Сара Шепард – Безупречные (страница 45)

– Эмили? – прозвучал на другом конце знакомый голос.

Эмили нахмурилась:

– Спенсер?

– О боже. – Спенсер вздохнула. – Мы ищем тебя повсюду. С тобой все в порядке?

– Я… я не знаю, – дрожащим голосом произнесла Эмили.

Как безумная, она неслась по кукурузному полю. Дождь превратил междурядья в реки грязи. Туфля слетела с ноги, но Эмили не остановилась, и теперь подол ее платья и ноги были покрыты коркой грязи. За полем начинался лес, и ей пришлось пробираться сквозь заросли. Пару раз она поскользнулась на мокрой траве и упала, ободрав локоть и бедро, а потом молния ударила в дерево в нескольких шагах от нее, и на землю посыпались острые сучья. Она знала, что в грозу опасно было находиться в лесу, но не могла остановиться. Ей все казалось, что Тоби идет следом.

– Эмили. Оставайся там, где ты есть, – наставляла Спенсер. – И держись подальше от Тоби. Я все объясню потом, но сейчас просто запри дверь и…

– Я думаю, что Тоби и есть «Э», – перебила ее Эмили, понизив голос до шепота. – И я думаю, что это он убил Эли.

Повисла пауза.

– Я знаю. И тоже думаю, что он убийца.

– Что? – крикнула Эмили.

Послышался близкий раскат грома, и Эмили съежилась от страха. Спенсер не ответила. На линии воцарилась мертвая тишина.

Эмили положила трубку на сушилку. Спенсер знала? Значит, догадки Эмили были верны? Но тогда все становилось гораздо серьезнее, чем она думала.

И тут она услышала голос:

– Эмили! Эмили!

Она оцепенела. Голос доносился как будто из кухни. Она бросилась туда и увидела, что Тоби заглядывал в раздвижную стеклянную дверь. Его костюм промок под дождем, волосы слиплись, юноша дрожал. Лицо скрывалось в тени.

Эмили закричала.

– Эмили! – снова позвал Тоби. Он подергал ручку двери, но девушка быстро задвинула засов.

– Уходи, – прошипела она. Он мог поджечь их дом. Вломиться. Задушить Эмили во сне. Если он смог убить Эли, значит, он был способен на все.

– Я насквозь промок, – крикнул он. – Впусти меня.

– Я… я не могу с тобой говорить. Пожалуйста, Тоби, пожалуйста. Оставь меня в покое.

– Почему ты убежала от меня? – Тоби казался растерянным. Ему приходилось кричать сквозь грохот дождя. – Я так и не понял, что произошло в машине. Меня просто… взбесили все эти рожи. Но прошло столько лет, пора забыть. Прости.

Его голос, исполненный мольбы, пугал еще сильнее. Тоби снова подергал ручку двери, и Эмили завопила:

– Нет!

Тоби замер, и она огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь увесистого. Тяжелое керамическое блюдо с цыпленком. Тупой кухонный нож. Может, стоило пошарить в шкафах и найти сковородку?

– Пожалуйста. – Эмили так трясло, что подкашивались ноги. – Просто уйди.

– Позволь мне хотя бы вернуть твою сумочку. Она у меня в машине.

– Положи в мой почтовый ящик.

– Эмили, не дури. – Тоби со злостью заколотил в дверь. – Впусти меня!

Эмили схватила со стола блюдо с цыпленком и выставила его перед собой, прикрывшись им, как щитом.

– Убирайся!

Тоби стряхнул с лица мокрые пряди.

– Все, что я сказал тебе в машине… ты неправильно поняла. Прости, если мои слова тебя…

– Слишком поздно, – перебила его Эмили. Она крепко зажмурилась. Ей хотелось только одного – открыть глаза и убедиться в том, что все это ей приснилось. – Я знаю, что ты с ней сделал.

Тоби оцепенел:

– Постой. Что?

– Ты меня слышал, – сказала Эмили. – Я. Знаю. Что. Ты. С. Ней. Сделал.

У Тоби отвисла челюсть. В пелене дождя его глаза казались черными дырами.

– Откуда ты могла это узнать? – Его голос дрогнул. – Никто… никто не знал. Это было… так давно, Эмили.

Эмили ахнула. Неужели он думал, что ему удастся выйти сухим из воды?

– Я так полагаю, твой секрет разоблачен.

Тоби зашагал взад-вперед по веранде, взлохмачивая пальцами волосы.

– Но, Эмили, ты не понимаешь. Я был совсем маленьким. И очень глупым. Я сожалею о том, что сделал.

Эмили почувствовала внезапный прилив сострадания. Меньше всего ей хотелось, чтобы Тоби оказался убийцей Эли. Она вспомнила, как он помогал ей после падения с велосипеда, как защищал ее от Бена, каким потерянным и ранимым он выглядел, когда стоял один на танцполе «Фокси». Может, он и впрямь раскаивался в своем преступлении. Может, он просто не совладал с эмоциями.

Но тут Эмили вспомнила ночь, когда пропала Эли. Они так хорошо проводили время, впереди их ожидало чудесное лето. Девочки планировали съездить на побережье Джерси в ближайшие выходные и уже купили билеты на июльский концерт группы «Ноу Даубт»[62], а в августе Эли собиралась устроить грандиозное празднование своего тринадцатилетия. Но все это улетучилось, стоило Эли шагнуть за порог амбара Спенсер.

Тоби мог подкрасться к ней сзади. Возможно, он ударил ее чем-то. Может, сказал какие-то слова. А потом сбросил в яму и забросал землей, чтобы никто ее не нашел. Так все это было? Сделав свое черное дело, Тоби сел на велосипед и поехал домой? Вернулся в Мэн, где оставался до конца лета? Смотрел репортажи о поисках Эли, сидя перед телевизором с миской попкорна, как фильм на Эйч-би-оу?[63]

«Я рад, что эта гадина мертва». Ничего ужаснее Эмили в жизни не слышала.

– Пожалуйста, – взмолился Тоби. – Я не могу заново переживать все это. Как не могу и…

Он не договорил. Закрыв лицо руками, он побежал прочь от дома, обратно в лес.

Все стихло. Эмили огляделась вокруг. Кухня блистала чистотой – родители уехали на выходные в Питсбург навестить бабушку Эмили, а перед отъездом мама всегда маниакально надраивала дом. Кэролайн еще не вернулась со свидания с Тофером.

Эмили была совсем одна.

Она бросилась к входной двери. Проверила замки, на всякий случай накинула цепочку. Потом она вспомнила про гаражную дверь: механический блокиратор недавно сломался, и отец все ленился починить его. Любой, кто обладал достаточной силой, мог поднять дверь.

И тут ее словно током ударило. У Тоби осталась ее сумка. А в ней – ключи.

Она схватила телефонную трубку и набрала 911. Никаких гудков. Она сбросила номер и проверила, работал ли телефон. Глухо. Эмили почувствовала слабость в ногах. Видимо, гроза повредила телефонную линию.

Она стояла в прихожей ни жива ни мертва. Тоби волочил Эли за волосы? Она была еще жива, когда он сбросил ее в яму?

Эмили побежала в гараж и осмотрелась. В углу она заметила старую бейсбольную биту. С таким оружием было не страшно. Ощущая в руке приятную тяжесть, она выскочила на крыльцо, заперла за собой дверь запасным ключом, взятым на кухне, и уселась на качели, пристроив биту на коленях. Дрожа от холода, она вдруг увидела в другом углу крыльца огромного паука, который плел свою паутину. Эмили всю жизнь боялась пауков, но сейчас решила, что будет храброй. Она не собиралась позволить Тоби навредить ей.

33. И кто из сестер вреднее?

На следующее утро Спенсер вернулась в свою комнату из душа и заметила, что окно было открыто. Да-да, рама была поднята вместе с москитной сеткой. Шторы колыхались на ветру.

Она подбежала к окну, чувствуя, как сдавило горло. Хотя она уже успокоилась после того, как дозвонилась вчера ночью Эмили, происходящее казалось странным. Хастингсы никогда не снимали москитные сетки, потому что с улицы могла залететь моль, которая погубила бы их дорогие ковры. Одним рывком Спенсер закрыла окно и нервно заглянула в шкаф и под кровать. Никого не было.

Когда зажужжал смартфон, она едва не выскочила из шелковых пижамных штанов. Телефон лежал в ворохе одежды, которую она скинула на пол по возвращении с «Фокси» – чего прежняя Спенсер Хастингс никогда бы не сделала. Пришло электронное письмо от Сквидварда.

Дорогая Спенсер, спасибо за досрочное выполнение задания. Я прочитал ваши ответы на вопросы и очень доволен. До встречи в понедельник. – Мистер Макадам.

Спенсер плюхнулась на кровать – сердце билось медленно, но сильно.

За окном светило солнце – воскресный день выдался на редкость погожим. В воздухе разливался аромат яблок. Ее мать, в соломенной шляпе и подвернутых джинсах, с садовыми ножницами в руках, шла по дорожке к кустам, чтобы провести обрезку.

Спенсер просто не могла мириться с этой пасторальной идиллией. Она схватила телефон и набрала номер Рена. Вдруг появился бы шанс встретиться пораньше? Ей необходимо было вырваться из Роузвуда. В трубке раздалось несколько длинных гудков, потом что-то щелкнуло. Рен ответил не сразу.

– Это я, – всхлипнула Спенсер.