Сара Пирс – Санаторий (страница 28)

Все, что Айзек показывает ей и говорит, – это только слова, не более. Злясь на саму себя, Элин щурится и тянется к стакану с водой. Вопреки всему она забыла об осторожности. А не стоило.

Она совершенно забыла, как легко упустить из вида, что человек – сложное создание.

30

Только вернувшись в номер, она понимает, насколько устала. Элин трет глаза. В затылке зарождается головная боль.

Она открывает бутылку с водой. Пузырьки с шипением поднимаются к горлышку. Элин наливает себе стакан и делает большой глоток. Ей нужно отдохнуть, но она никак не может выкинуть из головы снимки, которые показал Айзек.

Что это значит?

Элин опускается в кожаное кресло у окна, берет телефон и набирает в Гугле «Лукас Карон». Но прежде чем узнать результат, видит имейл от Анны, старшего инспектора ее бывшего участка.

«Элин, ты не ответила на мое прошлое письмо. Не хочу тебя торопить, но к концу месяца нам нужно принять решение. Позвони, если захочешь поговорить».

Элин несколько раз пробегает глазами по строчкам, а потом выкидывает их из головы и возвращается обратно в браузер, к Лукасу Карону.

В результатах поиска появляется куча статей: биография из Википедии, многочисленные заметки из деловой и отраслевой прессы. Элин переходит к следующей странице. Новый список статей. Среди них – результаты спортивных состязаний, его участие в марафонах и лыжных гонках.

Спорту он явно уделяет не меньше внимания, чем карьере, понимает Элин. И добился успеха, судя по заголовкам.

«Что стоит за брендом? За последнее десятилетие Лукас Карон занял особое место в гостиничном бизнесе Швейцарии».

«Зарождение империи: как возвращение Лукаса Карона к минимализму трансформировало гостиничный сегмент класса люкс».

«Владелец отеля и хиппи: как ежедневные занятия йогой помогают Лукасу Карону оставаться на вершине».

И наконец, самые последние:

«Вершина». Попрощаемся с традиционным шале. Новый минимализм».

«Почему Лукас Карон обращается ради вдохновения к прошлому».

Элин кликает по второй статье. Сразу привлекает внимание фотография: Лукас Карон сидит, скрестив ноги, на диване в вестибюле «Вершины». Он расслаблен, широко и непринужденно улыбается.

Но даже на этом, более официальном снимке он выглядит скорее как человек с обложки журнала для альпинистов и туристов, чем как бизнесмен. Он в потертых джинсах и толстовке на молнии, подчеркивающей мускулистую фигуру. Растрепанные темно-русые волосы падают на лицо, борода аккуратно подстрижена.

Элин непроизвольно начинает трясти ногой. Что-то не складывается. Его расслабленный вид не стыкуется с дизайном отеля. Просматривая текст, Элин натыкается на несколько цитат:

«Я всегда предпочитаю иметь дело со зданиями с историей, которые просят о них рассказать. История «Вершины» началась с санатория моего прадеда, поэтому этот проект для меня особенный. Я всегда мечтал возродить это здание. В детстве я рассматривал его, представляя, как оно воспрянет в виде чего-то нового».

И дальше в статье говорится:

«В девять лет Лукас начал возводить здания из всего, что попадется под руку. «Я строил из «Лего» и еды, которую мне давали в больнице. Наверное, именно в больнице и зародилась моя любовь к зданиям, к архитектуре. Я поклялся, что когда поправлюсь, то буду выжимать из каждого дня по максимуму».

В больнице? Элин просматривает остаток статьи и находит абзац с объяснением:

«Лукас родился с пороком сердца под названием ДМПП (дефект межпредсердной перегородки), то есть с отверстием в сердце. Это заболевание успешно лечится хирургическим путем, но в детстве Лукас много времени лежал в больнице».

Теперь все начинает проясняться. Лукас Карон из тех, кто стремится что-то доказать окружающим – умственно и физически. А еще он из тех, кто ломает границы. И фраза «я буду выжимать из каждого дня по максимуму» особенно это подчеркивает.

Элин понимает, что именно заинтриговало Лору – смесь делового образа жизни и богемного, но это не объясняет, зачем она сделала те фотографии.

Возвращаясь к результатам поиска, Элин бегло просматривает список. Внизу страницы она замечает ссылку на блог. На английском, с провокационным заголовком: «Как швейцарские застройщики уничтожают собственные города».

Элин кликает по ссылке. Содержимое соответствует заголовку – это обзор разных застройщиков, включая Лукаса.

Ее взгляд привлекают комментарии внизу – язвительные замечания о Лукасе Кароне и «Вершине», – оскорбительные реплики по поводу дизайна и о самом Лукасе. Якобы он заявил: «Я буду делать только то, что хочу. И к черту всех, кто стоит у меня на пути».

Еще там обсуждается исчезновение Даниэля, его личные и деловые отношения с Лукасом. В основном сплетни: обвинения в кумовстве, слухи о том, что Лукас был готов выкинуть его из проекта.

По-прежнему заинтригованная, Элин вбивает фамилию Лукаса в «Твиттере». И с удивлением обнаруживает, что его упоминают в сотнях твитов, в основном в негативном ключе.

Она слышит, как щелкает дверь. Уилл.

– Что ты там читаешь?

Уилл подходит к ней и кладет телефон на стол.

– Статью о Лукасе Кароне. Айзек только что показал мне фотографии – Лора его снимала.

– И?

– Похоже, он не знал, что его снимают.

– Элин, это тебя не касается. Если она не появится к вечеру, пусть Айзек еще раз позвонит в полицию. Предоставь это ему.

В его голосе слышится какая-то странная нотка – холодное равнодушие. И не только. Его глаза… Они пусты, ничего не выражают, в панике замечает Элин. Уилл отдаляется от нее, и по ее вине. Хуже всего то, что Элин знает, как это исправить – достаточно сказать то, что он хочет услышать, что она готова пойти навстречу его желаниям, но это будет неправда.

Она не готова.

Не готова менять свою жизнь, пока не узнает, что случилось с Сэмом. Словно глубоко внутри что-то заклинило, сломалось в день его смерти, как зацепившаяся за ветку петля тарзанки, и вечно тянет ее назад.

Уилл подходит к шкафу и натягивает через голову свитер.

– Знаешь, переодеваясь, я размышлял над тем, что сказал раньше… Пожалуйста, Элин. Я хочу уехать.

– Но…

– Как только сможем. И еще вот это. – Уилл протягивает свой телефон. – Не хочется застрять здесь надолго. Надвигается серьезная буря.

Элин изучает экран. «К Альпам приближается сильнейшая снежная буря. На итальянском курорте Червиния закрыли все подъемники, потому что ветер слишком сильно раскачивал кабинки. За ближайшие двое суток выпадет два метра снега».

– Я не могу уехать, Уилл. Не сейчас.

– Не можешь? Или не хочешь? – Уилл садится на кровать и смотрит на Элин, недоверчиво прищурившись. – Элин, мне кажется, ты не слушаешь меня.

На Элин накатывает паника. Видимо, придется ему сказать, почему она приехала сюда на самом деле, иначе она рискует его потерять.

– Не могу. – Она опускает стакан. – Я приехала сюда не для того, чтобы наладить отношения с Айзеком. Я хочу выяснить правду.

– Правду? Вот оно что, оказывается. Чего еще ты недоговариваешь?

– Дело в Айзеке. – Ее голос дрожит. – Я думаю, это он убил Сэма. Вот почему я беспокоюсь за Лору. Я знаю, на что он способен.

31

– Убил? – повторяет Уилл, не сводя с нее взгляда. – Ты же говорила, это был несчастный случай.

С пересохшим горлом Элин садится на кровать рядом с ним.

– Таково было официальное заключение. Предполагалось, что он прыгнул в заводь, ударился головой о камень и утонул. Это похоже на то, что я помнила, но через несколько недель у меня начали… всплывать другие воспоминания.

– О том, что случилось?

– Нет, в том-то и дело. То, что я помнила и рассказала родителям и полиции… отличается от этих образов.

Воспоминания Элин о том дне очень четкие и сводятся к самому главному. Она крутила их так и сяк, проверяя на подлинность, но ключевые события всегда одинаковые. Правда – или то, что Элин считает правдой.

– И что ты рассказала полиции?

Элин закрывает глаза.

– Мы втроем ныряли в заводи у скал. – Она четко представляет себе эту картину. Жестокое июньское солнце стоит высоко, обжигая кожу. Красная, шелушащаяся шея Сэма, серая футболка Айзека в белых пятнах от соленой воды. – Мы соревновались, кто наловит больше крабов. Вели счет на доске, приколотой к пляжному домику. – Она шаркает ступнями по полу. – Мальчики воспринимали это очень серьезно. Они постоянно состязались друг с другом.

– Прямо как я со своим братом.

– Но у них… это выглядело странно. Слишком серьезно. Они радовались неудачам друг друга. Я никогда этого не понимала. Они ведь даже не были похожи. Сэм был полной противоположностью Айзека. Открытая книга. Мама всегда говорила, что он в точности как она, «легкий» ребенок. Он и похож был на нее – белая кожа, светлые волосы, такие тонкие, что просвечивает череп, если их намочить.