Сара Пирс – Санаторий (страница 76)

По спине Элин бежит холодок, когда она понимает, что Лукас возвращался сюда. Что-то искал.

Элин обходит его стол, листая брошенные бумаги. В основном это деловые письма и копии презентаций.

Среди пачки бумаг она замечает кое-что знакомое. Письма с угрозами, анонимки, которые показывал ей Лукас. Теперь она знает, что их писала Лора.

Здесь, похоже, около десятка, и все разные. Элин собирает их в стопку.

Он ведь вроде бы упоминал только о трех.

Выходит, это продолжалось дольше, чем он говорил? Если так, то, вероятно, письма сыграли определенную роль, побудив его к первому убийству. Если он почувствовал угрозу…

– Что там? – поворачивается к столу Сесиль.

– Нашла и другие письма. Те, которые ему посылала Лора, – она хмурится. – С какой стати Лукас их искал?

– Не знаю.

Качая головой, Элин снова просматривает письма, и на этот раз в ее голове что-то срабатывает.

Что-то в кабинете выглядит не так.

Через секунду она понимает, что именно. Полки. Только они остались нетронутыми. Они тянутся вдоль стены, всего в метре над полом.

Все закрыты дверцами с замочками.

Элин подходит ближе и рассматривает замки.

– У вас есть ключ?

– Нет. Наверное, он забрал его с собой.

Элин встает и обводит взглядом комнату в поисках чего-то достаточно крепкого, чтобы сбить замок.

В углу письменного стола лежит большое стеклянное пресс-папье. Элин хватает его и опускается на колени. Установив пресс-папье над замком первой, самой большой полки, она с силой ударяет им по замку.

Но ничего не выходит – стеклянное пресс-папье выскальзывает из потных и влажных ладоней и летит на пол.

Элин вытирает ладони о брюки и пробует снова. На этот раз она попадает прямо по центру замка, и он с громким треском ломается.

Элин поддевает край дверцы пальцем, и та распахивается.

Элин отскакивает.

Шкаф пуст, не считая одного предмета – маски.

Той самой черной резиновой маски, которая отбрасывала на них зловещую тень все последние дни. Когда она не натянута на лицо, то лежит бесформенной кучей.

Элин неподвижно смотрит на нее. В голове крутятся шестеренки.

Теперь сомнений нет. Это та же маска, что была на Адель и Лоре. И на Марго.

За всем этим стоит Лукас.

Сесиль встает рядом:

– Это было внутри?

– Да, – отвечает Элин, рассматривая детали – тонкие трещинки на резине, широкую трубку, соединяющую нос и рот.

Она крутит маску в ладони, и в голове начинает обретать контуры мысль, но распадается и исчезает, прежде чем Элин успевает за нее ухватиться.

Сесиль наклоняется рядом с ней.

– Понимаю, как это выглядит, но все равно какая-то бессмыслица, – бормочет она, одно слово наскакивает на другое. – Зачем устраивать подобный кошмар в отеле, который он так долго строил? Он же знает, что отель этого не переживет. – Она протягивает руку и касается маски. – Это какая-то ошибка. Недоразумение.

У Элин сосет под ложечкой. Сесиль готова отдать все на свете, лишь бы отмести единственное разумное объяснение. Даже сейчас она защищает Лукаса.

Но Элин ее не винит, она понимает. Ведь именно это делал ради нее Айзек все прошедшие годы. Держал правду в тайне. Защищал.

– Сесиль, я…

– Посмотрю другие полки, – прерывает ее Сесиль, беря в руки пресс-папье. – Не сомневаюсь, что у него полно всяких таких штуковин. Артефактов из санатория. – Она обводит жестом комнату. – Посмотрите на стены, на картины. Он интересовался историей этого места, вот и все. Ничего более.

– Сесиль, я знаю, как это тяжело, но…

Элин не успевает закончить предложение. Сесиль разжимает ладони, пресс-папье выскальзывает из них и с глухим стуком падает на пол.

– Все это… – начинает она, и ее голос ломается. – Это моя вина. Я во всем виновата.

Элин видит в ее глазах покорность.

Она знает. Знает, что он совершил.

– Вы не виноваты, Сесиль. – Элин накрывает ее ладонь своей. – Ни в чем не виноваты.

– Нет, виновата, – поворачивается к ней Сесиль. Ее глаза покраснели. – Я не была кое в чем честна. Вы должны об этом знать.

86

Сесиль выпрямляется и подходит к окну.

– Это имеет отношение к Даниэлю. К тому, что с ним случилось.

Снова ложь, думает Элин, выпрямляясь. Одна ложь за другой.

– До исчезновения Даниэль присутствовал на встрече с Лукасом со строительными подрядчиками – здесь, в санатории. Тогда никто не понял, что с ним что-то случилось. Его жена получила сообщение от него, где говорилось, что он ужинал в городе, слишком много выпил и поэтому не может вести машину и переночует у родителей в Кран-Монтане.

Элин молча кивает.

– На следующий день сюда пришел сторож. Подросток, раз в неделю проверяющий здание. Тогда оно было в полузаброшенном состоянии. Время от времени в него кто-нибудь забирался. – Сесиль умолкает, глядя в окно. – В тот день Лукасу позвонили. Сторож проверял комнаты и в одной из старых палат нашел тело. – Она снова умолкает и делает глубокий вдох. – С маской на лице и отрезанными пальцами.

– В такой маске? – Элин смотрит на маску в своих руках.

– Да. Она выглядела в точности так же. Когда позвонил тот парень, Лукас был в своем офисе в Лозанне и велел ему никому не говорить, мол, он приедет, как только сможет. Позже Лукас объяснил, будто втайне надеялся, что все это – чья-то злая шутка. Кого-нибудь из протестующих. Но нет… – Сесиль отворачивается. – Парень был прав. Там было тело. Тело Даниэля.

– И надо полагать, в полицию Лукас не позвонил.

Элин прикусывает губу, пытаясь осознать услышанное. У нее возникло столько вопросов, что она не знает, с чего начать.

– Не позвонил. Вместо этого он в панике набрал мне, спрашивая, что делать. Я была в городском доме наших родителей. Мы встретились там. – Сесиль подносит ладонь к губам, из ее горла вырывается странный звук – дрожащий и булькающий всхлип. – Даниэль лежал на каталке, с кошмарной маской на лице.

Из ее глаз катятся слезы. Сесиль смахивает их.

– И вы все равно не вызвали полицию?

Элин слышит в своем голосе обвинение, но ничего не может поделать. Ей не очень хочется знать, что было дальше, но она заставляет себя слушать.

– Нет. Лукас не хотел. Он был в панике, сказал, что это потопит проект, – Сесиль пожимает плечами. – Он был прав. Реновация уже и так наткнулась на сильное сопротивление, этого проект точно не пережил бы, – она колеблется. – Я знала, что значит для него отель. Лукас положил на его алтарь не только деньги и капитал, но и всю свою жизнь. Брак. Все, что у него было.

– И как вы поступили?

– Лукас избавился от тела Даниэля. Спрятал его.

– И вы не спрашивали, что он сделал с телом? – с укором спрашивает Элин.

– Нет, – голос Сесиль ненадолго твердеет. – Я не хотела знать. Я сделала то, что могла. Пообещала сохранить все в тайне.

– А как же место преступления? Полиция наверняка обыскала здание, когда выяснилось, что Даниэль пропал. Судя по вашему описанию, там была кровь и другие следы.