Сара Шепард – Безупречные (страница 50)

Эмили уставилась в пустоту.

– И она дала нам это. – Она подняла руку. Браслет, символ их тайны – Эли всем подарила такие, – до сих пор болтался на ее запястье. Остальные уже давно избавились от детских «фенечек».

У Эмили подкосились ноги, она осела на траву. В следующее мгновение она попыталась разорвать браслет, но веревка – старая и тугая – не поддавалась.

– Будь ты проклят, – сказала Эмили, пытаясь стянуть его с руки. Ничего не выходило. Она впилась в браслет зубами, но все было без толку.

Ария положила руку на плечо Эмили.

– Успокойся.

– Я не могу поверить. – Она вытерла глаза, отчаявшись снять браслет, и вцепилась руками в траву. – Как не могу поверить и в то, что была на «Фокси» с… убийцей Эли.

– Мы так за тебя испугались, – прошептала Спенсер.

Ханна обняла Эмили.

– Девчонки, я все пытаюсь сказать вам, а вы мне не даете. Тоби не убивал Эли.

– Что? – Спенсер нахмурилась. – О чем ты?

– Я… разговаривала с тем копом сегодня утром. – Ханна кивнула в сторону Вилдена, который беседовал с репортерами. – Рассказала ему о Тоби… Сказала, что это он убил Эли. Но коп сказал, что они проверяли его алиби. Тоби оказался вне подозрений.

– Это точно он. – Эмили поднялась с земли. – Вчера, когда я сказала ему, что все про него знаю, он всерьез запаниковал и умолял меня не говорить ничего полиции.

Все переглянулись, совершенно сбитые с толку.

– Так ты думаешь, что копы просто ошиблись? – Ханна затеребила подвеску в форме сердечка на браслете.

– Постойте, – медленно произнесла Эмили. – Спенсер, чем его шантажировала Эли? Как она заставила Тоби взять на себя вину за несчастье с Дженной?

– Спенсер говорит, что Эли ей не сказала, – ответила Ария.

Спенсер почувствовала нервную дрожь. «Я здорово придумала, – сказала тогда Эли. – Мы храним секрет Тоби, а он хранит наш секрет».

Но теперь Тоби был мертв. Эли была мертва. И все остальное уже не имело значения.

– Я знаю, – тихо сказала она.

И вдруг Спенсер увидела знакомую фигуру на заднем дворе. Сердце учащенно забилось. Там стояла Дженна Кавано. В черной футболке и узких черных джинсах, с высоким пучком черных волос. Кожа у нее была все так же белоснежна, но лицо наполовину скрывалось за огромными темными очками. В одной руке Дженна держала белую трость, в другой – поводок золотистого ретривера. Собака вела девушку прямо к ним.

Спенсер почувствовала, что вот-вот грохнется в обморок. Или разрыдается.

Дженна с собакой остановились рядом с Ханной.

– Эмили Филдс здесь?

– Да, – прошептала Эмили. Спенсер отчетливо расслышала страх в ее голосе. – Я здесь.

Дженна повернулась на звук.

– Это твоя. – Она протянула розовую атласную сумочку. Эмили так бережно взяла ее, словно боялась разбить хрупкую стеклянную вещицу. – И вот еще, ты должна прочесть. – Дженна полезла в карман и достала смятый листок бумаги. – Это от Тоби.

37. Веревочные браслеты все равно уже не в моде

Эмили убрала волосы за уши и посмотрела на Дженну. Темные очки скрывали не только ее высокие скулы, но и надбровья, и все же Эмили смогла разглядеть несколько розоватых, сморщенных шрамов от ожогов на лбу.

Она вспомнила ту роковую ночь. Снова уловила мятный аромат свечи «Аведа» в доме Эли. Ощутила привкус чипсов с солью и уксусом во рту. Почувствовала под ногами шероховатые деревянные половицы, на которых она стояла у окна гостиной ДиЛаурентисов и смотрела, как Эли перебегает лужайку Кавано. Увидела вспышку фейерверка. Парамедика на лестнице под деревом. Губы Дженны, искаженные в гримасе боли.

Дженна протянула ей грязный, измятый листок бумаги.

– Это нашли при нем, – сказала она, и ее голос дрогнул. – Здесь строчки для всех нас. Твоя часть где-то в середине.

Эмили сразу узнала аукционный лист с «Фокси»; Тоби нацарапал что-то на обороте. При виде неровных торопливых строчек без заглавных букв и выведенной дрожащим курсивом подписи «Тоби» в конце записки у Эмили сжалось сердце. Она никогда прежде не видела его почерка, но сейчас ей казалось, будто Тоби ожил и стоял рядом с ней. Она почувствовала запах его мыла, ощутила тепло его широкой ладони, сжимавшей ее маленькую кисть. Сегодня утром она проснулась не на качелях, а в своей постели. Кто-то звонил в дверь. Пошатываясь, она спустилась вниз и увидела на крыльце незнакомца в велосипедных шортах и шлеме.

– Можно воспользоваться вашим телефоном? – попросил он. – Это срочно.

Эмили тупо уставилась на него, еще не до конца проснувшись. У нее за спиной возникла Кэролайн, и велосипедист начал объясняться с ней:

– Я просто ехал по лесу и нашел парня. Поначалу я решил, что он спит, но…

Он замолчал, и Кэролайн в ужасе распахнула глаза. Она побежала за мобильником. Эмили застыла у порога, пытаясь осознать происходящее. Она вспомнила, как Тоби ломился в дверь кухни. Как барабанил в стекло, а потом рванул в лес.

Она перевела взгляд на велосипедиста.

– Тот парень в лесу напал на вас? – прошептала она, чувствуя, как гулко билось сердце. При мысли о том, что Тоби всю ночь просидел в лесу возле ее дома, ей стало жутко. Что, если бы он поднялся к ней на крыльцо, когда она задремала?

Велосипедист прижал к груди шлем. Он выглядел ровесником ее отца, зеленоглазый, с седоватой бородой.

– Нет, – тихо произнес он. – Он был… под кайфом.

И вот теперь это письмо. Предсмертная записка.

Тоби казался ужасно измученным, когда бежал в лес. Не в тот ли миг он принял таблетки? Могла ли Эмили остановить его? И что, если Ханна была права – что, если Тоби не убивал Эли?

Все закружилось перед глазами. Эмили почувствовала чью-то сильную руку на пояснице.

– Держись, – прошептала Спенсер. – Все хорошо.

Эмили посмотрела на листок. Подруги тоже склонились над ним. Взгляд Эмили мгновенно выхватил строчки, адресованные ей.

«Эмили, три года назад я обещал Элисон ДиЛаурентис, что сохраню ее тайну, если она не выдаст мою. Она сказала, что никогда не проболтается, но, видимо, не сдержала слово. Я пытался смириться с этим, забыть, и, когда мы с тобой подружились, подумал, что, наверное, мог бы… подумал, что я стал другим и моя жизнь уже не будет прежней. Но, выходит, человек всегда остается самим собой, ничто не может его изменить. То, что я сделал с Дженной, – величайшая ошибка моей жизни. Я был совсем юнцом, неопытным и глупым, и вовсе не хотел обидеть ее. Я больше не могу с этим жить. Я устал».

Эмили сложила листок, и он задрожал у нее в руках. Все это казалось бессмыслицей – ведь это они причинили зло Дженне, а не Тоби, – о чем он вообще говорил? Она вернула письмо Дженне.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Дженна повернулась, чтобы уйти. Эмили откашлялась.

– Подожди, – прохрипела она. – Дженна.

Девушка остановилась. Эмили тяжело сглотнула. Признание Спенсер о молчании Тоби и обмане Эли, вчерашние откровения Тоби, неизбывное чувство вины перед Дженной, которое она несла столько лет, – все это разом прорвалось наружу.

– Дженна, я должна попросить у тебя прощения. Мы были… мы были такими гадкими. То, что мы делали… эти прозвища и все такое… Это было не смешно.

Ханна сделала шаг вперед:

– Она совершенно права. Это было совсем не смешно. – Эмили никогда еще не видела такой боли на лице Ханны. – И ты этого не заслуживала, – добавила она.

Дженна погладила собаку по голове.

– Да ладно, – ответила она. – Я уже это пережила.

Эмили вздохнула:

– Нет, не ладно. Это ужасно. Я… я никогда не знала, каково это… когда тебя дразнят, потому что ты другая… А теперь знаю.

Она напряглась всем телом, надеясь, что это поможет сдержать слезы. Одна ее половина хотела рассказать всем, с чем ей приходилось бороться, и все же она промолчала. Момент казался неподходящим. Она хотела сказать еще что-то очень важное, только не знала, хватит ли сил.

– И я очень сожалею о том, что с тобой случилось, – добавила она. – Прости, что раньше тебе этого не сказала.

Она хотела сказать: «Прости за то, что мы случайно сделали с тобой», – но побоялась.

У Дженны задрожал подбородок.

– Вы не виноваты. И это не самое плохое, что случилось со мной. – Она потянула собаку за ошейник и пошла вперед.