Сара Пэйнтер – Язык чар (страница 34)

После ухода Аманды мысли, которых Гвен сторонилась, вернулись с удвоенной силой. Кэм у стойки бара, воплощение секса, предлагающий яблоко соблазна. Чтобы отвлечься, она прошлась по дому. Что-то мешало ей сорваться и побежать к Кэму, на бегу сбрасывая с себя одежду. В гостиной, уже по привычке, она села в кресло с одним из дневников Айрис.

У мистера Байрса все еще болят ноги.

Отлично. Тема болезни Фреда Байрса – прекрасный антиафродизиак.

Он убежден, что дело в плохом кровообращении, а я уверена, что это не поможет, но когда говорю, что ему нужно, он и слушать не желает. А нужно ему отпустить жену. Он носит ее на руках, и напряжение убивает его ноги. Сказать ему это я не могу. Он никогда не пришел бы ко мне снова, а мазь по крайней мере дает ему некоторое облегчение.

Просмотрев рецепт мази для ног, Гвен решила, что и сама легко его приготовит. Практическое занятие – вот что ей нужно. Отвлекшись на приготовление мази для Фреда, она не совершит ошибки с Кэмом.

Гвен поднялась и собрала требуемые ингредиенты. Отмерила нужное количество оливкового масла, вылила его в кастрюльку, добавила сушеный майоран и окопник из запасов Айрис и поставила кастрюльку на маленький огонь. Аромат трав унес ее в прошлое. Она вдруг вспомнила Айрис в этой самой кухне. Высокая женщина с тронутыми сединой волосами сидела, откинувшись в кресле, и, держа в руке яблоко, с улыбкой смотрела на Гвен. Покалывание в шее вернуло ее к дневнику.

А нужно ему отпустить жену.

Бедный Фред. Неудивительно, что он выглядел таким сгорбленным, сломленным жизнью. И тут ее осенило. Если боль в ногах имела эмоциональную причину, помочь могла бы фиалка трехцветная. Айрис была уверена в том, что Фреду нужно отпустить супругу, но Гвен ее уверенности не разделяла. Почему Фред не должен держаться за воспоминания и любовь? И что такого замечательного в том, чтобы начать все сначала?

Напевая себе под нос, Гвен натянула сапоги, надела пальто и вышла в сад – собрать анютины глазки. Фиолетовые цветочки храбро сопротивлялись ранним заморозкам, и она быстро собрала приличный пучок. В кухне Гвен потолкла лепестки в ступе и посыпала сверху растертый воск. Потом добавила в воск масло, перелила все в стеклянный кувшинчик и оставила остывать. На душе стало легко, как бывает с атмосферой после летней грозы.

Выйдя с урока, Кэти возблагодарила Бога за то, что дальше у нее ланч. Имоджен ждала ее в назначенном месте, возле шкафчиков. Оставив сумку, Кэти машинально повернула к кафетерию. Желудок довольно заурчал в предвкушении угощения.

– Только не сегодня! – запротестовала Имоджен. – Давай поедим на открытом воздухе.

– У меня ничего с собой нет, – смешалась Кэти. Был четверг, а по четвергам в столовой давали пиццу.

– У меня есть. – Имоджен похлопала себя по пальто.

Последние полчаса Кэти только и делала, что планировала меню ланча. Она собиралась взять кусочек сыра, ветчину, пиццу с томатами и шоколадный флэпджек, который нигде, кроме школы, больше не найти.

Имоджен взяла Кэти за руку, и они вместе зашагали по коридору через расступающееся перед ними море детишек.

– Почему там? Холодно же, – сказала Кэти. – И небо серое. Похоже, будет дождь. А я собиралась взять пиццу и флэпджек.

– Считай, что позаботилась о своих бедрышках, – не замедляя шага, бросила Имоджен.

– С чего такая спешка? – Кэти едва не налетела на скамейку.

Через вращающуюся дверь они вышли на улицу. Только тогда Имоджен выпустила руку Кэти, повернулась и улыбнулась подруге.

– Сегодня мы пойдем на поляну.

– Что? – Поляной называли крикетное поле, где тусовалась самая крутая компания. Из всех возможных это место было самым удаленным от школьного двора, который патрулировали преподаватели. Единственной альтернативой оставался тихий уголок на откосе, за учебным корпусом, где собирались любители «травки».

Кэти остановилась.

– Ты о чем говоришь?

– Мы идем на поляну. Здорово, да? – Имоджен снова взяла Кэти за руку и потянула за собой.

Они уже подходили к полю, когда Кэти снова замедлила шаг. Группа уже собралась. Девчонки сидели, сбившись в кучку, ища друг в дружке защиту от ветра. Парни – так много парней, что у Кэти от страха завязался узел в животе – развалились, как обычно, в вольных позах. Некоторые были даже без пальто.

Она дернула Кэти за руку.

– Давай не сегодня, а? Слишком холодно.

– Нас пригласили. – Имоджен особо выделила второе слово, обернув его в сверкающие одежды и высокие каблуки.

– И все-таки…

– Идем. – Имоджен двинулась вперед, уже изобразив приветственную улыбку.

Кэти неохотно последовала за ней, жалея, что не сказала подруге поменьше улыбаться. Эта группа была стаей, мгновенно чующей любую слабость.

– Привет, ребята. – Имоджен плюхнулась между Рейчел Дэвис и Джессикой Гибсон. Кэти на секунду колебалась, чувствуя себя неуютно и не зная, куда сесть. Втискиваться в щель между Джессикой и Имоджен ей не хотелось.

– Привет, Китти Кэт. Давай сюда. – Уилл Джонс похлопал по траве рядом с собой и ухмыльнулся. Он был на год старше и в своей школьной карьере успел дважды посидеть в одном классе. Услышав об этом в первый раз, Кэти удивилась. Теперь она знала, что успех в учебе имеет мало общего с успехом социальным. Плотный и крепкий, как кирпичная стена, Уилл считался лучшим нападающим в школьной команде по регби.

Преодолев нерешительность, Кэти опустилась на предложенное место. С одной стороны у нее оказался Уилл, с другой, чуть подальше, Саша Морган. Последняя неприязненно взглянула на Кэти и демонстративно отвернулась.

Имоджен уже хихикала над чем-то, что сказала Рейчел, и на подругу совсем не смотрела.

По коже побежали мурашки, по спине прошел холодок. Все вокруг переговаривались и смеялись; Гэвин и Марк, отойдя в сторонку, перебрасывали мяч; Имоджен хвастала новыми сережками, но Кэти ощущала давящую со всех сторон тишину. Я запечатана в пузыре. Господи, даже слова сказать не могу.

Кто-то постучал ее по ноге, и она повернулась к Уиллу. Встав на колени, он опустил руки на пояс, расстегнул молнию, и из ширинки вывалилась какая-то резиновая штука телесного цвета.

Мужская половина разразилась хохотом.

– Уилл снова трясет своим прибором.

– Да ты охренел, мэн. Что, кроме члена, гордиться нечем? – сказал кто-то.

– Ты с ним поосторожнее, Кэти.

Кэти почувствовала, что ее вот-вот стошнит, и торопливо отвернулась. Но картинка отпечаталась в мозгу и не исчезала. Черные школьные брюки и вот это – одно никак не совмещалось с другим.

Лицо вспыхнуло, в ушах застучало. А потом шум прорезал другой голос.

– Не будь таким уродом, Уилл. Оставь ее в покое.

Кэти подняла голову и посмотрела прямо в глаза Люку Тейлору.

Глава 12

Сегодня приходила Фиона Аллен. Вот уж кого не ждала. Видела ее в церкви, в туфлях на низком каблуке; их еще называют в честь какого-то животного. Котенка? Как же это? Фиона суетилась возле цветочной выставки и улыбалась, улыбалась, улыбалась. Когда она постучалась в заднюю дверь… Не знаю, чего я ожидала. Нет, неправда. В начале недели я видела амарант и ее лицо в опавших лепестках, поэтому у меня появилось серьезное подозрение, что она крутит шашни за спиной у мужа. Вот и молодец. Ее возлюбленный – брат Патрика, и он, похоже, тоже ее любит. Пылко, как сказала она, словно ее жизнь превратилась в роман Остин. Наверно, так оно и есть. Если не обращать внимания на розовые пятна, появившиеся на ее бледных щеках от любовного жара.

Гвен поежилась. Информации было многовато. Хотя, если Патрик Аллен будет противодействовать местному рынку мастеров, то, возможно, инсайдерская информация окажется кстати. Знание – сила и все такое. Гвен тут же устыдилась этой своей мысли, той искры волнения, которую высекло в ней приобщение к этой маленькой тайне. Внезапно она поняла, почему Глории так нравилось читать Таро – все карты были у нее в руках. И все-таки ради общего блага… К тому же можно было бы попытаться поймать запах лосьона после бритья, которым пользуется Патрик, – а вдруг это тот самый, который она уловила после ночного вторжения.

Взяв визитку Патрика Аллена, Гвен набрала номер. Он притворился, что рад ее слышать, и предложил встретиться за ланчем.

– Предпочла бы прийти в ваш офис, – сказала Гвен, думая о своих скукожившихся финансах.

– Я угощаю, – живо отозвался Патрик.

Ее бы, наверно, вырвало, но в дверь позвонили.

– Извините, мне надо идти. Кто-то пришел.

Кэти стояла на крылечке в свете лампы, стойко сражавшейся с предвечерним сумраком. Секунду-другую Гвен любовалась этим сиянием юности и блеском белков глаз, а потом открыла дверь шире, и девушка шагнула в прихожую и стала раздеваться. Первыми на пол упали красные перчатки, за ними последовали сумка, шарф и спортивная куртка.

– Умираю от голода. – Кэти потянулась за Гвен в кухню. – «Лимонный дождь» или лайм с пеканом?

– Ты всегда умираешь. – Гвен достала жестянку с кексом.

Кэти взяла кусочек с лаймом и разделалась с ним в считаные секунды.

– Как у тебя со временем?

– А? – промычала Кэти, рассыпая крошки.

– Ты вроде как спешишь.

– Нет, просто голодная.

Гвен подвинула к ней жестянку.

– Спасибо. – Девушка взяла еще один кусочек, но одолела только половину, после чего силы покинули ее.

Гвен ждала.

– Так и не спросишь, как у меня прошел день?