Сара Пэйнтер – Язык чар (страница 2)
– Позвольте показать вам кухню, – решительно заявила Лили.
Уступая напору Лили, Гвен спустилась по лестнице и прошла в длинную комнату с кремовыми шкафчиками с блекло-зеленой отделкой в стиле 1950-х и лимонно-желтыми столешницами «формика». На этом безукоризненно аккуратном рабочем фоне выделялись только две вещи: красный эмалированный кофейник и электрический чайник. В дальнем углу стоял столик с двумя задвинутыми под него стульями; по стеклу окошка над раковиной из нержавейки пролегла трещина.
– Что там? – Гвен кивком указала на дверь за столиком.
– Кладовая для продуктов. Очень маленькая. – Лили снова улыбнулась. – Сходите, взгляните на сад, а я пока приготовлю нам по чашечке чаю.
– Хорошо. – Оставив Лили в уютной кухне, Гвен вышла в сад. Холодный, застывший воздух. Ни звука, ни ветерка.
Чистый вечерний воздух освежил голову. Что делала Лили Томас в доме бабушки? В том, как эта женщина держалась и как вела себя в доме, вряд ли было что-то необычное, если она действительно работала у Айрис много лет. Но почему она и сейчас еще здесь? Или это просто мнительность и ей видится то, чего на самом деле нет? Гвен остановилась в нерешительности, и тут ее глаз зацепился за какую-то зеленую вязанку, что-то вроде веника, засунутого за бочку для воды. Из трех веток Гвен узнала две: ясеня и ракитника. Что-то похожее – для защиты от зловредных сил – вешала над дверью квартиры мать. Выронив веник, словно он обжег ей пальцы, Гвен вернулась в дом.
Лили выжимала чайный пакетик, с таким ожесточением вдавливая его в стенку чашки, словно он нанес ей личное оскорбление.
Слегка растерянная, Гвен села за стол.
– Я приготовила вам запеканку, но она у меня дома. Принесу попозже.
– Очень любезно с вашей стороны, но я не вполне уверена…
– Не стоит благодарностей. Это меньшее, что я могу сделать для племянницы Айрис.
– Внучатой племянницы.
– Да, конечно. – Лили сняла крышку с пластмассового контейнера и выложила на тарелочку нарезанный фруктовый кекс.
– Так вы местная?
– Не совсем. – В Пендлфорде они прожили три года, но до этого поездили немало, и Гвен никогда не чувствовала особой связи с каким-то одним местом.
Лили нахмурилась.
– Из Сомерсета?
Гвен покачала головой.
– Так где же вы живете? – не отступала Лили.
– Последние шесть месяцев я провела в Лидсе. – В общении с посторонними Гвен придерживалась такого правила: никогда не выдавай больше, чем необходимо.
– Но родом-то вы откуда? – С такими любопытными, как Лили, Гвен приходилось сталкиваться в каждой новой школе, куда она приходила.
– Вообще-то, мы немало поездили.
– Бедняжечка. – Лили состроила сочувственную гримасу. – Мне бы такое вряд ли понравилось.
– Да нет, все было очень даже неплохо, – машинально ответила Гвен.
– А вот на похоронах я вас не видела, – продолжала Лили. – Вы с Айрис были близки?
– Нет. – Гвен вовсе не собиралась объяснять, что едва знала свою двоюродную бабушку и не представляет, с какой стати та подарила ей дом. – А вы в Пендлфорде живете? – спросила она, пытаясь взять разговор под свой контроль.
Лили кивнула.
– Да, тут, на углу. Я – ваша ближайшая соседка.
Гвен уже хотела объяснить, что оставаться здесь не планирует, но Лили не дала ей такого шанса и принялась перечислять имена других соседей, запомнить которые Гвен даже не пыталась, понимая, что в памяти они в любом случае не задержатся.
Лили наконец остановилась.
– Не обижайтесь, но вид у вас усталый.
Гвен почувствовала, что сейчас зевнет, и прикрыла рот ладонью, а потом извинилась.
– Все случилось совершенно неожиданно.
Лили покачала головой.
– Ну, я бы так не сказала. Айрис уже давно неважно себя чувствовала. – Она откусила изрядную долю от своего кусочка кекса и, еще не прожевав, добавила: – Да благословит Господь ее душу.
– А почему вы… – Гвен не договорила и начала снова: – Я вот к чему. У вас с ней была какая-то договоренность? Что-то вроде контракта? Я имею в виду вот это все. – Она сделала широкий жест рукой, включив в него свежеубранную кухню, чай и саму себя.
– Контракт? – Лили рассмеялась, и это прозвучало неестественно громко и пронзительно. – Нам здесь ничего такого никогда и не требовалось. Айрис была мне как сестра или… – она наморщила нос, – как мать, а не как хозяйка. Знаю, она хотела бы, чтобы я продолжала за домом присматривать. Чтобы вас как подобает встретила. – Лили выдержала короткую паузу, бросив на Гвен оценивающий взгляд. – Если пожелаете, буду рада остаться и делать все то же для вас.
Выпрашивает работу. Что ж, вполне естественно.
– Очень сожалею, но я пока еще не решила, что буду делать с домом. И даже если останусь, платить за уборку и все прочее не смогу.
Лили пожала плечами.
– Без проблем. Мое дело предложить. – Она отодвинула стул. – Что ж, располагайтесь, устраивайтесь, а я заскочу попозже… с запеканкой.
– Да… – Гвен представила поездку по извилистой дороге до ближайшего магазина и поняла, что слишком устала. К тому же дешевая еда навынос и сэндвичи из супермаркета успели изрядно надоесть, и мысль о домашней запеканке показалась ей вдвойне соблазнительной. – Было бы очень мило, спасибо большое. Если, конечно, вас не затруднит.
– Мы же теперь соседи. Здесь, у нас, так заведено.
Гвен снова открыла рот, чтобы заявить о своих намерениях, но ограничилась тем, что зевнула.
Лили ушла, а Гвен, захватив чашку с чаем, прошлась по дому, открывая двери, заглядывая в комнаты и стараясь запомнить, что где находится. В передней половине были две большие комнаты с эркерными окнами. Одна, с мягкой, обтянутой парчой софой и пышным ковром с цветами, листьями и лозами, играла роль гостиной. В сравнении с ней просторная столовая выглядела забытой и неухоженной. Дубовый обеденный стол на тонких гнутых ножках и шесть стульев тосковали под толстым слоем пыли.
За кухней располагалась выложенная черной и белой плиткой ванная со старомодным умывальником и ванной. Кроме того, внизу нашлось место для небольшой, засунутой в дальний конец коридора спальни. Остальные три спальни находились вверху.
А дом-то большой, подумала Гвен, оглядывая главную спальню с уютно вписанным широким трехдверным шкафом, туалетным столиком и комодом. И все же чего-то здесь не хватало. Ну конечно, того цветастого мешка для белья. Либо ей показалось, либо Лили Томас убрала его куда-то, пока она гуляла в саду. Странно.
Гвен достала из машины чемодан и втащила его наверх. От усталости ломило кости. Хотелось налить ванну и как следует помыться. За целую неделю она лишь только раз смогла воспользоваться душевой на станции техобслуживания. С другой стороны, от усталости ее уже тошнило.
Хотя, возможно, дело было в нервах. Здесь, в этом доме, она чувствовала себя не в своей тарелке. Как будто нарушала какой-то запрет. Как будто не имела права здесь находиться. Ее мать, женщина свободная духом и откровенная, всегда руководствовалась одним правилом: от бабушки Айрис стоит держаться подальше. Мать характеризовала Айрис одним словом – «зло», а поскольку ее саму называли в городе Сумасшедшей Глорией, Гвен не видела оснований не слушаться ее. К тому же она всегда считала, что Айрис не больно-то желает их знать. Сейчас от этой мысли ей стало немного неловко.
Еще раз зевнув, Гвен легла на кровать – всего лишь на минутку, проверить постель. Она оказалась восхитительно удобной, и после пяти ночей, проведенных на походном надувном матрасе, Гвен как будто оказалась в раю. Она натянула покрывало и закрыла глаза.
Проснувшись, Гвен не сразу поняла, где находится. Было жарко. Выпутавшись после недолгой и неловкой схватки из покрывала, она спустилась по лестнице. Шторы были завешены, в духовке грелась кастрюля с запеканкой. Лили приходила и ушла. От этой мысли Гвен стало не по себе, но она постаралась не обращать внимания на пробежавший по спине холодок. Она – современная недоверчивая горожанка; в таких местах, как Пендлфорд, жизнь совсем другая. Люди здесь все еще заботятся друг о друге. После недолгого сна Гвен никак не могла прийти в себя. Накопившаяся за неделю усталость и странная ситуация, в которой она оказалась, выбили ее из колеи. Даже аппетит пропал. Она выключила духовку. Завтра нужно сходить в юридическую контору и разобраться с деталями завещания. Если получится продать дом сразу же, не затягивая, то придется снять квартиру и попытаться поставить на ноги бизнес. Деньги буквально спасли бы ее, и она была бы от всей души благодарна Айрис. Вот только жить в Пендлфорде у нее нет ни малейшего желания. Даже шесть месяцев.