Сара Пэйнтер – Язык чар (страница 62)

Гвен убрала сумочку и драматически опустила голову на поцарапанную поверхность стола.

– Меня все ненавидят. Я – неудачница. Мне бы просто уехать, но нет, уехать я не могу – денег нет. И будущего нет. – Она хотела сказать и бойфренда нет, но сдержалась – получалось слишком уж жалобно, и даже ее собственное ухо резали плаксивые нотки.

– Судя по тому, что я слышу, ты – герой часа, – сказал Боб.

Гвен подняла голову.

– Что?

Боб помахал тряпкой.

– Да, да. Фред говорит, что давно уже не чувствовал себя так хорошо. Правда, Джек? – обратился он к старику в ношеном коричневом костюме. Гвен видела его раньше – всегда на одном и том же месте, в одном и том же костюме. Гвен допускала, что дома у него шкаф забит одинаковыми коричневыми костюмами, но верилось в это с трудом. Джек оторвал слезящиеся глаза от газеты, которую держал перед самым носом.

– Что?

– Подтверди, что наша Гвенни – настоящий герой.

– Да, она хорошая девочка, – кивнул Джек и, одарив Гвен улыбкой и видом своих неровных зубов, что случалось с ним нечасто, снова скрылся за газетой.

– Продолжай в том же духе, и тебе поставят здесь статую, – сказал Боб.

– Нет уж, спасибо, – сказала Гвен, стараясь не думать о мемориальной дощечке в память о Джейн Морли на стене паба.

– Тебе виднее. – Бармен пожал плечами. – Так или иначе, для половины города ты что-то вроде ангела-хранителя.

Его дружеская улыбка не рассеяла всех сомнений Гвен.

– А как же другая половина? Что они говорят?

Он отвернулся.

– А до них тебе какое дело?

– Они считают меня мошенницей. Считают, что я веду здесь какую-то долгую игру. Что однажды они проснутся, а меня нет – удрала со всеми городскими сокровищами в заднем кармане. Или совращаю городскую молодежь. Или позорю Пендлфорд своим присутствием и мараю его репутацию. Что из-за меня город не получит грантов на развитие и потеряет туристов.

– Стоп, Гвенни. Хватит. – Боб помахал бутылкой с очистителем. – Не драматизируй. Думаю, большинство об этом вообще не думает.

– Некоторые думают и, к сожалению, не только думают, но и говорят.

– Отвечать не собираешься?

– У меня такой вариант обычно не срабатывает, – ответила Гвен, думая о Руби.

– Может, тебе таки придется возвысить голос, – подал вдруг реплику Джек. От газеты он не оторвался и снова погрузился в молчание, так что Гвен посмотрела на Боба. Бармен вскинул брови и пожал плечами, как бы говоря: старость плюс алкогольная зависимость – что ты хочешь?

Гвен покачала головой.

– Слышал такую фразу «излишне много леди заявляет»? Как бы громко я ни заговорила, кто поверит хотя бы одному моему слову?

Боб ретировался за стойку.

– Мозгов у тебя своих хватает, но я бы на твоем месте подумал о чем-то конкретном. О доказательствах для защиты.

Гвен закрыла глаза. Одной этой фразы из юридического жаргона оказалось достаточно, чтобы мысли перескочили на Кэма. И даже, сказать по правде, вызвали образы далеко не скромные. Тряхнув головой, она в спешке покинула бар, чтобы не опозориться перед Бобом и старейшим завсегдатаем заведения.

Жаль, что Глория не позволяет мне видеться с девочками и даже не дает им возможности самим принимать решение. Прожив достаточно долго, я знаю, что жизнь несправедлива, но последние пятьдесят лет я давала людям то, в чем они нуждались, независимо от того, хотела я это делать или нет, даже когда из-за этого они ненавидели и боялись меня. И все равно это неправильно. И дело не только во мне. Бедняжка Гвен столкнется со своим даром в одиночку. Направлять ее будет только Глория, а это хуже, чем никто. Глория будет учить ее, что помогать нужно тогда, когда есть выгода для тебя, а это не та дорога, которую нужно выбирать. Она ведет в очень темные места.

Гвен вырезала вступление и добавила его в стопку листков, которые считала «своими». Таких стопок у нее было несколько, каждая под ярлычком с соответствующим именем или фамилией. Отдельно были собраны целебные рецепты и заметки, касающиеся Руби. Она посмотрела на листки с записями, в которых упоминалась Хелен Брюэр. Не наказание ли это за те деньги, которые она взяла, когда нашла Арчи? По правде говоря, с тех пор в ней постоянно жило чувство вины. Некоторое облегчение принесло письмо от солиситора Кристофера. Наказание за провинность наконец-то определено, и теперь с ним можно разобраться. Обвинение в клевете не значилось в списке ее приоритетов, но могло быть хуже. К тому же Кэм сказал, что шансов на победу у Кристофера нет никаких.

Проехав через город, Гвен припарковалась в тихом тупичке у дома Хелен Брюэр и, не давая себе времени на раздумья, протянула руку к звонку.

– Что вам нужно? – Хелен не сняла цепочку, но и не захлопнула дверь перед незваной гостьей, чем Гвен и попыталась себя ободрить.

– Можно войти?

– Кристофера дома нет.

Кончик носа у Хелен покраснел – то ли от холода, то ли от слез.

– Вообще-то, я хотела бы поговорить с вами. Пять минут?

Хелен потрясла головой.

– Это совершенно бесполезно. Я не могу контролировать Кристофера.

– Неважно. Речь не о нем.

Хелен закрыла дверь. Звякнула цепочка. Дверь снова открылась, и Хелен сделала шаг назад.

– Пять минут.

Дом был точно таким, каким его и помнила Гвен: неестественно чистеньким и аккуратным, с избыточным, принимая во внимание присутствие собаки, преобладанием пастельных тонов. Она села на бледно-розовую софу.

– Как Арчи?

– Хорошо, – сказала Хелен и смущенно добавила: – Спасибо.

– Я принесла вам кое-что. – Гвен уже пожалела, что не подготовилась, как следовало бы, и не спланировала, что скажет. Теперь все выглядело невероятно неловко. – Разбирала бабушкины бумаги и вот…

Хелен замерла.

– Вообще-то, я в некоторой растерянности. Она делала много записей, вела что-то вроде дневника, но почти не касалась собственной жизни.

– Писала о других, – едва слышно сказала Хелен.

Гвен привстала, вытащила из заднего кармана сложенные листки и протянула Хелен.

– Я не знаю, что с этим делать. Мне все это не нужно. Хотела просто сжечь, но ведь записи на самом деле не моя собственность.

Хелен пробежала заметки глазами и покраснела.

– Вы могли бы использовать это против Кристофера. Вынудить его отказаться от этого дурацкого иска. Я говорила ему, чтобы не подавал на вас в суд. Я сказала…

– Это было бы шантажом. Мне не следовало их читать, и я хотела бы забыть, что сделала это. Меня это не касается.

Хелен пристально посмотрела на нее.

– Вы совсем не такая, как Айрис.

– Вот и хорошо. Наверно.

Хелен сложила листки.

– Мне жаль. Вы были правы насчет Кристофера. Я видела, как он пнул Арчи. В понедельник вечером, когда думал, что я играю в бридж.

– Сочувствую.

Хелен покачала головой.

– Я думала, что воспитала его лучше.

Гвен поднялась.

– Что ж, спасибо, что приняли меня.

Хелен тоже встала и проводила ее до двери. Снаружи завывал ветер, и из щели над отошедшим почтовым ящиком тянуло холодом.

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказала вдруг Хелен. – Уверена, Кристофер откажется от своей глупой затеи, когда поймет, что я не поддерживаю его.