Сара Ней – Тренировочные часы (страница 22)

Какая ирония.

Несмотря на пульсирующую боль в голове, цитата заставляет меня улыбнуться. Я поднимаю руку, ощупываю висок, массирую нежную плоть, морщусь.

— Спасибо, я отлично спала. Как убитая.

— Хорошо. Я не знал, где тебя разместить.

— Как я сюда попала?

— Я принес тебя.

С каждым мгновением все лучше и лучше, не так ли?

Мой взгляд перемещается к его рукам — подтянутым и накачанным, но не слишком громоздким. Идеально. Он не качок, но в отличной форме, и я краснею от разглядывания его гладкой загорелой кожи. Его бицепсы невероятны.

Серьезно, это одни из самых красивых рук, которые я видела за всю свою жизнь, хотя, возможно, я все еще пьяна со вчерашнего вечера.

Я видела много рук, бывая на тренировках отца, восхищалась множеством обнаженных торсов. Оценила вид парней, бродящих повсюду в одних облегающих борцовских синглетах, а они ничего не оставляют воображению.

Парень прочищает горло, когда замечает, что я смотрю на него, подносит белую кружку к губам и делает еще глоток, прерывая зрительный контакт.

Боже, он такой милый.

Румянец, который совпадает с моим, распространяется по его щекам.

Он снова откашливается и выпрямляется во весь рост. Он высокий, около где-то метр девяносто, едва не достает до дверного косяка.

— Гм, мне неприятно тебя беспокоить, но у тебя случайно нет «ибупрофена»? У меня голова раскалывается.

На этот раз я громко стону, желая зарыться обратно под его одеяло.

— Конечно, в ванной. — Он одаривает меня приятной улыбкой как раз в тот момент, когда мой взгляд останавливается на маленьком сером мусорном ведре рядом с кроватью. Слава богу, меня не стошнило, иначе сегодняшнее утро было бы еще хуже.

— Я не... меня не вырвало в твоей машине прошлой ночью, да?

Я, возможно, была мертвецки пьяна, но смутно помню разговор, в котором он специально попросил меня не блевать в его машине. Теперь мне интересно, так ли это.

Он смеется, слегка качая головой.

— Нет, но думаю, что была близка. Я всерьез думал, что тебя вырвет.

— Я... ужасно рада, что этого не случилось.

Говоря об ужасе.

Я молчу о том, что вчера ела мексиканскую еду и, если бы меня вырвало в его машине, это было бы кошмаром для нас обоих.

Парень из библиотеки стоит в дверях и смотрит, пока я лежу на его кровати, словно выброшенная на берег морская свинья. Перекатываюсь вперед, намереваясь медленно спустить ноги с его матраса, что легче сказать, чем сделать, когда у тебя похмелье.

— Пожалуйста, не смотри, — бормочу я полушутя.

Он неуверенно движется ко мне.

— Хочешь, помогу тебе встать?

— Нет! Нет, не надо. Я справлюсь. — Глубокий очищающий вдох, глубокий очищающий выдох.

— Не торопись, Доннелли, а не то тебя вывернет на мой ковер.

Господи, он назвал меня по фамилии? Полагаю, в этом есть смысл, учитывая, что он знает, кто мой отец, но все же, звучит немного странно.

— Если не возражаешь, я бы с удовольствием сходила в твою ванную и приняла лекарство от головной боли…

— Могу принести тебе воды. Тебе нужно попить.

— У тебя случайно нет шоколад…

— Шоколадное молоко? Нет, но ты просила его прошлой ночью.

Парень снова хихикает, на этот раз в кофейную кружку.

— Пожалуйста, мы можем не говорить о том, что я сказала вчера вечером? Я не хочу знать. Кажется, эмоционально не способна справиться с этим. — Стону, когда мои ноги касаются ковра. Ноги босые, туфли и носки аккуратно сложны у двери.

Я смотрю в его ожидающее лицо... загорелое, красивое лицо.

Наклоняюсь, чтобы встать, хватаюсь за ближайший комод и выпрямляюсь. Это нелегко, все болит, и, кажется, я умираю.

Никогда в жизни мне так не хотелось забраться под одеяло и спрятаться. Мое лицо, щеки и грудь пылают от стыда.

«Тьфу. Убейте меня. Серьезно, избавьте меня от страданий».

— Спасибо тебе. — Я колеблюсь, не зная, как перейти к следующей теме, указывая на смятые простыни на кровати. — Мы, э-эм…

— Нет, конечно, нет. — Парень отпивает из кружки. — Я спал на диване.

— Ох, слава богу.

Его брови взлетают ко лбу, и я понимаю, что это заявление прозвучало хуже, чем в моей голове — моей пульсирующей, колотящей, кружащейся голове.

— Я не это имела в виду. — Отмахиваюсь я. — Хотела сказать... я ничего не помню с прошлой ночи и проснулась в твоей постели, и понятия не имею, как я сюда попала, и просто... — Дыши глубже, Анабелль. — Спасибо за то, что ты порядочный человек.

— Нет, я понимаю. Все нормально.

— И мне жаль, что ты, вероятно, не выспался прошлой ночью, лежа на диване. Это так неловко, прости. Я никогда не могла спать на своем.

Парень пожимает загорелым плечом.

— Поверь, я спал в местах и похуже дивана.

Я наклоняюсь и хватаю носки. Надеваю один, потом другой, все время стараясь не упасть на задницу.

Поднявшись, хватаю ботинки.

— Где ванная комната?

Он тычет большим пальцем через плечо.

— Прямо через холл, не пропустишь.

— Спасибо.

Парень двигается, обходит меня, когда я высовываю голову в коридор, не уверенная, что там найду. Я не знаю, где нахожусь, и сколько здесь людей.

Сколько парней увидят, как я иду по тропе позора? Один? Три? Пять?

— Я живу один, — раздается его низкий голос, прерывая мои мысли, из, как я полагаю, кухни. — Выходить безопасно. — Пауза. — Хочешь воды или еще чего-нибудь?

Или еще чего-нибудь. Как, например, парализующий дротик в мою задницу, чтобы потерять сознание, проснуться в другой день (или век) и не помнить ничего из этого.

Проделываю короткий путь по коридору, держась за стену, как опору, закрываю дверь позади себя и испускаю громкий вздох облегчения.

Что мне сейчас нужно, так это теплый душ, сон, аспирин, вода и еще немного сна — именно в таком порядке.

Ванная у него приличного размера, почти пустая, если не считать нескольких предметов первой необходимости, разложенных на стойке. Одна раковина, но хорошая, длинная стойка.

Одно темно-синее полотенце для рук сложено аккуратным квадратом.

Это не самая чистая ванная, в которой я когда-либо была, но, честно говоря, я была бы удивлена, если бы это было так. В конце концов, он парень, живущий один — зачем ему содержать дом в чистоте?