Сара Окс – Погружение (страница 9)
Я отхлебываю шампанское. Я, как могла, старалась его остудить, но оно все равно теплое и слишком сладкое. Но остальные, кажется, этого не замечают. Все прикончили свое шампанское за пару глотков. Все, кроме Касс.
– Эй, а ты чего ждешь? – поддразнивает ее Даг. – Будешь его цедить весь вечер?
Касс смотрит на свой стаканчик так, будто видит его впервые. Затем обводит всех взглядом.
– До дна, – бормочет она и опрокидывает в себя шампанское.
Все улюлюкают, и Касс улыбается, но как только возобновляется разговор, ее улыбка сразу гаснет.
Через некоторое время Логан предлагает переместиться за стол, и мы рассаживаемся, все шестеро плечом к плечу. Я оглядываюсь, и гирлянды, которые раньше горели волшебными звездочками, теперь отбрасывают на лица собравшихся странное свечение.
Логан приносит шесть бутылок пива, а Даг словно из ниоткуда вытаскивает бутылку тайского виски. Она быстро переходит из рук в руки, каждый делает по праздничному глотку. Когда бутылка добирается до меня, я только для вида позволяю тоненькой струйке смочить губы. Пара секунд – и обжигающая жидкость спускается по пищеводу.
Беседа за столом течет свободно, плавно переходя с одной темы на другую. Мы начинаем с довольно невинного обсуждения подготовки к свадьбе, но чем чаще бутылка виски обходит стол, тем более пикантным становится разговор.
Я зажата между Нилом и Гретой. Время от времени нога Нила касается моей, намеренно или нет, я не знаю. Так или иначе, от прикосновения его кожи по спине бегут мурашки. Было бы ложью сказать, что это не просто физическое влечение. На долю секунды я разрешаю себе представить, как все могло бы быть. В качестве девушки Нила я влилась бы в их компанию. Стала бы одной из «старожилов», частью их семьи. Эта идея опьяняюще пенится у меня внутри. В следующий раз, когда Нил касается меня, я не отстраняюсь.
Когда Даг начинает рассказывать об одной постоялице курорта, с которой он близко познакомился на прошлой неделе, я переключаю внимание на Касс, сидящую напротив меня. Ее глаза снова остекленели, она кажется отсутствующей и смотрит куда-то мимо меня, на дорогу. Я оборачиваюсь проследить за ее взглядом, но дорога совершенно пуста. Неудивительно. Учитывая, что на пляже сегодня «Полнолуние-пати», гостям курорта незачем забираться так далеко вглубь острова. Сейчас они уже наверняка разрисованы неоновой краской – как тот парень, который пару часов назад увел Люси, – и танцуют в опасной близости от огня, потягивая фруктовые коктейли из аквариумов. Я вспоминаю, как столкнулась с той девушкой, Люси. Интересно, что ей было от меня нужно? В памяти всплывает ее предостерегающий взгляд.
Когда я поворачиваюсь обратно к Касс, она по-прежнему не сводит глаз с дороги.
– Касс, – шепчу я так, чтобы было слышно только ей.
– М-м?
– Все нормально? – осторожно спрашиваю я.
Ее как будто перещелкивает. Взгляд тут же становится внимательным и сосредоточенным, на лицо возвращается прежняя улыбка.
– Конечно, – отвечает она так, будто я спросила что-то идиотское.
Тон убедительный, но я ей не верю. Я делаю еще одну попытку.
– Точно? – Я добавляю в голос участливые нотки, но она только кивает, кладет свою ладонь на мою и морщит лоб, придавая лицу успокаивающее выражение. Мы поворачиваемся к остальным как раз тогда, когда Даг, очевидно, доходит до самой соли шутки, которую рассказывает и которую я не понимаю, но остальные фыркают от смеха.
Бутылка виски продолжает переходить из рук в руки, и я замечаю, что постепенно голоса становятся громче, а темп речи замедляется.
– Думаю, я загляну сегодня на «Полнолуние-пати», – говорит Даг, когда повисает пауза. Язык у него заметно заплетается. – Кто со мной? Нил? Логан?
– Ты же понимаешь, что тебе уже не двадцать? – спрашивает Логан.
– Тебе легко говорить, чувак. Ты уже пристроен, – Даг указывает взглядом на Касс. – А я еще в поиске. Сам знаешь, какие все раскрепощенные на этих вечеринках. Это, блин, сезон охоты.
– Ой, бедные девушки, – смеется Грета.
– Ну-у-у дава-а-айте-е-е, – говорит Даг, растягивая каждое слово.
– Я в деле, – пожимает плечами Нил.
– Касс, ты как? – Логан поворачивается к ней. – Пойдем?
Я могу придумать тысячу занятий, которые я бы предпочла походу на «Полнолуние-пати», но Касс кивает, и я понимаю, каким будет мой ответ.
Когда мы встаем из-за стола и собираем бутылки и использованные стаканчики, ко мне поворачивается Нил.
– Ну что, мисс Брук? Окажете мне честь сопровождать вас на «Полнолуние-пати»?
Он так близко, что я чувствую на щеке его дыхание, а его пальцы касаются моей руки.
– Пожалуй, – говорю я смущенно.
– Отлично, – он широко улыбается. Берет со стола почти пустую бутылку виски и протягивает мне. – Ты не пожалеешь.
На этот раз я делаю большой глоток, допивая оставшееся виски. Оно обжигает мне горло, и я надеюсь, что Нил прав.
5
Касс
Я просыпаюсь от прерывистого писка. В глаза будто насыпали песка, в горле пересохло. Будильник вытащил меня из другого кошмара, из номера того отеля.
Я отключаю будильник, но вибрация продолжается: мозг как будто трясется в черепной коробке. Я издаю стон: как можно было сделать такую глупость? Я всегда ложусь рано, если у меня утром погружение. Зачем только я пила то шампанское? И пиво во «Франжипани»? И все остальное на «Полнолуние-пати», что бы это ни было…
Но я знаю ответы на все эти вопросы. Я наклеила на лицо свою самую лучезарную улыбку, старалась быть максимально веселой и не хотела, чтобы кто-нибудь заподозрил, что на самом деле меня что-то тревожит.
Я пыталась выбросить из головы все, что случилось вчера: конверт с угрозами, странный разговор с Ариэлем, учеником из моей дайвинг-группы. И, кажется, все купились. Кроме Брук. Несколько раз я замечала, что она бросает на меня обеспокоенные взгляды. Я заверила ее, что все нормально: я же только что обручилась, я на седьмом небе от счастья! Но я никак не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Как вчера, когда я уезжала из дома. И могу поклясться, что слышала в джунглях за дорогой у «Франжипани» какой-то шорох. Но, сколько бы я ни пялилась в темноту на деревья, все было тихо.
Я встряхиваю головой, чтобы отогнать воспоминание, и морщусь от внезапной боли.
Хотелось бы мне списать свое состояние исключительно на алкоголь, но я знаю, что дело не только в нем.
Потихоньку, чтобы не разбудить Логана, я тянусь к прикроватной тумбочке. Шарю по ней, пока пальцы не натыкаются на картонную коробочку, заваленную старыми гигиеничками и недочитанными книгами в мягкой обложке. Я вытаскиваю упаковку маленьких белых таблеток, которую спрятала здесь вчера, и меня накрывает стыдом вперемешку с угрызениями совести.
Я обещала себе, что больше не буду их принимать. Но это было до вчерашнего дня. Я осторожно несу коробочку в ванную и, лопнув тонкую фольгу, выдавливаю из блистера одну таблетку. Я даже не наливаю себе воды, а просто кладу «Ксанакс» на язык и набираю столько слюны, чтобы хватило проглотить таблетку. Ее скругленные края царапают горло, и я сглатываю несколько раз, чтобы она точно проскользнула вниз.
Я не протянула и двух недель. Таблетки стали чем-то вроде утешения, когда что-то идет не так, способом заглушить лишние звуки. Я впервые прибегла к ним три года назад, чтобы отстраниться от шумихи в медиа и от всего мира, который ложка за ложкой пожирал все, что писала обо мне желтая пресса. Я не хотела их принимать, особенно учитывая все произошедшее, но врачи уверили меня, что в правильных дозах они помогут. И они помогли.
Я думала, что больше они мне не понадобятся, но ошиблась. Три недели назад я купила знакомую коробочку в одной из аптек Кумвита, где рецептурные препараты продают грузовиками, чтобы удовлетворить спрос всего потока туристов. На этот раз мне нужно было забыть увиденное и поверить, что моя жизнь все еще идет по намеченному плану.
Но вчера я сделала глупость. Знала же, что не надо мешать «Ксанакс» с алкоголем. Теперь расплачиваюсь. Пытаюсь вспомнить, как прошло «Полнолуние-пати», но все, что было после «Франжипани», заволокло туманом. Я силюсь восстановить события: что мы делали на пляже, как я добралась домой… Но в памяти всплывает всего несколько картинок, как на испорченной кинопленке: отдельные кусочки, из которых не составишь целое. Песок между пальцев; жар пламени, которое крутят стоящие слишком близко фаерщики, щекочет мне кожу; мешанина тел в неоновой краске, раскинутые руки, которые отчаянно ищут близости; я открываю дверь нашего дома, в кармане у меня что-то тяжелое; слышу женский голос. Он обрушивается на меня как удар кулака. Женщина не то чтобы кричит, но говорит твердо: «Нет». И снова: «Нет, нет, нет!»
Это что, я? Или кто-то другой? Брук? Грета?
Я снова качаю головой и с радостью обнаруживаю, что теперь она болит чуточку меньше.
Я возвращаюсь в спальню, натягиваю закрытый купальник и убираю волосы в небрежный пучок, и все это время мне не дает покоя один вопрос. Что было у меня в кармане вчера вечером?
Я подбираю валяющиеся на полу шорты и проверяю карманы, но они пусты. Быстрым взглядом обшариваю все поверхности в спальне, но не вижу ничего необычного. Снимаю с пальца кольцо, кладу в красную коробочку и какое-то время стою у прикроватной тумбочки, сжимая в руке упаковку «Ксанакса». Потом задвигаю ящик и запихиваю «Ксанакс» в рюкзак.