Сара Пурпура – Все время с тобой (страница 46)

Уже собираюсь вылезти из воды, когда Дез замечает, что мы забыли о втором полотенце.

– Вот дерьмо! – Он смотрит на меня из-за плеча и добавляет: – Дай мне минуту, пожалуйста.

Продолжает оставаться спиной ко мне, потому что не хочет, чтобы увидела, как сильно возбужден.

Терпеливо жду, пока он, закрыв глаза, делает глубокие вздохи.

– Что представляешь?

– Помолчи, Анаис.

Он огрызается и возвращается к фантазиям, чтобы успокоить желание.

– Готово!

Дез оборачивается и делает знак выходить из воды, держа раскрытым полотенце.

– О, нет, ты не должен. Позвоним на ресепшен и попросим принести еще одно полотенце.

– Да, а пока ты выйдешь и вытрешься. Мы слишком долго пробыли в воде, тебе не стоит мерзнуть.

Так и поступаю. Позволяю его крепким рукам обернуть мягким полотенцем.

Это – мое место.

– Иди сюда.

Дез подзывает к лежаку, и мы садимся на него. Он остается у меня за спиной и снова обнимает меня.

– Тебе не холодно?

– Нет, абсолютно.

Он глубоко вздыхает, зарывшись в мои волосы.

Смотрю на небо. Теперь оно черное, но звезд не видно, в отличие от того раза на крыше дома в Сан-Диего. Дез тоже смотрит на него и еще сильнее обнимает меня.

– Мне очень хорошо, Анаис.

– Мне тоже, Дез.

– Не могу точно выразить, что испытываю. Мне страшно…

Плачу беззвучными слезами, которые он не видит, и еще больше вжимаюсь в объятия, словно могла бы впустить их внутрь себя.

– …Но я чувствую это. Чувствую, Нектаринка.

21

Дезмонд

Нам требуется больше мужества, чтобы прощать, нежели носить в себе обиды.

Пока одеваюсь, на самом деле всего лишь меняю черную майку на белую с длинными рукавами, раздумываю снова позвонить Виолет, чтобы убедиться, что ей стало лучше. Ничем не могу ей помочь и беспокоюсь за нее, но боюсь, что являюсь причиной, по которой ей плохо, и, возможно, оставить ее в покое – лучший подарок из тех, что могу сделать. Медлю, пока не раздается стук в дверь.

Тут же представляю, что это Анаис, которая поддалась искушению войти в номер, и спрашиваю себя, сколько еще буду сопротивляться, прежде чем забить на все благие намерения, которые имел в отношении нас двоих.

Один поцелуй, два, три… Мы в буквальном смысле взрываемся, и я не знаю, смогу ли еще раз сдержаться, как только снова ее увижу, но когда открываю дверь, обнаруживаю перед собой Брейдена.

– А ты какого черта здесь делаешь? Пару часов назад ты был в Сан-Диего!

Затаскиваю его внутрь и крепко обнимаю.

– Скучал по тебе, – невинным голосом признается он.

– Ты скучал по мне или Фейт, мудак?

Брэд пожимает плечами.

– Без обид, но она куда привлекательнее.

– Она знает, что ты здесь?

– Нет, это сюрприз.

– А ты молодец, братишка. Растешь.

Несмотря на подколы, я счастлив, что он здесь.

Брейден разводит в стороны руки, выставляя напоказ накачанное тело, которое часами тренировал в тренажерном зале:

– Я уже вырос, если ты не заметил.

– О, проклятие! Иди к своей девчонке и показывай ей причиндал.

Брэд плюхается на кровать и вздыхает.

– Все в порядке, братец?

Его тон меняется с веселого на серьезный.

– Мы с Анаис идем по лезвию бритвы.

– В каком смысле?

– Мы прилагаем нечеловеческие усилия, чтобы не наброситься друг на друга.

– И это так важно? Я имею в виду, чтобы вы не набросились друг на друга.

Фыркаю в ответ и взъерошиваю волосы.

– Да, это важно.

– Объясни почему.

– Тебя не было здесь, когда все началось.

Часто повторяю ему это, как и всем остальным, кто пытался объяснить нашу любовь, но не хочу обидеть Брейдена. Мои слова не наезд, а констатация факта. Друг не знает, как началась наша история.

– Мы полностью исключили дружбу из отношений. С первого мгновения хотели друг друга, но в нездоровой манере. Взрастили зависимость, как от алкоголя или наркотиков, и наплевали, что не были достаточно зрелыми, чтобы заняться проблемами друг друга. Сам знаешь, чем все закончилось.

– И что поменялось?

Законный вопрос.

– Не знаю. Мы пытаемся это понять, и лучший способ – не игнорировать наши чувства, но, быть может, стоит сделать шаг назад… Хочешь правду?

Брейден поднимает брови.

– У нас не получается. Взаимное влечение сводит нас с ума.

Брейден ничего не говорит, затем молча кивает.

– Ты звонил Виолет?

– Да, и ситуация еще более сложная, если ты об этом.

Он ждет. Должно быть, сильно заметно, как хочу поговорить об этом.

– Она плакала, – произношу с разочарованием, потому что все еще озадачен этим. – Она не захотела признаваться, но я не дурак, Брейден. Ей было плохо, она сказала, что ей больше не по душе оставаться друзьями, и, к сожалению, нас сейчас разделяют километры. Ничего не могу сделать, чтобы понять, что заставило ее впасть в такое состояние.