Сара Пурпура – Все время между нами (страница 4)
– Все сделаю, – заверяет он. – Можешь на меня положиться, Анаис.
3. Дезмонд
Я и не помню, как провалился в сон. Мне хотелось просто спать дальше, но кто-то пытается разбудить меня звонкими оплеухами.
Вчера я так набрался виски, что сейчас у меня раскалывается голова, и я с трудом пытаюсь промямлить «придурок, оставь меня в покое» вместо того, чтобы заорать на типа, который трясет меня, словно тряпичную куклу.
– Тебе бы в душ. Просыпайся, бро!
Это голос Брейдена.
Он никогда не оставался в стороне и всегда видел меня насквозь.
– Брэд, убирайся отсюда, – бормочу я, протирая глаза. Вокруг все плывет, и меня мутит.
– Ты бледнющий, – с беспокойством говорит Брейден, и мой желудок снова скручивает спазм.
Я чертыхаюсь и вскакиваю с постели. Бегу в ванную и успеваю как раз вовремя.
Не знаю, что хуже: пульсирующая головная боль или что меня продолжает выворачивать наизнанку. Мне очень хреново. Когда наконец-то рвотные позывы затихают, я сползаю по стенке на кафель.
– Дай аспирина, – мямлю я, но Брэд уже подносит мне стакан воды и пару таблеток.
Глотаю обе и пытаюсь подняться на ноги.
– Тебе надо поесть.
– Нет.
– Тогда заварю тебе кофе.
– Я хочу спать.
– Дез, потом поспишь. Что значит то сообщение?
– Ты о чем, черт возьми?
– Вайолет… – объясняет Брэд, – она отправила мне его с твоего телефона. Написала, чтобы я мчался к тебе, потому что тебе нужна помощь. Помощь, Дез. Чтобы ты, да просил о помощи – это что-то несусветное.
– И правда. Я и не просил тебя об этом.
Он мог бы уже это понять, пока меня выворачивало наизнанку в ванной.
– Ага! Я тут же помчался сюда, оставив твою девушку дома в дичайшем беспокойстве. Я соврал ей, Дез. Я даже не знал, что конкретно стряслось, а потом прихожу сюда и вижу тебя в таком состоянии. Какого хрена тут происходит?
Моя девушка. Анаис.
Моя жизнь разлетелась на куски, стена, которую я годами воздвигал между прошлым и настоящим, рухнула. Мне больше не за что ухватиться.
Есть только она.
– Вали отсюда, Брэд!
– Нет, черта с два. Никуда я не пойду. Хватит скрывать от меня свои проблемы. Я уже не тот мальчишка, которого тебе взбрело в голову защищать.
– Отлично! – Я кричу ему почти в лицо, и моя голова будто раскалывается. – Говоришь, ты больше не мальчишка? Окей, Брэд! Тогда, что ты скажешь на это?! Джеремия Спектор восстал прямо из ада, чтобы снова затащить меня туда.
– Что?!
Брэд широко раскрывает глаза, в которых я читаю тот же ужас, что испытываю сам. Когда преисподняя вдруг разверзается у тебя под ногами и твои кошмары заново оживают, становится не важно, сколько тебе лет.
– Он вернулся, – теперь я неохотно выдавливаю из себя каждое слово. Резкая боль пронзает мои виски. – Вот дерьмо! – на мгновение я почти слепну и подаюсь вперед.
Брейден подхватывает меня, но я отшатываюсь и тащусь к постели.
– Дез…
– Мы поговорим об этом, – усталым голосом обещаю я, – но не сейчас, Брэд.
Он больше не настаивает.
Я бросаю на него взгляд, и от ужаса у меня внутри все сжимается.
Брэд теребит мочку уха, как делал каждый раз в детстве, когда испытывал страх и не мог с ним совладать. Когда чувство вины толкало его на глупости, и мне приходилось удерживать его, иначе моя жертва была бы напрасной.
Я чувствую, как меня отбрасывает обратно в те годы.
Брейден – все еще тот мальчишка, которого я пытался защитить. И я по-прежнему тот переживший насилие паренек, который не осмелился убить монстра.
Я тут же раскаиваюсь, что рассказал Брейдену правду, и делаю глубокий вдох, но это не помогает избавиться от неприятного чувства, что я заставил друга волноваться. Реальность такова: мы с Брейденом выросли, и мне не нужно больше заботиться о нем как о малолетнем ребенке. Я не могу спасти его от всего. Я не могу спасти даже самого себя.
– Не бери в голову, – я пытаюсь закрыть тему и загораживаюсь рукой от света. – Я все улажу.
Но Брэд грубо хватает меня за руку.
– Объясни-ка, при чем здесь Вайолет? – шипит он мне в лицо. – И даже не пытайся снова вешать мне лапшу на уши, Дез.
– Успокойся…! – Я с трудом приподнимаюсь. – Твою мать, я все тебе расскажу.
Брейден верит мне. Мы всегда доверяли друг другу, но вспоминать о прошлом все равно мучительно сложно.
– Помнишь первый день, когда мы приехали к Спекторам? – начинаю я.
Он кивает.
– Помнишь девочку?
– Ту, которую тащили в машину…?
– Да, именно.
– Она плакала без остановки, умоляла мать уехать вместе с ней… кричала нам, чтобы мы уезжали оттуда.
– В тот день она потеряла во дворе кулончик, и бабушка разрешила ей вернуться за ним, – я продолжаю восстанавливать картину произошедшего.