилась толпа, сующая микрофоны кому-то в лицо. Изображение прыгало, словно оператора постоянно пихали со всех сторон. Потом некоторые головы отодвинулись в сторону. Сначала Эмили увидела мужчину с волевым подбородком и поразительными зелеными глазами. Это был Даррен Вилден, самый молодой полицейский в Роузвуде, офицер, который помог им отыскать Спенсер, когда ее похитила Мона. Вилден отступил в сторону, и телекамера сфокусировалась на человеке в мятом костюме, с длинными золотистыми волосами, которые не спутаешь ни с чьими другими.

– Йен? – прошептала Эмили, обмякнув всем телом.

Ария взяла ее за руку.

Спенсер, побелев как полотно, смотрела на Мелиссу.

– Что происходит? Почему он не в тюрьме?

– Не знаю. – Мелисса беспомощно покачала головой.

Светлые волосы Йена сияли, как отполированная бронза, но сам он выглядел осунувшимся. Камера взяла в объектив корреспондента четвертого новостного канала.

– У матери мистера Томаса выявили рак поджелудочной железы, – объяснила она. – Только что состоялось слушание, назначенное в экстренном порядке, и мистера Томаса временно отпустили под залог, чтобы он мог навестить больную.

– Что-о? – вскричала Ханна.

Заголовок в нижней части экрана гласил: СУДЬЯ БАКСТЕР ВЫНЕС ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ХОДАТАЙСТВУ ТОМАСА ОБ ИЗМЕНЕНИИ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ. У Эмили кровь застучала в висках. Адвокат Йена, седовласый мужчина в костюме из ткани в тонкую полоску, пробрался сквозь толпу и встал перед камерами. На заднем плане засверкали вспышки.

– Мать моего клиента находится при смерти, и она пожелала провести последние дни с сыном, – заявил он. – Я очень рад, что нам удалось добиться временного освобождения. До суда, который состоится в пятницу, Йен будет содержаться под домашним арестом.

Эмили стало дурно.

– Под домашним арестом? – повторила она, выронив руку Арии. Большой дом в стиле кейп-код[20], в котором жила семья Йена, находился недалеко от усадьбы Хастингсов. Однажды, когда Эли еще была жива, Эмили услышала, как Йен говорил Мелиссе, что из окна его комнаты видна мельница Хастингсов.

– Не может быть, – протянула Ария, словно в ступоре.

Репортеры совали микрофоны Йену в лицо, забрасывая его вопросами:

– Ваше мнение о принятом решении? Каково вам было в окружной тюрьме? Вы считаете, что против вас выдвинуто несправедливое обвинение?