Сара Ривенс – Невольница. Книга 2 (страница 75)
— Почему ты не хочешь повесить шторы?
Вообще-то, меня мучил другой вопрос, но было интересно, что он ответит. С его губ сорвался короткий смешок. Я любила этот смех, а сердце от него просто таяло.
— Отец всегда говорил: «Шторы только притягивают взгляды, никому не интересно смотреть, если все на виду». Он любил панорамные окна, а вот мать терпеть не могла. Поэтому в своем доме ему приходилось ограничиваться минимумом. Эти окна часто напоминают мне о нем. Поэтому я отказался от штор, ведь они спрячут окна.
— О, понимаю… А я сначала думала, что ты не осознаешь опасности, — с улыбкой призналась я.
— Как это? — нахмурившись, не понял он.
— Когда я только приехала, твои панорамные окна нагоняли на меня страх. Я насмотрелась фильмов ужасов и знаю, как это притягивает серийных убийц и психопатов, но я же тогда и представить не могла, что
— Значит, я правильно сделал, что на первую ночь оставил тебя в подвале, ведь там не было окон, — съехидничал он.
— Нет, но там было очень холодно и грязный матрас, — напомнила я, бросив на него убийственный взгляд. — К тому же мне очень хотелось есть и пи́сать, но, разумеется, великий Эшер Скотт не соизволил спуститься, даже когда проснулся!
— Мы все совершаем ошибки, — хмыкнул он, переворачиваясь на спину.
— И, как вишенка на торте, ты еще и трахался с Сабриной, не давая мне спать всю вторую ночь, — проворчала я.
— Если уж у нас вечер откровений, знай, что именно той ночью ты и разбудила мой интерес.
— Каким образом? — нахмурилась я.
— Тебе приснился кошмар, я услышал. Я не спал и проходил мимо. Хотя и заставил тебя поверить, что ты меня разбудила, — заявил он с победной улыбкой. — Тебя не так-то просто было раскусить. Какая-то часть тебя оставалась в тени, а какую-то я понимал.
Я тоже повернулась на спину и уставилась в потолок.
— Почему ты был… так жесток со мной? — спросила я, поднимая руку, которую он обжег.
— Я хотел, чтобы ты меня боялась, — прошептал он, несколько долгих секунд разглядывая мою зажившую ладонь. — Поэтому решил, что, если припугну как следует, ты не сможешь мне противостоять. И не уйдешь из моего дома.
— Ты… Ты не хотел, чтобы я уходила? Ты поэтому обжег мне руку?!
— Я ничего другого не смог придумать, — выдохнул он, погладив большим пальцем ложбинку на моей ладони. — Ты заинтересовала меня, и я не хотел, чтобы ты ушла, прежде чем я пойму, в чем тут дело… Прости за всю эту херню, которую я натворил в самом начале. Я не знал, как с тобой себя вести. И до сих пор не знаю.
Я смотрела, как он задумчиво гладит мою ладонь.
— Еще раз повторяю: ты меня интересовала, просто я был слишком большим мудаком, чтобы признаться себе в этом. И моя ненависть росла вместе с этим интересом, потому что ты выбивала меня из колеи, ничего специально не делая, — продолжил он искренне. — Мне нравилось над тобой изгаляться, нравилось, когда ты на меня злилась. Но мне было неприятно, что ты меня боишься, хотя поначалу я именно этого и добивался. Я не хотел, чтобы тебя пугала моя жестокость, чтобы ты видела меня таким, каким я сам себя вижу.
— Ты боишься своей жестокости?
— Часто да. Боюсь переступить грань и потерять контроль, — признался Эшер. — Я ненавижу свой гнев, потому что он сильнее рассудка. Но невыносимо было думать, что этот страх в тебе поселится, ведь я никогда бы не навредил тебе. Я сделал это однажды и до сих пор ненавижу себя.
Я перевернулась на живот. То, что он доверяет мне, делится сокровенными мыслями и просит прощения за свои поступки, согревало душу.
— Я больше не боюсь тебя, Эшер, — тихо сказала я. — Вначале боялась, как и все, но и ты меня заинтересовал. С тех пор я чувствовала много всего, но страха точно не было. Уж страх-то я знаю хорошо, но рядом с тобой его не ощущаю. Если честно, с тобой я чувствую себя в безопасности.
— Потому что я
— В том числе, — отшутилась я. — А если серьезно, с тобой я чувствую себя в безопасности, потому что ты защищал меня, даже когда я об этом не просила.
— И даже сам того не осознавая, — пробормотал он.
Он отвел взгляд от потолка и посмотрел мне в лицо своими стальным глазами.
— Я всегда буду защищать тебя, Коллинз. Свое слово я держу.
Затем обнял меня за плечи, и я подалась к нему, почувствовав его губы на моих. И, как всякий раз, сердце бешено застучало.
— А ее ты тоже защищаешь?
Он опрокинул меня на спину и углубил поцелуй, не ответив на вопрос.
— Для этого я ей не нужен, — шепнул он мне в губы.
— Мне не нравится, как… она на тебя смотрит, — призналась я.
Одной рукой он обхватил мое запястье, вторая поползла к моей шее.
— Она на тебя смотрит, как будто… ты принадлежишь ей.
Он фыркнул, поцеловал меня в уголок губ и заявил:
— Однако я не с ней… а с другой. Она зациклилась на тебе… как и я.
Его губы оторвались от моих и спустились на подбородок. Руки скользнули под джемпер. По разгоряченной коже пробежали мурашки от прикосновения его холодных колец. Он посмотрел на меня, спрашивая разрешения. Я коротко кивнула, и сердце заколотилось о ребра, когда он большим пальцем коснулся моей груди.
Я сдержала стон, когда он двумя пальцами принялся ласкать твердеющий сосок. В ответ он еще теснее прижался ко мне и начал целовать еще жарче.
Я чувствовала, что слабею, его прикосновения лишали меня сил. Одним движением он стянул с меня свитер и прижался губами к груди. Провел языком по чувствительной коже, вырвав у меня новый стон, и тут же обнял мою талию, прижимаясь плотнее. Пылающие губы захватили мою кожу, а я вцепилась ему в волосы. Он заглушил стон, уткнувшись в мою грудь, но не остановил свою сладостную пытку.
—
Мне становилось все труднее сдерживать стоны.
— Она… меня услышит, — выговорила я и закрыла глаза, наслаждаясь лаской его губ, скользящих вниз по животу.
Меня разрывало от прилива эмоций, они бурлили в венах, меня потряхивало — из-за него и того возбуждения, которое я чувствовала только с ним.
— У моего ангела опять разыгрались собственнические чувства?
Его рот опасно приблизился к низу живота. Поймав зубами резинку пижамных штанов, он крепко ухватил меня за бедра.
— Если так… позволь продолжить то, что я начал, когда она заявилась… Позволь показать ей, что я у твоих ног…
По мне прошла дрожь, когда его зубы закусили ткань.
—
Глава двадцать восьмая Попытка
Элла
—
Этот дрожащий от желания голос, эти блестящие от возбуждения глаза, такие же жадные, как и его губы, вызвали у меня нервную дрожь. Проснулись мои страхи. Никак не получалось справиться с участившимся дыханием, словно тело вдруг почуяло опасность, вспомнив все прежние случаи, когда его использовали против воли.
— Ты доверяешь мне, мой ангел?
У меня намертво перехватило горло. Внутренности свело от ужаса, и в то же время тело запылало, когда его губы прижались к низу живота. Меня раздирали противоречивые чувства.
Я едва заметно кивнула, и в его стальном взгляде вспыхнул огонек. С легкой улыбкой он взялся двумя пальцами за резинку штанов и тихонько потянул вниз. Его глаза смотрели на мою обнаженную кожу с такой жадностью, словно он хотел распробовать каждую ее частичку.
Пижама скользила вниз по ногам, и сердце колотилось все сильнее. Меня пробил озноб, когда кожи коснулся холодный воздух комнаты.
Я вцепилась в простыни, когда его губы осторожно прошлись по внутренней стороне бедра. Подняв голову, он поймал мой взгляд и больше не отпускал его. Молча всматриваясь в меня, он сверху вниз погладил сквозь трусики вход в мое женское естество. У меня перехватило дыхание.
Оторвав от него взгляд, я уставилась в потолок. Я изо всех сил пыталась отогнать своих демонов, которые развлекались тем, что превращали нашу близость в подобие моих кошмаров.
— Смотри на меня.
С дрожащими губами я повиновалась.
— Все время смотри на меня.