Сара Пурпура – Все время с тобой (страница 34)

«Профессор скоро придет, чемпион. Беги! У тебя неплохо это получается…»

Виолет.

Быстро устремляюсь в западное крыло.

Прямо перед входом в аудиторию телефон снова звонит.

– Алло, тренер. Нагоняй на прошлой неделе возымел эффект, не так ли?

Все еще зову его так, но ему, кажется, это нравится.

Произношу самодовольным тоном, как всегда, когда говорю с ним.

– Ты просил не нервировать, заявив, что тебе уже не пять лет. Так что будь доволен, Дезмонд. Шесть долгих дней запрещаю себе набирать твой номер. Надеюсь, этого достаточно.

Усмехаюсь:

– Спасибо, Люк.

Семья Дэвисов слишком серьезно отнеслась к тому, чтобы играть в моих родителей. А также стоит добавить, что притворяюсь, будто меня раздражает их внимание, но это не так. Напротив, мне оно нравится. Просто еще не нашел способ полностью открыться перед ними, поэтому остаюсь в нужной мере замкнутым, немножко засранцем и отчужденным, насколько возможно…

– Ты получил посылку, которую приготовила Жюльен? Когда речь заходит о вас, ребята, эта женщина превращается в тиранку.

– А что в ней?

– Да так, всякие пустяки. Она приготовила тебе любимые печенья с корицей и обчистила целый магазин, накупив арахисового масла в промышленных масштабах. А для Брэда смесь для блинчиков и кленового сиропа. Пытался напомнить ей, что вы живете в Лос-Анджелесе, а не в пустыне, но сам знаешь, как это бывает. Она не успокоилась, пока не отправила вам посылку.

Люк не видит меня, но я расплываюсь в улыбке каждый раз, когда представляю эту необыкновеннейшую женщину, в муке с головы до ног, лишь бы сделать нас счастливыми.

Обожаю ее, и не только потому, что она любит нас, а потому, что Жюльен уникальная женщина.

– Тогда буду начеку.

Надеюсь, что Люк не заметит, что я немного расчувствовался. Это бы его сильно смутило.

– А теперь мне нужно идти в аудиторию и… тренер?

– Да?

– В следующий раз не нужно ждать так долго, чтобы набрать. Я был придурком, когда попросил об обратном.

На этих словах отключаюсь, прежде чем мы наговорим друг другу слащавых глупостей, и залетаю в аудиторию.

Аудитория полна народу. Несколько человек оборачивается в мою сторону. Сразу замечаю рыжие волосы Виолет.

Когда подсаживаюсь к ней, она встречает улыбкой, пододвигая учебник, отчего чувствую себя еще хуже. Искусственность наших отношений словно ложка соли, запихнутая в горло.

Привожу себя в порядок и контролирую дыхание, только после замечая, кто сидит перед нами.

Сердце начинает рваться из груди. Не знаю, как справиться с ощущениями.

Оправдываю себя.

Эти волосы… Они так знакомы. Анаис.

– Что она тут делает? – сам не зная кого, спрашиваю я.

Виолет с беспокойством смотрит на меня, затем следит за направлением моего взгляда и пожимает плечами:

– Она была здесь, когда я пришла.

Анаис сосредоточенно следит за уроком, не обращая внимания на нашу болтовню за спиной, и я снова вспоминаю первые дни в школе. С моего места не могу видеть ее лица, однако представляю, что она сидит все с тем же видом «ботанички», как во время школьных уроков: внимательный взгляд следит за преподавателем, кончик ручки прижат к верхней губе, поглощенное уроком выражение на лице.

Она обворожительна!

А тогда все было по-другому.

Она обворожительна, но больше не моя.

Какой-то тип проходит мимо меня и садится рядом с Анаис. Это тот парень из библиотеки, Аарон. Урод, который хотел проводить ее до общежития, и в «Манки» тусил вместе с ними. Анаис поворачивается к нему и улыбается. В этот момент она замечает меня, и ее улыбка медленно гаснет.

Внезапно она оборачивается в мою сторону. Ее движения выглядят скованными. Догадываюсь, что она не ожидала увидеть меня.

Мне стоило забить на это, как поступал все эти дни, когда она кружила вокруг меня. Сделать вид, что ничего не происходит, следить за уроком или отвлечься на Виолет, но следующие полчаса не могу прекратить смотреть на Анаис.

Она кажется хрупкой, но внутри нее отражается проблеск силы, и я отчетливо вижу его. В конце концов, ей удалось. Она находится здесь, в колледже, и учится на той специальности, на которую хотела поступить. Анаис идет к своим мечтам, как и я. От этого осознания внутри что-то сдвигается.

Несмотря на усилия Аарона любым способом привлечь к себе внимание, Анаис не отвлекается, и я улыбаюсь как идиот, когда наблюдаю за последней попыткой этого типа приблизиться к ней под предлогом, что ему нужно что-то посмотреть в учебнике. Анаис отодвигается от него, протягивая книжку, и тут же, как ни в чем не бывало, принимается делать пометки в тетрадке.

Дыхание смешивается с дыханием Виолет. Безразличие, которое испытываю, является ответом на тот вопрос, что отказываюсь задать себе. Только когда чувствую вибрацию ее телефона, отвлекаюсь и отрываю взгляд от моего яда. Обнаруживаю, что Виолет наблюдает за мной. Не знаю, сколько времени она смотрит на меня, но что прекрасно осознаю, так это то, что она могла увидеть.

Виолет сурово сжимает губы и смотрит на меня колким взглядом. Черт! В очередной раз веду себя как мерзавец, потому что именно им и являюсь. Расстроенно смотрю на нее, но она опускает взгляд на телефон и читает входящее сообщение, после чего начинает собирать вещи.

– Мне нужно идти. Миссис Нельсон плохо себя чувствует и не сможет выйти сегодня на работу. Увидимся, Дез.

– Подожди, Виолет.

Пытаюсь остановить ее, потому что нужно объясниться, хотя даже не знаю, с чего начать.

К черту!

Я сказал ей столько красивых слов.

Вместо этого остаюсь лжецом, который понял, что легко оставаться рядом с кем-то, когда все хорошо. Но настоящая любовь – когда ты решаешь остаться, несмотря на то что все трещит по швам, вплоть до того, что меняет и тебя самого, и того, кто рядом. Настоящая любовь – мгновение, когда решаешь любить человека, ставшего для тебя незнакомцем. Никогда не сдаваться. Дать время. Искать под ставшей чужой оболочкой человека, в которого однажды влюбился. Успокоить. Взяться за руки и начать узнавать друг друга каждый день. Принять изменение, не обвиняя друг друга или других людей. Молча прижать к себе, не настаивая на разговоре, или, наоборот, прояснить все, потому что это будет легко сделать.

Все эти мысли обрушиваются на меня и на мгновение оставляют в замешательстве.

Виолет уклоняется, словно мои прикосновения обжигают.

– Все в порядке, Дез. Увидимся попозже.

Ничего не в порядке, однако не чувствую необходимости останавливать ее.

Профессор прерывает занятие и бросает на нас недовольный взгляд.

– У меня ЧП, мистер Джаггер. Мне нужно бежать.

– Так идите быстрее, – указывает профессор, недовольный тем, что его прервали.

Анаис делает вид, что не следит за произошедшим, но в действительности знаю, что она все слышала, включая напряженный тон нашего разговора. Он имеет все признаки ссоры, и фактически это наша первая ссора… Или она считалась бы такой, если бы мы встречались. А мы не встречаемся.

Мысль оставить Анаис на откуп этому идиоту, который только и ждет момента, чтобы ее полапать, злит больше, чем страдания, которые я принес Виолет. Так что остаюсь на месте, не обращая внимания на продолжившийся урок и зная, что Виолет ушла расстроенной.

Пусть она никогда ничего от меня не требовала, было понятно, что ждала чего-то большего, но, вероятно, поняла, что сложно находиться рядом с человеком, мысли и сердце которого находятся в другом месте и который с трудом отдает себе в этом отчет. Анаис – не препятствие, которое нужно сдержать, а прошлое, с которым связан двойной нитью и к которому испытываю зависимость.

Мистер Джаггер продолжает занятие, но не понимаю ни единого слова. Пристальным взглядом смотрю то на затылок Анаис, то на ее профиль и заново воссоздаю в памяти моменты, которые направили нас друг к другу. С воспоминаниями приходят и эмоции, но это значит, что вместе с ними переживаю и все плохое, что у нас было.

Зак покачал бы головой, если бы снова увидел меня таким подавленным, и это выглядит словно приношу ему вред. Как будто его смерть ничему меня не научила.

Издеваюсь над ним, продолжая так отчаянно хотеть эту девушку.

Разум кричит «Нет!», но сердце лучше знает.

В последнее время постоянно чувствую себя разделенным надвое, и, быть может, именно это происходит с отчаявшимися людьми. Они дают воспоминаниям расколоть их и заново соединяют себя иллюзиями и надеждами.

Заставлял себя страдать, осознавать цену совершенных ошибок каждый чертов день, однако я здесь: с иррациональным желанием положить конец страданиям, словно заслужил покой.

Вытягиваюсь на парте. Через мгновение-другое Анаис подается назад и прислоняется к спинке стула. Пальцы в миллиметре от ее волос, и навязчивое желание прикоснуться к ним превращается в зуд, который нужно утолить во что бы то ни стало.