Сара Шепард – Бессердечные (страница 15)

Ноэль внимательно посмотрел на нее:

– Так ты видела ее в лесу?

– Не твоего ума дело, – огрызнулась Ария. Она обвела взглядом магазинчик, выискивая среди коробок с кретеком[13] спрятанные видеокамеры или диктофоны. Вопрос-то как раз в духе роузвудских репортеров…

– Ладно, ладно, – оправдывающимся тоном произнес Ноэль. – Я не хотел тебя расстраивать.

Продавец со стуком захлопнул книгу.

– Медиум говорит, что можно заходить, – провозгласил он, раздвигая шторы из бусин в глубине магазина.

Ария посмотрела на шторы, затем на Ноэля. А что, если в той комнате ее поджидает компания Образцовых Роузвудских Парней. Повыскакивают из-за коробок, начнут фотографировать, снимки разместят в Интернете. Но продавец сверлил ее сердитым взглядом, и Ария, стиснув зубы, прошла в комнатушку. Посередине стояло несколько складных стульев, и она села на один из них. Ноэль сел рядом, скинул с себя куртку. Ария не знала, радоваться ей или нет. Она искоса посмотрела на него. Немудрено, что девчонки гроздьями на него вешаются. Высокий, спортивный, волосы темные, чуть припухшие веки… Изо рта пахнет леденцами «Алтадис». Да хоть бы чем. Даже если Ноэль явился сюда по своим делам, все равно он не в ее вкусе. Его стильные вытертые темно-синие джинсы явно куплены в дорогом бутике, и больно уж он холеный – ни миллиметра щетины на лице.

Хмурясь, Ария оглядела подсобку оккультной лавки. С потолка свисала голая лампочка, в углу горела вонючая свеча. Другого освещения не было. Полки снизу доверху были забиты коробками без опознавательных знаков; путь к запасному выходу перегораживал какой-то длинный деревянный предмет, подозрительно похожий на гроб.

– Да, это гроб, – подтвердил Ноэль, проследив за ее взглядом. – Люди покупают здесь гробы для… личного пользования. Ловят кайф, воображая себя мертвыми.

– Откуда ты знаешь? – прошептала ошеломленная Ария.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

Ноэль сверкнул в полумраке своими ультрабелыми зубами, и Ария поежилась.

Шторы снова раздвинулись. В комнату вошли и сели еще два человека: старик, с густыми, закрученными кверху усами, и женщина, на вид лет тридцати пяти, хотя как тут определить возраст, если глаза скрыты темными очками на пол-лица, а голова замотана платком. Потом появился молодой парень в бархатной накидке и шарфе, наверченном на манер тюрбана. На шее у него болтались подвески и бусы. В руке он держал некое хитроумное приспособление с сухим льдом. От приспособления валил дым, погружавший и без того сумрачную комнатушку во мглу.

– Приветствую всех! Меня зовут Эквинокс, – громогласно провозгласил парень.

Ария подавила смешок. Эквинокс? Ну и имечко. Однако Ноэль, сидевший рядом, подался вперед, демонстрируя пристальное внимание.

Эквинокс воздел руки к потолку.

– Чтобы вызвать духов, с которыми вы хотите пообщаться, прошу всех стать единым целым, закрыть глаза и сосредоточиться. – И загундосил: – Ом-м-м.

Присутствовавшие – в том числе Ноэль – вторили ему. Носками сапог Ария чувствовала холод металлических ножек стула, от которого стали мерзнуть пальцы. Она приоткрыла один глаз. Все, кто пришел на сеанс, сидели, в ожидании поддавшись вперед; несколько человек держались за руки. Неожиданно Эквинокс качнулся назад, словно в грудь его толкнула некая незримая сила. Арию пробрала дрожь, воздух вокруг внезапно отяжелел. Пытаясь проникнуться общей атмосферой, она тоже затянула:

– Ом-м-м.

Надолго воцарилась тишина. Было слышно, как гудят батареи, а из комнаты этажом выше доносится тихое журчанье. Из передней части магазина проникал едкий аромат благовоний. Что-то пушистое, воздушное коснулось щеки Арии. Она вздрогнула, подняла веки. Ничего.

– Отли-и-ично, – произнес Эквинокс. – Ладно, теперь можно открыть глаза. Я чувствую, что с нами кто-то есть. Кто-то очень близкий одному из вас. Кто-нибудь потерял друга?

Ария оцепенела. Не может быть, чтобы Эли вот так вот взяла и оказалась здесь… Разве так бывает?

К ужасу Арии, медиум подошел прямо к ней и опустился на корточки, глядя на нее немигающим взглядом широко раскрытых глаз. Козлиная бородка Эквинокса заканчивалась острым клинышком, от него исходил слабый запах марихуаны.

– Ты, – тихо выдохнул он, губами почти касаясь ее уха.

– М-м, – почти беззвучно прошептала Ария, чувствуя, как на затылке волосы встают дыбом.

– Ведь ты потеряла особенного друга, да? – спросил медиум настойчивым тоном.

Все вокруг замерло. У Арии гулко забилось сердце.

– Она… здесь? – Ария кинула взгляд вокруг, ожидая увидеть девушку, которую она спасла из огня, девушку в спортивной фуфайке, с измазанным сажей лицом.

– Она рядом, – заверил ее Эквинокс. Он сложил ладони домиком и стиснул зубы, словно силясь сосредоточиться. Прошло еще несколько секунд. В комнате, казалось, потемнело. В сумраке светились только цифры на водонепроницаемых часах Ноэля марки IWC[14]. Пальцы Арии задрожали, словно им передалась чья-то вибрация. Вибрация Эли.

– Она говорит мне, что ей все о тебе известно, – сказал Эквинокс, почти что подразнивающим тоном.

Ария напряглась, обуреваемая страхом – и надеждой. Эли действительно могла бы так сказать.

– Мы были близкими подругами.

– Но тебе было неприятно, что ей известны все твои секреты, – заметил Эквинокс. – И это она тоже знала.

Ария охнула. Теперь и ноги у нее дрожали вместе с руками. Ноэль пошевелился на стуле, меняя позу.

– Она… знала?

– Она много чего знала, – прошептал Эквинокс. – Знала, что ты желаешь ей смерти. Ее это расстраивало. Ее много чего очень расстраивало.

Ария прикрыла ладонью рот. Все остальные участники спиритического сеанса смотрели на нее. Она видела белки их вытаращенных глаз.

– Я не желала ей смерти, – пискнула Ария.

Эквинокс задрал голову к потолку, словно так ему лучше было видно Эли.

– Она прощает тебя. Она знает, что тоже бывала к тебе несправедлива.

– Правда? – с трудом выговорила Ария. Она прижала ладони к коленям, пытаясь унять дрожь. Конечно, правда. Порой Эли и вправду бывала к ней несправедлива. И не раз.

Эквинокс кивнул.

– Она понимала, что поступает некрасиво, отбивая у тебя парня. Тем более что вы с ним долго встречались.

Ария склонила набок голову, решив, что ослышалась. Скрипнул чей-то стул, кто-то кашлянул.

– У меня… парня? – переспросила она. Тревога закралась ей в душу. У нее не было парня в седьмом классе.

А значит, этот шарлатан вовсе не общался с духом Эли.

Ария вскочила на ноги и, едва не задев головой низко висящий фонарь, сквозь дым благовоний и сухого льда, на ощупь стала пробираться к выходу.

– Эй! – крикнул ей вслед Эквинокс.

– Ария, подожди! – окликнул Ноэль, но она им не ответила.

Вырезанный из картона волшебник указывал путь к уборной магазинчика. Ария кинулась туда, захлопнула дверь и привалилась к раковине, не заботясь о том, что сшибла на пол мыло из толченной вручную «драконовой крови»[15]. Кретинка, обругала себя Ария. Разумеется, Эли здесь нет. Разумеется, все эти спиритические сеансы – чистой воды мошенничество. Медиум закинул удочку про Эли лишь потому, что узнал Арию: ее показывали в новостях. Чем она вообще думала?

Ария смотрела на свое отражение в круглом грязном зеркале над раковиной. Лицо у нее все еще было белым, как молоко. Пусть Эквинокс и шарлатан, но он указал на некую ужасную правду: Ария действительно хотела, чтобы Эли исчезла из ее жизни.

…Тогда – в седьмом классе на парковке колледжа «Холлис» – с ней была Эли. И тоже видела, как отец Арии целуется с Мередит. А в последующие недели просто житья ей не давала: на перемене зажмет в угол и пытает, есть ли какие новости. Напросилась на ужин в дом Арии и за столом все бросала на Байрона убийственные взгляды, а на Эллу – жалостливые. И каждый раз, когда пятеро подруг собирались вместе, Эли намекала, что немедленно все всем расскажет, если Ария не выполнит то или иное ее требование. В конце концов терпение Арии лопнуло, и за несколько недель до гибели Эли она стала избегать ее.

Медиум сказал, будто это расстраивало Эли. Могла ли покойница знать, как сильно Арии хотелось избавиться от нее? Вдруг вспомнилось, что в день исчезновения Эли миссис ДиЛаурентис пригласила Арию с подругами домой и стала выяснять у них, куда ее дочь могла пойти. В какой-то момент несчастная мать подалась вперед, напряженно опершись на локти, и спросила: «Эли… была расстроена?» Девочки тут же запротестовали: Эли красива, умна, неотразима. Ее все обожают. Такое слово отсутствует в ее эмоциональном словаре.

Ария всегда считала себя добычей, а Эли – хищником. Но что, если у Эли были какие-то свои проблемы? Что, если Эли хотела кому-то излить душу, а Ария ее оттолкнула?

– Прости, – прошептала она, заплакав. Тушь потекла по ее щекам. – Прости, Эли. Я никогда не желала тебе смерти.

Раздалось громкое пшш, словно из радиатора выпустили пар. Потом погасла лампочка над зеркалом, и уборная погрузилась в темноту. Ария замерла, сердце едва не выскочило из груди. Она принюхалась. В нос вдруг ударил удушающий аромат. Ванильное мыло.

Чтобы не упасть, Ария ухватилась за край раковины. Потом, без предупреждения, свет снова с шипением зажегся. Из зеркала на Арию смотрело ее собственное лицо. Но оно было не единственным.

Сзади, на некотором расстоянии, стояла девочка с лицом в форме сердечка, тоже голубоглазая – но с ослепительной улыбкой. Охнув, Ария резко повернулась. На двери висела пробковая доска, а к ней, поверх рекламы футонов[16] и объявлений о предстоящем вечере поэзии, была пришпилена цветная фотография Эли.