Сара Шепард – Безупречные (страница 14)
Спенсер стиснула зубы. «Дома, купается в родительской любви и внимании».
– Учится в Уортоне. Получает Эм-би-эй[31].
Сквидвард улыбнулся:
– Я всегда знал, что она поступит в Уортон. – Он устремил долгий взгляд на Спенсер. – Первый комплект экзаменационных вопросов сдаем в следующий понедельник, – сказал он. – Позволю себе подсказать: дополнительные книги, о которых я говорил в начале года, будут вам в помощь.
– О… – Спенсер смутилась. Интересно, он пожалел ее, потому что она получила четверку с минусом или все дело в том, что она была сестрой Мелиссы? Она расправила плечи. – Я в любом случае собиралась использовать их.
Сквидвард бесстрастно посмотрел на нее:
– Вот и хорошо.
В смятении Спенсер поплелась в коридор. Она привыкла быть лучшей из лучших, но Сквидвард только что заставил ее почувствовать себя полной неудачницей.
Учебный день подошел к концу. Роузвудские школьники суетились возле своих шкафчиков в раздевалке, запихивали в сумки учебники, строили планы по телефону, доставали спортивную амуницию. В три пополудни начиналась тренировка по хоккею на траве, но Спенсер решила сначала зайти в магазин «Уордсмитс» за книгами из списка Сквидварда. Потом она собиралась заглянуть в редакцию ежегодника, посмотреть, что там с волонтерским списком фонда «Среда обитания для человечества» и поприветствовать руководителя драмкружка. Да, наверное, на пару минут на хоккей она опаздывала, но что тут было делать?
Стоило ей переступить порог «Уордсмитс», как она сразу успокоилась. В книжном магазине всегда царила тишина и можно было не опасаться подобострастных навязчивых продавцов. После исчезновения Эли Спенсер часто приходила сюда и читала комиксы «Кельвин и Хоббс»[32], просто чтобы побыть в одиночестве. Персонал не сердился, когда звонили сотовые телефоны – вот как сейчас у Спенсер. Сердце екнуло и забилось сильнее, едва она увидела, кто звонит.
– Рен, – прошептала она в трубку, прислонившись к стеллажу с путеводителями.
– Ты получила мое письмо? – произнес он с сексуальным британским акцентом.
– М-м… да, – ответила Спенсер. – Но… наверное, тебе не стоит мне звонить.
– Так ты хочешь, чтобы я повесил трубку?
Спенсер украдкой огляделась по сторонам. Двое придурков – похоже, первокурсники – хихикали у полки с самоучителями по сексу; пожилая женщина листала карты Филадельфии.
– Нет, – прошептала она.
– Я умираю, хочу тебя видеть, Спенс. Можем мы встретиться где-нибудь?
Спенсер выдержала паузу. Господи, как же ей хотелось сказать «да».
– Не думаю, что это хорошая идея.
– В каком смысле? – Рен засмеялся. – Да ладно тебе, Спенс. Я еле дождался, пока можно будет тебе позвонить.
Спенсер покачала головой.
– Я… я не могу, – выпалила она. – Извини. Моя семья… они даже не смотрят на меня. Я хочу сказать… может… мы подождем пару месяцев?
Рен помолчал:
– Серьезно?
Спенсер шмыгнула носом.
– Я просто подумала… я не знаю.
Голос Рена прозвучал натянуто:
– Ты уверена?
Она поправила волосы и выглянула в витринное окно магазина. Ее одноклассники Мейсон Байерс и Пенелопа Уэйтс целовались у дверей закусочной «Ферраз», расположенной на другой стороне улицы. Спенсер их ненавидела.
– Уверена, – с трудом выдавила она из себя. – Извини. – И нажала отбой.
Она тяжело вздохнула. В книжном магазине стояла странная тишина. Смолкла классическая музыка. Спенсер почувствовала, как встали дыбом волоски на загривке. Что, если «Э» слышал ее разговор?
Дрожа всем телом, она подошла к секции экономики, подозрительно оглядывая парня, остановившегося у полки с книгами о Второй мировой войне, и женщину, листавшую календарь с бульдогами. А вдруг кто-то из них был «Э»? Откуда «Э» мог знать
Она быстро нашла книги из списка Сквидварда, подошла к кассе и протянула кредитную карту, нервно теребя серебряные пуговицы темно-синего школьного блейзера. После пережитого ей совсем не хотелось возвращаться в школу и на хоккей. Она бы предпочла пойти домой и спрятаться в своей каморке.
– Хм. – Молоденькая продавщица с тремя колечками в брови помахала картой «Виза». – Что-то не так с вашей картой.
– Не может быть, – отрезала Спенсер и достала из бумажника «МастерКард».
Продавщица попробовала другую карту, но аппарат снова ответил отказом.
– То же самое.
Девушка быстро куда-то позвонила, покивала головой и повесила трубку.
– Эти карты аннулированы, – тихо произнесла она, округлив густо подведенные глаза. – По инструкции я должна их надрезать, но… – Она робко пожала плечами и протянула кредитки обратно.
Спенсер выхватила у нее карты.
– Должно быть, у вас аппарат сломан. Эти карты… – У нее едва не вырвалось: «привязаны к банковскому счету родителей».
И тут до нее дошло. Это сделали родители.
– Хотите заплатить наличными? – спросила продавщица.
Родители
Спенсер бросилась вон из магазина. Она помнила, что расплачивалась картой «Виза», когда покупала кусок пиццы с соевым сыром по пути домой из церкви после поминальной службы. Тогда кредитка еще работала. Вчера утром она извинилась перед родными, и теперь ей перекрыли доступ к деньгам. Она расценила это как пощечину.
Ярость захлестнула ее. Так вот, значит, как они к ней относились.
Спенсер с грустью посмотрела на свои банковские карточки. Они так часто использовались, что ее подпись на обратной стороне почти стерлась. Она решительно захлопнула бумажник, достала из сумки мобильник и пролистала список входящих вызовов, чтобы перезвонить Рену. Тот ответил после первого гудка.
– Диктуй адрес, – сказала она. – Я передумала.
10. Воздержание пробуждает нежные чувства
В среду после обеда Ханна стояла у входа в клуб роузвудского отделения ИМКА[33]. Отреставрированный особняк в колониальном стиле радовал глаз фасадом из красного кирпича и белыми колоннами высотой в два этажа, а лепнина по карнизу и декоративные окна придавали ему вид пряничного домика. Легендарное эксцентричное семейство местных богатеев Бриггсов построило этот дом в 1886 году для десяти членов семьи, трех человек прислуги, двух попугаев и двенадцати пуделей. Исторический стиль интерьера, конечно, пострадал во время перестройки здания для нужд ИМКА – освободились места для плавательного бассейна с шестью дорожками, фитнес-центра и залов «заседаний». Ханна задалась вопросом, как бы отнеслись Бриггсы к тому, что в их родовом гнезде ныне собирались весьма сомнительные группы. Как тот же «Клуб Д».
Ханна расправила плечи и прошла по обитому деревом коридору к комнате 204, где проходило заседание «Клуба Д». Шон по-прежнему не отвечал на ее звонки. Она хотела лишь попросить прощения,
Да, возможно, она вторгалась в личное пространство Шона, но ведь ради благой цели. Она скучала по Шону, и сейчас, когда происходили эти странные события с «Э», нуждалась в нем, как никогда.
– Ханна?
Она обернулась. Наоми Зиглер – в махровых темно-красных шортиках «Адидас», облегающем розовом спортивном бюстгальтере и розовых носочках в тон – занималась на эллиптическом тренажере в спортзале. Собранные в высокий хвост белокурые волосы были схвачены тугой красной резинкой.
Ханна наигранно улыбнулась, но внутренне поморщилась. Наоми и ее лучшая подруга Райли Вулф ненавидели Ханну и Мону. Прошлой весной Наоми отбила у Моны парня, Джейсона Райдера, а через пару недель сама его бросила. В прошлом году перед выпускным балом Райли узнала, что Ханна придет в платье цвета морской волны от «Кельвин Кляйн», и купила точно такое же, только ярко-красное.
– Что ты здесь делаешь? – крикнула Наоми, продолжая крутить педали. Ханна бросила взгляд на светодиодный дисплей тренажера, который показывал, что Наоми сожгла уже 876 калорий. Гадина.
– Да у меня тут встреча, – пробормотала Ханна. Стараясь казаться непринужденной, она оперлась рукой на дверь комнаты 204, только вот не сообразила, что дверь была приоткрыта. Ханна потеряла равновесие, когда дверь распахнулась настежь, и чуть не упала. На нее устремились удивленные взгляды.
– Эй? – крикнула женщина в уродливом клетчатом жакете с закосом под «Бёрберри». Она высунула голову в коридор и заметила Ханну. – Вы пришли на собрание?
Ханна что-то промычала в ответ. Когда она оглянулась, Наоми уже не было.
– Не бойтесь. – Ханне ничего не оставалось, кроме как последовать за женщиной и занять свободное место.
В комнате, обитой деревянными панелями, было темно и душно. Парни и девушки сидели на деревянных стульях с высокими спинками. С виду обычные ребята, разве что слегка зашуганные. Мальчишки были или слишком толстыми, или, наоборот, дохляками. Знакомых из роузвудской школы Ханна не увидела, за исключением Шона. Он сидел в другом углу рядом с двумя пышущими здоровьем блондинками и с тревогой смотрел на Ханну. Она еле заметно помахала рукой, но юноша отвел взгляд.
– Я Кэндис, – сказала женщина, которая подходила к двери. – А вы…
– Ханна. Ханна Марин.
– Что ж, добро пожаловать, Ханна, – сказала Кэндис. Блондинка лет сорока пяти, с короткой стрижкой, она будто искупалась в духах «Нарцисс» от «Хлое» – по иронии судьбы и Ханна благоухала «Нарциссом» в прошлую пятницу, когда собиралась соблазнить Шона. – Что привело тебя к нам?