Сара Пэйнтер – В зазеркалье воды (страница 61)

– Джеймс Манро-старший имел привычку брать все, что он хочет и кого захочет. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, мои родители постоянно ругались друг с другом. Однажды отец напился и сказал мне, что мать занята в «большом доме», и что поэтому их отношения так испортились. Он сказал, что это у матери был роман на стороне, но она ничего не могла поделать, потому что Манро-старший принудил ее к этому.

– Боже, – сказала Стелла. – Это действительно плохо, но…

Роб не слушал ее. Он даже не смотрел на Стеллу, но уставился в столешницу, как будто там возникали картины из прошлого.

– Вскоре после этого мой отец ушел из семьи, и я больше никогда не видел его. Никто из нас даже не слышал о нем. В те времена это было очень тяжело. Мать старалась изо всех сил, а я смог получить работу по субботам, но все равно нам никогда не хватало денег.

– И ты винишь отца Джейми в разрыве между твоими родителями.

Роб посмотрел на нее. Она ожидала увидеть печаль, но в его глазах горела ярость.

– Ты не понимаешь! В тот вечер отец действительно напился в стельку и все мне рассказал. С тех пор я его не видел.

– Он ни разу не выходил на связь?

Роб медленно покачал головой.

– Я был в бешенстве из-за его ухода. Но мама не хотела говорить со мной об этом, так что мы помалкивали. А потом я уехал отсюда и поступил в университет. Я смог выбраться и начать самостоятельную карьеру. Я думал, что все плохое осталось позади.

– Извини, – сказала Стелла. – Ты никогда не говорил о своих родителях. Я не имела представления…

– Понимаешь, я всегда думал, что в ту ночь он просто отрубился на диване. Сам я напился вместе с Дугом и остался ночевать у него. Не возвращался домой до выходных, а к тому времени отец ушел из дома. Он бросил нас. Я считал, это было из-за того, что он верил Манро, а не моей маме, а его откровенность со мной была чем-то вроде последней соломинки.

– Ты думаешь, он верил, что у твоей матери был настоящий роман с Джеймсом Манро и никто не принуждал ее к этому.

– Да. Но теперь я не уверен, что он просто взял и ушел, – Роб повел плечами. – Я хочу сказать, что больше никогда не слышал о своем отце. Какое-то время я так сердился на него из-за его ухода и на маму из-за того, что она спала с этим богатым ублюдком, что больше не мог ни о чем думать. Но потом я по-настоящему разозлился на Манро. Может быть, мама все-таки говорила правду, и он заставил ее… а может, и нет. Но так или иначе он влез в отношения моих родителей.

Роб все время смотрел на стол, теребя этикетку своей пивной бутылки и отрывая от нее мелкие кусочки.

– Я думал, что оставил все это позади, но наш переезд в Арисейг всколыхнул прошлое. Как будто оно осталось здесь и дожидалось моего возвращения. С тех пор я много думал о тех первых днях после ухода отца. Мы с мамой были потрясены, но она не желала ничего обсуждать. Мне казалось, что она пребывала в замешательстве. То есть все вокруг как будто знали про ее связь с Манро-старшим и осуждали ее за это.

– Это оборотная сторона деревенской жизни, – заметила Стелла.

– Мне известно, что когда мама в тот день вернулась с работы, то нашла записку. Я никогда не видел ее и не знаю, что там сказано. Мама просто сказала, что он извинился перед ней. Его чемодан исчез вместе с его одеждой, бритвой, зубной щеткой, наполовину прочитанной библиотечной книжкой и его паспортом, но дело в том… – теперь Роб напряженно посмотрел на Стеллу, как будто хотел, чтобы она осознала важность его слов, – дело в том, что он не взял свою медаль.

– Я не…

– Он любил эту проклятую штуку. Изводил меня до безумия рассказами о том, как его дед вернулся после войны с этой медалью. Теперь, если подумать об этом, я не могу поверить, что он ушел навсегда, так и не забрав ее.

– Может быть, он не хотел уходить навсегда. Возможно, он считал, что когда-нибудь сможет успокоиться и вернуться домой. – Пока Стелла говорила, у нее покалывало кожу. Она вспомнила, как собирала собственную вещевую сумку, не имея четкого представления о том, как долго ее не будет в Лондоне, отчасти обезумевшая от горя и предательства.

Тем не менее она взяла с собой маленькую стеклянную чернильницу.

Глава 20

Стелла хотела как следует прогуляться, чтобы прояснить голову, но вместо этого сразу же направилась домой. Она не имела представления, собирается ли рассказать Джейми о подозрениях Роба, но надеялась, что ее интуиция пробудится в нужный момент и подскажет наилучший курс действий.

Джейми и Натан находились в гостиной со стаканами виски в руках. Натан явно не так давно встал с постели, поскольку его волосы были растрепаны и он был одет в халат из темно-синего блестящего материала, подозрительно похожего на шелк. Сейчас он мог бы без труда пройти кастинг на роль «международного плейбоя» в малобюджетном кинофильме.

– Присоединяйтесь к нам, – предложил Натан, одарив ее сияющим взглядом. – Мы празднуем окончание карьеры Джейми Манро как автора бестселлеров в рейтинге «Нью-Йорк таймс».

– Ах, довольно об этом, – сказал Джейми. После разговора с Робом, потеющим и брызгающим слюной, Джейми казался еще более здоровым, чем обычно. Его кожа мягко блестела, а глаза были чистыми и ясными.

– Я серьезно. – Натан поднял свой бокал, салютуя Джейми. – Должно быть, ты первый автор, который вернул свой аванс в четверть миллиона долларов по такой безумной причине.

Стелла открыла рот, собираясь что-нибудь сказать в поддержку Джейми и его решения, но тут собаки разразились громким лаем, а потом раздался звон старинного дверного колокольчика.

– Я пойду, – сказала она и встала.

Стелла отозвала собак и утихомирила их. Она ожидала увидеть пронырливую журналистку из «Рекорд» или случайного туриста, надеющегося на какое-то пристанище. На человека, от которого можно быстро отделаться, а потом, как она надеялась, остаться наедине с Джейми и поговорить о том, что она услышала от Роба. Она настолько была погружена в свои мысли, что не сразу узнала мужчину, стоявшего на крыльце.

Бен крутил головой, осматривая внутренний двор, а потом остановил взгляд на Стелле.

– Теперь я понимаю, почему ты остаешься здесь, – сказал он.

Стелла попыталась приспособиться к новому ощущению. Он выглядел одновременно знакомым и совершенно незнакомым человеком.

– Что ты здесь делаешь?

Он непринужденно улыбнулся:

– Ты не звонила и не писала…

– Мы разорвали отношения, – сказала Стелла, как будто объясняя ребенку прописную истину. – Так оно обычно и бывает.

– Я хочу поговорить с тобой. Мне хотелось увидеть тебя.

– Думаю, я совершенно ясно высказала свои чувства к тебе.

– Не будь такой патетичной, – сказал Бен и прошел мимо нее, как будто дом принадлежал ему. Та самая, прежняя уверенность в себе. Почему она считала эту черту такой обнадеживающей? Секунду спустя Бен оказался в окружении собак, громко лаявших на него.

– Фу, – резко приказала Стелла. – К ноге!

Она не ожидала, что собаки подчинятся ее командам, – в конце концов, она не была Эсме, – но они перестали лаять и кружить вокруг Бена.

Табита ткнулась носом в ее руку, а Энгус сел перед ней, словно защищая ее от нарушителя границы.

– Ты не можешь здесь находиться, – сказала Стелла. – Пожалуйста, уходи.

– Стелла… – Бен шагнул вперед, но Энгус издал низкое рычание, и он отступил на прежнее место.

– Я совершил ошибку.

Стелла ощутила звук, похожий на свист ветра в ушах, и воспротивилась желанию тряхнуть головой, чтобы избавиться от него. Она инстинктивно приложила руку к груди, но сердце билось ровно.

– Пожалуйста, – сказал Бен. Он смотрел на ее руку и понимал, что она делает. Стелла опустила руку, чувствуя себя обнаженной. Кто еще мог так хорошо знать ее, как Бен?

– Не думаю, что это была ошибка. – Она заставила себя произнести эти слова. Это была правда, но она не стала менее болезненной от признания.

– Нет, – сказал Бен. – Нам было хорошо вместе.

– Так и было. – Стелла похлопала Табиту по голове для утешения.

– Так может быть снова.

– Едва ли. – Она попыталась улыбнуться: – Думаю, нам с самого начала следовало оставаться добрыми друзьями. Лучшими друзьями.

– Как раз на этом и основан счастливый брак. На прочной дружбе.

Стелла чувствовала, как прежние эмоции возвращаются к ней. Лицо Бена было таким дорогим, и она понимала, что если шагнет вперед и позволит ему обнять ее, если она вдохнет его запах, то снова почувствует себя дома. Он всегда создавал вокруг себя ощущение надежности.

– Привет, – Джейми вышел из гостиной. – Кто вы?

– Это Бен, – сказала Стелла.

– Ага. – Джейми немного помедлил и протянул руку: – Я Джейми Манро.

Бен не стал обмениваться рукопожатием, и секунду спустя Джейми опустил свою руку.

– Ну, ладно. Вам нужно поговорить наедине?

– Нет, – ответила Стелла одновременно с тем, как Бен произнес «да».

– Она здесь главная, – сказал Джейми. – И это означает, приятель, что тебе пора удалиться.

Он прошел в прихожую и распахнул дверь, жестом показав Бену, что ему следует сделать. Но этот момент был испорчен Натаном, спустившимся в своем шелковом халате.

– Привет, детки, – сказал он. – Вижу, у нас здесь компания.