Сара Пеннер – Тайная лавка ядов (страница 5)

– Ты еще ребенок. Я и не ждала, что ты за свою недолгую жизнь поубивала множество людей.

Мой взгляд упал на полку за ее спиной, на которой стояло фарфоровое блюдце цвета молока. На блюдце лежало коричневое куриное яйцо, скрывавшее в себе яд.

– Как тебя зовут?

– Элайза. Элайза Фэннинг.

– Элайза Фэннинг, – повторила я. – Двенадцати лет от роду.

– Да, мисс.

– И тебя сюда прислала твоя госпожа, так?

По этой договоренности я поняла, что хозяйка должна очень доверять Элайзе.

Но девочка помолчала, нахмурившись, и то, что она сказала следом, удивило меня.

– Изначально да, это была ее задумка, но это я предложила сделать все за завтраком. Мой хозяин предпочитает ужинать в закусочных, иногда его не бывает по две ночи кряду. Я подумала, что завтрак – самое удобное.

Я взглянула на письмо Элайзы, лежавшее на столе, и провела большим пальцем по его краю.

– Ты понимаешь, что это не просто ему навредит? Он от этого не просто заболеет, но… – Я произнесла это медленнее. – Это убьет его, как убило бы животное? На это рассчитывает твоя госпожа?

Элайза подняла на меня глаза, пристально посмотрела. Сложила перед собой руки.

– Да, мисс.

При этих словах у нее даже не дрогнуло лицо.

4. Кэролайн. Наши дни, понедельник

– Не смогли устоять перед древним зовом реки, да? – произнес знакомый голос.

Гид стоявшей передо мной группы сделал шаг ко мне; на нем были огромные, доходившие до колена резиновые сапоги и голубые резиновые перчатки.

– Судя по всему, не смогла.

Сказать по правде, я по-прежнему не догадывалась, чем мы собирались заняться у реки, но это меня отчасти и привлекало. Я невольно улыбнулась гиду.

– Мне тоже такие понадобятся? – Я кивнула в сторону его сапог.

Он покачал головой.

– Ваши кроссовки подойдут, но возьмите вот что. – Он вынул из рюкзака пару бывших в употреблении, заляпанных грязью резиновых перчаток, таких же, как у него. – Вы же не хотите порезаться. Идемте, мы там, подальше.

Он зашагал по берегу, потом обернулся ко мне:

– Да, кстати, я Альфред. Но меня все зовут Альф Холостяк. Смешно, если учесть, что я женат уже сорок лет. Но это старое прозвище, мне его дали за то, что я нашел кучу гнутых колец.

Заметив, с каким ошарашенным лицом я натягиваю перчатки, он продолжил:

– Сотни лет назад мужчины сгибали металлические кольца, чтобы показать, насколько они сильны, а уж потом просили руки дамы. Но если дама не хотела идти за мужчину, она, понимаете ли, бросала кольцо с моста и отказывала. Я нашел сотни таких колец. Похоже, много джентльменов ушло от этой реки холостыми, если вы следите за моей мыслью. В общем, странная традиция.

Я посмотрела на свои руки. Мое собственное кольцо сейчас было спрятано под грязной резиновой перчаткой. Мне традиция тоже на пользу не пошла. Несколько недель назад, прежде чем моя жизнь внезапно дернулась и замерла, я купила Джеймсу старинную шкатулку для новых деловых визиток. Шкатулка была жестяная, традиционный подарок на десятую годовщину, это должно было символизировать прочность нашего брака. Я заказала на ней гравировку с инициалами Джеймса, и посылку с ней доставили вечером накануне нашего предполагаемого отъезда в Лондон – как раз вовремя.

Но с тех пор все пошло наперекосяк.

Как только шкатулку принесли, я побежала с ней наверх спрятать ее в свой чемодан. Пока я возилась в гардеробной, нашлось несколько вещей, которые я еще не уложила: кое-какое белье, пара босоножек на каблуках, флаконы с эфирными маслами. Я перебрала их и отложила лаванду, абсолют розы и сладкий апельсин. Джеймсу особенно нравился сладкий апельсин.

Сидя по-турецки на полу в гардеробной, я подняла белье – не могла решить, брать его или нет, – клубок ярко-красной ленты, которая каким-то образом укладывалась вокруг попы и между ног. Я пожала плечами и бросила его в чемодан рядом с аптечным тестом на беременность, который я в то время отчаянно надеялась использовать в Лондоне, когда у меня не начнутся месячные. И тут я вспомнила: витамины для беременных. По рекомендации врача я начала принимать их, как только мы стали пытаться зачать.

Когда я пошла в ванную за витаминами, мое внимание привлекло жужжание – мобильник Джеймса на комоде. Я мимоходом взглянула на него без особого интереса, но он зажужжал снова, и я увидела две буквы: XO.

Вся дрожа, я наклонилась, чтобы прочесть сообщение. Оно было от кого-то, записанного в контактах Джеймса как «Б».

«Я буду так по тебе скучать», – это первое.

И дальше:

«Не пей столько шипучки, чтобы забыть, что было в пятницу. ХО».

Во втором сообщении, к моему ужасу, была еще и фотография черных трусиков в ящике письменного стола. Под трусиками я узнала яркий буклет с логотипом работодателя Джеймса. Судя по всему, фотография была сделана у него на работе.

Я в оцепенении смотрела на телефон. В прошлую пятницу я провела вечер в больнице с Роуз и ее мужем, пока Роуз рожала. Джеймс был в офисе, работал. Или не работал, как я теперь начала подозревать.

Нет, нет, это, должно быть, какая-то ошибка. Ладони у меня стали липкими. Я услышала, как Джеймс внизу ходит по кухне. Сделала несколько медленных вдохов и взяла телефон, сжав его, как оружие.

Я сбежала по лестнице.

– Кто такая Б.? – спросила я, показывая Джеймсу телефон.

По его лицу все было понятно.

– Кэролайн, – сказал он ровным голосом, словно я была клиентом и он собирался изложить мне анализ коренных причин. – Это не то, что ты думаешь.

Трясущейся рукой я открыла первое сообщение.

– «Я буду так по тебе скучать»? – прочитала я вслух.

Джеймс уперся ладонями в столешницу, подался вперед.

– Она просто коллега. Несколько месяцев, как запала на меня. Это предмет шуток в офисе. Серьезно, Кэролайн, полная ерунда.

Откровенная ложь. Я – пока – не обнародовала содержание второго сообщения.

– У вас что-то было? – спросила я, стараясь говорить спокойно.

Он медленно выдохнул, зачесал волосы пальцами назад.

– Мы встретились на мероприятии по продвижению пару месяцев назад, – наконец сказал он. Его фирма проводила обед для новых выдвиженцев в Чикаго; супругам тоже можно было прийти, за отдельную плату, но мы тщательно копили на Лондон, и я с легким сердцем решила не ходить. – В тот вечер мы поцеловались, всего разок, потому что слишком много выпили. У меня перед глазами все плыло.

Он шагнул ко мне, посмотрел мягким умоляющим взглядом:

– Я совершенно по-идиотски ошибся. Больше ничего не было, и с тех пор я ее не видел…

Новая ложь. Я снова ткнула в него телефоном, показывая пару черных трусиков в ящике стола.

– Уверен? Потому что она только что прислала тебе вот эту фотографию, попросив не забывать прошлую пятницу. Похоже, она теперь хранит в твоем столе свое нижнее белье?

У него заблестел от пота лоб, пока он придумывал объяснение.

– Это просто розыгрыш, Кэ…

– Вранье, – перебила его я, и по лицу у меня полились слезы.

В мозгу у меня нарисовалась безымянная фигура – женщина, которой принадлежали эти крошечные черные трусики, – и я впервые в жизни поняла необъятную ярость, которая доводит некоторых до убийства.

– Ты не очень-то работал в офисе в пятницу, да?

Джеймс не ответил; молчание было таким же признанием вины, как согласие.

Я поняла, что не могу больше верить ничему, что он говорил. Я подозревала, что он не только видел черные трусики своими глазами, но и сам их с нее снял. Джеймс редко не находил слов; если бы между ними не произошло ничего серьезного, он бы сейчас непреклонно защищался. Вместо этого он молчал, и на его потухшем лице большими буквами была написана вина.

Сам по себе секрет – то, что Джеймс мне изменил – был уже плох. Но в тот момент отвратительные болезненные вопросы о той женщине и серьезность их отношений казались не такими критичными, как то, что он несколько месяцев хранил эту тайну. А если бы я не нашла его телефон? Сколько бы он еще это от меня скрывал? Мы только прошлой ночью занимались любовью. Как он смел притащить в нашу постель тень этой женщины, в священное место, где мы пытались зачать ребенка.

У меня тряслись плечи, руки дрожали.

– Все эти ночи, когда мы старались зачать. Ты думал о ней, а не…