Сара Пэйнтер – Язык чар (страница 39)

Кот открыл желтый глаз и снова его закрыл. Значит, в доме никого нет, с облегчением подумала Гвен. У меня есть сторожевой кот. Неужели Айрис не могла оставить ей немецкую овчарку? Хотя, зная Лили, ее, пожалуй, не остановил бы и дог. Она тут же укорила себя за эту мысль. Гвен изо всех сил старалась не слушать сплетни и относиться к соседке непредвзято, но и забыть маниакальный блеск в ее глазах не могла. Как и неизменную, словно примерзшую к губам, улыбку.

Стараясь не побеспокоить Кэма, она медленно села и оглядела комнату. Темные очертания мебели, колышущиеся от ночного ветерка шторы. Что-то с этим окном было не так. Может быть, Айрис хотела, чтобы она постоянно подходила к окну посреди ночи? Но зачем? Просто так, позлить? Не исключено. Поиграть на нервах внучки из могилы?

Гвен вздохнула, примиряя себя с необходимостью вылезти из теплой постели и закрыть окно. Ночь выдалась холодная, и в чернильном море неторопливо плыл полумесяц. В лунном свете призрачно проступали знакомые элементы сада: стена, кусты, деревья и тропинки. Громоздкий куст слева от калитки напоминал пригнувшегося зверя.

Дорогу Гвен не видела, простирающаяся вдаль чернота поля сливалась с небом у скрытого от глаз горизонта.

– Что ты хочешь? – Она произнесла это вслух, чему сама приятно удивилась. Голос прозвучал спокойно и ровно, как у человека, полностью себя контролирующего.

Темнота местами сгустилась. Сгустки обрели смутно напоминающие гуманоидные формы, превратились в громоздкие, неуклюжие фигуры и двинулись, переваливаясь, по дорожке к дому, от калитки к задней двери.

Холодок страха скользнул по спине, но Гвен заставила себя смотреть прямо в сад. Страшилы были из разряда тех, что пугают, когда замечаешь их краем глаза, но обращаются в иллюзию, если смотреть в упор.

Фигуры продолжали движение, уплотняясь и становясь все реальнее. Паника комом подступила к горлу, и в этот момент в ушах вдруг раздался голос матери, спокойно и четко объясняющей заклинание для фантазмов. Видения, говорила Глория, увеличиваются в размерах пропорционально страху жертвы и рассеиваются простым пожеланием.

Фигура во главе банды и впрямь вырастала на глазах, ширилась и все отчетливее напоминала человеческую. Внутри нее вспыхнули огоньки, осветившие мальчишеское лицо. Распухшее, белое, оно выглядело точно так, как тогда, когда Гвен нашла утопленника. Призрак широко раскрыл рот, и оттуда хлынула черная вода.

– Нет. Убирайся, – вслух произнесла Гвен, не особенно надеясь, что это сработает. – Вас нет на самом деле.

И тропинка опустела. Фантазмы рассеялись.

Гвен в последний раз пробежала взглядом по саду, закрыла окно и вернулась в постель. Она замерзла до дрожи. Кот открыл глаза, посмотрел на хозяйку и выразил свое неудовольствие посредством жуткого хрипа. Кэм повернулся и сонно улыбнулся в полутьме:

– Привет. Все хорошо?

– Да. Просто плохой сон. – Там, в темноте, кто-то произнес заклинание и отправил к ее дому призраков. Может быть, напугать хотел тот мужчина, что вторгся к ней ночью. Кто-то хотел выгнать ее из дома, может быть, даже из города. И скорее всего, это был тот, кто помог Мэрилин Диксон наложить заклятие на Брайана. Что там писала Айрис? Нет хуже ничего отчаявшейся ведьмы.

Займусь этим утром, решила Гвен. При свете дня, когда все выглядит более управляемым. Кроме того, сейчас у нее в постели лежал Кэм Лэнг. Она вытянулась рядом с ним, а он притянул ее к себе, и какое-то время оба молчали.

Жарко. Слишком жарко. Уютно, да, но слишком жарко. Разбуженная этим сигналом, Гвен проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что прижавшийся к ней Кэмерон Лэнг укрылся, должно быть, тысячью одеял. Поворочавшись, она добилась того, что разбудила его. Открыв глаза, Кэм, по-видимому, сделал то же заключение. Выражение на его лице поменялось с сонного на обеспокоенное. Он сел и осторожно вытащил из-под нее руку. Потом встал с кровати, натянул брюки и повернулся к Гвен.

– В туалет.

Она кивнула, постаравшись ничем не выдать напряжения, но в голове уже побежали по кругу слова не уходи, и ей пришлось сомкнуть губы, чтобы не произнести их вслух.

За стеной, в ванной, зашумела вода. Что-то упало с глухим звуком. Или, может быть, Кэм ударился головой о стену. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

Кэм вернулся через пару минут. Нашел рубашку и носки и, не глядя на нее, сказал:

– Я, пожалуй, поеду в офис.

– Сейчас семь, – напомнила Гвен.

Он неуверенно рассмеялся.

– Нет покоя нечестивым.

– Ладно. Позавтракаешь?

– Нет, спасибо. Перехвачу что-нибудь по дороге.

– Ладно, – повторила Гвен.

На полпути к двери он остановился.

– Я позвоню.

– Не говори так.

– Что?

– Не говори так. Как будто я шлюха.

– А что мне сказать? – Кэм повернулся, и она увидела на его лице уже привычное насупленное выражение. – Забудь прошлое, теперь мы едва знаем друг друга. Каких слов ты от меня ждешь? Давай будем вместе. Давай притворимся, что этих тринадцати лет не было. Давай притворимся, что ты не сбежала от меня, когда все пошло наперекосяк?

– Прощай, – сказала Гвен. – Тебе полагается сказать «прощай». Завершение, помнишь?

Он сглотнул.

– Прощай, Гвен Харпер.

– Прощай, Кэмерон Лэнг.

Кэти запихнула ненавистный рюкзак в металлический шкафчик, закрыла дверцу на ключ, а когда повернулась, то едва не грохнулась на пол. Неподалеку – всего лишь в нескольких футах, – прислонившись к стене, стоял и смотрел прямо на нее Люк Тейлор. Ждал ли он кого-то? Или действительно смотрел на нее? Или, может быть, грезил наяву, то есть смотрел, но не видел? И что ей делать? Поздороваться? Но если он не заметит ее, она точно умрет. Нет, лучше не рисковать. Она повернулась и пошла в другом направлении. Противоположном столовой, куда собралась, но какая разница.

– Эй!

Голос прозвучал прямо у нее за спиной. Еще два шага, и он догнал ее.

– Не убегай.

Она подняла голову и не поверила своим глазам.

– Я и не убегаю. Просто…

– Послушай. Я насчет того… позавчера… Я никакого отношения…

Кэти не сразу поняла, что он имеет в виду. Ах да, Уилл Джонс.

– А, знаю. Все норм. – Она замолчала, понимая, что краснеет, и, собравшись с силами, добавила жестким, но беспечным голосом: – Хотя он, конечно, урод.

Люк пожал плечами. А через несколько шагов остановился.

– А ты поесть не собираешься?

Кэти изобразила холодное безразличие. Это выражение получалось у нее хорошо, потому что было отработано. В данном случае оно означало, что еда – это нечто вульгарное, чем озабочены только существа низшего порядка. Имоджен всегда говорила, что мальчикам нравятся девочки, которые не едят.

Люк смешался.

– А… О’кей.

– Но ты иди, – милостиво, будто выдавая разрешение, сказала Кэти. И тут же пожалела, что не может дать себе по физиономии.

Люк скривил губы.

– Спасибо. Пойду. – Он ударил себя в грудь. – Растущий, знаешь ли, организм. Надо поддерживать силы.

Кэти кивнула. Попыталась улыбнуться.

– Ладно. Пока.

– Пока. – Он повернулся и зашагал по коридору.

Гвен сидела в постели, пытаясь убедить себя, что не имеет ничего против бегства Кэма, и поглаживая по голове Кота, который урчал при этом, словно взлетающий «Боинг-747». Потом взяла блокнот Айрис – а вдруг у нее найдется какой-нибудь чудесный рецепт от больного сердца. Читая наугад, она снова и снова спрашивала себя, как поступить со всем этим архивом. В записных книжках таился настоящий клад информации, и хотя допустить к ним Патрика Аллена Гвен не согласилась бы ни за какие коврижки, позволить всему этому богатству просто собирать пыль представлялось ей неправильным.

Четверг, 24 марта.

Снова видела сегодня Л. Пневмония у него никак не проходит, но и ложиться в больницу он отказывается. Миссис Л. в смятении, что проявляется у нее своеобразно.

Ну, может быть, эта запись и стоит того, чтобы сохранить ее для потомства. Гвен закрыла блокнот и бросила его на одеяло. Он скользнул по гладкой поверхности и остановился, раскинув ветхие страницы. Видеть его в таком состоянии Гвен не могла. Как будто голый. Она подалась вперед, наклонилась, протянула руку и… замерла. То, что выглядело раньше набором бессмысленных символом и что Гвен считала личной скорописью Айрис, внезапно преобразовалось во вполне читаемый английский. Она взяла блокнот и быстро пробежала глазами по строчкам.

Слизни пробираются под дверью и ползут прямиком на кухню. Когда твою власть игнорируют даже беспозвоночные, знай – ты в беде. Я в беде. Мне страшно, но главное – я так устала. Думаю, могу уйти даже раньше, чем предполагала. Я оставила что-то вроде страховки – больше для Гвен, чем для себя, – но все зависит от восприятия. Если люди считают тебя сильной, то так оно обычно и есть. Возможно, в этом смысле я и ошибаюсь со слизнями. Они недостаточно разумны, чтобы бояться меня.

Сопровождавший запись рисунок кролика в полосатой шапочке так и остался рисунком кролика, как ни всматривалась в него Гвен. Устав, она закрыла глаза и зябко поежилась. Бедная Айрис. Впрочем, с сочувствием было не так просто. Записи в блокнотах открывали окно в прошлое, и, читая их, Гвен не могла не чувствовать себя особенной, желанной, но была здесь и обратная сторона. За ней как будто наблюдали.

Гвен вздрогнула, когда зазвонил телефон.

– Ты что это делаешь?