Сара Шепард – Две правды и одна ложь… (страница 12)

Конечно, хотелось бы найти какие-то зацепки в этой комнате, но Эмма уже несколько раз обшаривала ее с тех пор, как поселилась в этом доме. Она отыскала информацию об «Игре в ложь», многое узнала о розыгрышах, которые Саттон устраивала вместе с подругами, и о тех, кто оказался в числе жертв. Она прошерстила страничку Саттон в Facebook и ее электронную переписку. Даже прочитала дневник Саттон – правда, мало что поняла – в основном там были туманные намеки и шутки для посвященных. Эмма прекрасно понимала, что новые доказательства не приплывут сами в руки, повинуясь только ее желанию.

Если вообще приплывут. Жаль, что я не могла передать Эмме свои мысли и подсказать ей, что была влюблена в Тайера, а в ту роковую ночь мы вместе отправились на прогулку в горы. Односторонняя коммуникация – серьезный недостаток жизни после смерти.

Эмма включила MacBook Air, принадлежавший Саттон, и зашла на сайт транспортной компании Greyhound, изучая пункты посадки и высадки пассажиров автобусов, следующих из Сиэтла в Тусон. Маршрут был долгим, занимал целый день, и даже предполагал смену водителя на полпути, в Сакраменто.

Она набрала указанный на сайте номер службы клиентской поддержки и почти десять минут ожидала ответа, слушая какую-то мелодию из репертуара Бритни Спирс. Наконец ей ответил приятный женский голос с южным акцентом. Эмма откашлялась, собралась с духом и заговорила.

– Я так надеюсь, что вы мне поможете! – Эмма заставила свой голос звучать так, словно была в отчаянии. – Мой брат сбежал из дома! Я думаю, что он уехал из Тусона на одном из ваших автобусов. Можно узнать, покупал он у вас билет или нет? Это было в начале сентября. – Ей и самой не верилось, что эта история так запросто сорвалась с ее губ. Она не репетировала заранее, но удивительно, насколько естественно все прозвучало. Такой трюк нередко проделывала Бекки: пускала слезу, чтобы добиться своего. Однажды, когда они завтракали в «IHOP»[19] и им выкатили слишком высокий счет, Бекки попыталась разжалобить официантку, выдумав историю о том, что муж-голодранец, должно быть, тайком выпотрошил ее бумажник. Эмма сидела рядом, с изумлением глядя на нее, но, когда попыталась открыть рот, чтобы поправить Бекки, мать резко пнула ее ногой под столом.

Женщина на другом конце провода кашлянула.

– Милая моя, ну вы же понимаете, что я не имею права разглашать подобные сведения.

– Мне очень жаль, что приходится просить вас об этом… – Эмма громко всхлипнула, – но я просто в отчаянии. Мы с братом были очень близки! Я потрясена его бегством и боюсь, что он в опасности…

Женщина замешкалась, и Эмма поняла, что задела ее за живое. В трубке раздался вздох.

– Как зовут вашего брата?

Есть. Эмма сдержала улыбку.

– Тайер. Тайер Вега.

Она расслышала щелчки клавиатуры на другом конце провода.

– Мэм, я вижу Тайера Вегу в списке пассажиров рейса Сиэтл – Тусон, который отправился в девять часов утра тридцатого августа, но в системе это единственная запись с его именем.

Эмма разочарованно переложила трубку к другому уху.

– Вы уверены? Может, он выехал из другого города? Как насчет Финикса? Флагстаффа?[20]

– Все может быть, – ответила женщина. – Я вижу его имя только на этом маршруте, потому что он покупал билет онлайн. Но он мог заплатить наличными на любой автостанции, и тут уж мы не можем отследить его передвижения.

Эмма ухватилась за эту информацию.

– А можно посмотреть, где он купил тот онлайн-билет? Может быть, есть IP-адрес?

Наступила долгая пауза.

– Нет, такой возможности у меня нет. Кроме того, я и так уже сказала вам больше, чем следовало…

Чувствуя, что больше ничего не добьется, Эмма поблагодарила женщину за потраченное время и нажала отбой. Черт. Она предполагала, что не стоит возлагать больших надежд на звонок в Greyhound – ей повезло, что они дали хоть какую-то информацию.

Она закрыла ноутбук и погладила его гладкую блестящую поверхность. Ей вдруг стало тесно в четырех стенах. Она отнесла ноутбук обратно на письменный стол, надела балетки Саттон и спустилась на первый этаж.

За окном сгустились сумерки, и в доме, прохладном и темном, стояла странная тишина. Эмма не знала, куда все разбежались – не спать же они легли в такую рань? Ее шаги гулко стучали по кафельному полу, когда она прошла через пустынный холл и оказалась на кухне. Острые запахи жареной картошки и мяса на гриле наполняли воздух. Духовка еще работала, и в нижнем отсеке Эмма разглядела оставленную для нее тарелку с едой. Надо же, как трогательно. Ни одна приемная мать никогда не проявляла такой заботы о ней. Эмма привыкла перебиваться чем попало.

Но сейчас она не была голодна. Пройдя через кухню, она открыла дверь в патио, выложенное красной плиткой и примыкающее к задней стене дома Мерсеров. В воздухе разливалась ночная прохлада, и после на редкость теплого дня Эмме показалось, будто она нырнула в холодный бассейн прямо из горячей ванны. Она перетащила деревянный шезлонг в самый темный угол лужайки и растянулась на нем. Ей всегда лучше думалось на воздухе.

Полуночное небо было усеяно звездами. Они мерцали, словно далекие рождественские огоньки, яркие и чистые. Давно уже Эмма не сидела вот так, просто глядя на небо. Последний раз это было еще в Лас-Вегасе, в ту самую ночь, когда она обнаружила странное видео с удушением Саттон. Она смотрела на небо, ища любимые звезды, которым дала имена – «Мама», «Папа», «Эмма», – в надежде, что когда-нибудь ее настоящая семья воссоединится на Земле так же, как в небе. Тогда она еще не знала, что очень скоро вся ее жизнь изменится. Произойдет то, чего ей хотелось больше всего на свете – она найдет родного человека, сестру. В каком-то смысле она обрела и семью тоже. У нее даже парень появился. Да, все получилось, но совсем не так, как она мечтала.

– Что ты здесь делаешь?

Эмма подскочила и обернулась. Миссис Мерсер закрыла за собой стеклянную дверь и вышла к Эмме во дворе. Она была босиком, ее черные волосы рассыпались по плечам. Длинную изящную шею обвивал пурпурный кашемировый шарф.

Эмма приподнялась и села.

– Просто смотрю на звезды.

Миссис Мерсер улыбнулась.

– Когда ты была маленькой, это было твоим любимым занятием. Помнишь, как ты придумывала звездам имена? Ты говорила, это несправедливо, что их назвали другие люди только потому, что родились за тысячи лет до тебя.

– Я давала звездам имена? – Эмма выпрямилась, удивленная. – И какие же?

– Ну, не очень оригинальные. Кажется, это были «Мама», «Папа», «Лорел», «Саттон». А еще «Созвездие Э», в честь твоей любимой куклы. – Миссис Мерсер указала на скопление звезд в западной части неба. – Кстати, я думаю, что это оно и есть. Видишь? Вон там, в форме буквы «Э». Когда-то тебе это нравилось.

Ошеломленная, Эмма уставилась в небо. Так и есть, шесть звезд образовывали размашистую заглавную букву «Э».

Холодок пробежал у нее по спине. Она ведь тоже когда-то выбирала это созвездие. Она знала, что у Саттон была старая кукла по имени Э – может, даже в честь Эммы, – но удивительно, что Саттон привлекали те же звезды и она тоже давала им имена. Неужели это и есть космическая связь близнецов? Неужели Саттон чувствовала незримое присутствие Эммы, и наоборот?

Наверное, уже в миллионный раз Эмма задалась вопросом – как бы сложилась ее жизнь, если бы их с Саттон не разлучили? Стали бы они подругами? Помогали бы друг другу справляться с перепадами настроения у Бекки? Поместили бы их вместе в детский дом или разбросали бы по разным приютам?

Мне тоже оставалось только гадать. Если бы я выросла вместе с Эммой, сестрой-близнецом, которая присматривала бы за мной, возможно, сейчас я была бы жива?

Миссис Мерсер устроилась на соседнем шезлонге и закинула руки за голову.

– Могу я спросить тебя кое о чем, не рискуя навлечь на себя громы и молнии?

Эмма напряглась. Она не очень любила каверзные вопросы личного характера. Ей хватало дотошного детектива Квинлана.

– Э-э, ну, наверное, да.

– Что происходит между тобой и твоей сестрой? – Миссис Мерсер откинулась на спинку. – После того… что случилось в пятницу ночью, между вами как будто кошка пробежала.

Эмма оторвала взгляд от звезд и стала рассматривать ногти на руках.

– Я бы тоже хотела это знать, – с грустью произнесла она.

– Вроде бы на прошлой неделе вы хорошо ладили, – тихо сказала миссис Мерсер. – Вместе ходили на бал выпускников, болтали за ужином, не ссорились, как обычно, по пустякам. – Она кашлянула. – Мне это только кажется, или между вами все и правда изменилось из-за того, что Тайер появился в твоей спальне?

Эмма вздрогнула, услышав имя Тайера.

– Может быть, – призналась она. – Я думаю, она… злится. Но я не просила его приходить в ту ночь.

Задумавшись, миссис Мерсер закусила нижнюю губу.

– Знаешь, Саттон, Лорел любит тебя, но ты не самая покладистая сестра.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Эмма и, скрестив ноги, придвинулась ближе к миссис Мерсер. Колючий ветер трепал ее волосы и холодил нос.

Да, с негодованием подумала я. Что это значит, мамочка?

— Ну, понимаешь, ты красивая, умная, и тебе как будто все дается легко. Друзья, бойфренды, теннис… – Миссис Мерсер наклонилась к Эмме и заправила ей за ухо выбившуюся прядь волос. – Тайер, может, и лучший друг Лорел, но все видели, как он смотрел на тебя.