Сара Ней – Тренировочные часы (страница 2)
Самое дерьмовое? Нам с Гандерсоном приходится держать головы опущенными, уткнувшись носом в землю, чтобы не попасть в беду, раз уж они за нами наблюдают. Мне пришлось надрываться в тренировочном зале и на матах, чтобы еще раз доказать, что я достоин быть в команде, что они не зря держат меня в составе.
Гандерсон придвигается ближе.
— И не говори, что не подумал об этом сразу же, как только он упомянул о ней.
— Так и есть. — Я достаю из шкафчика чистую рубашку. — Я даже не думал об этом.
Но теперь, когда он упомянул…
— А почему нет? — понижает он голос, подначивая меня. — Думаешь, не сможешь справиться с дочкой тренера?
Я резко вскидываю голову и убеждаюсь, что нас никто не слушает.
— Господи Иисусе, ты можешь не говорить об этом дерьме здесь? Если кто-нибудь услышит, нам обоим крышка.
Рекс отступает на шаг, ударяя меня по бицепсу.
— Подумай об этом, парень. Ты тр*хаешь дочь тренера, потом хвастаешься
Я натягиваю рубашку через голову.
— Мы даже не знаем, как она выглядит. Она может быть «упаковкой».
«Упаковкой» мы называем того, кого бы тр*хнули, только если бы их лицо было закрыто бумажным пакетом. Уродок.
— Может, да, а может, и нет. Есть только один способ это выяснить.
Я комкаю полотенце, прицеливаюсь и швыряю его в тележку в углу комнаты, попадая точно в центр. Раз плюнуть.
— Прекрати нести чушь, пока тебя не вышвырнули из команды.
— Я не в команде, — уточняет Рекс. — Я всего лишь менеджер команды. Ни одна телка не хочет меня тр*хнуть.
Это правда. В пищевой цепи жизни, как менеджер команды, Гандерсон находится на нижней ступени после того, как девушки пируют на бесконечном банкете из спортсменов и другой студенческой элиты. Они скорее тр*хнут сотню из нас, чем одного такого, как он.
Он наш прославленный водонос.
— К тому же, — продолжает Рекс, хватаясь за соломинку, — ты гораздо красивее меня.
Тоже верно подмечено.
— Назови хоть одну причину, почему я должен продолжать слушать твою чушь. Зачем мне рисковать своим местом в команде, чтобы сделать что-то настолько идиотское?
Даже если было бы чертовски приятно, если бы я мог тр*хнуть ее. Кем бы она ни была.
— Ты не можешь отказаться от пари?
Еще один хороший аргумент: я никогда не могу отказаться от пари.
Хватаю толстовку из шкафчика и захлопываю дверцу. Поворачиваю кодовый замок.
— О каких ставках идет речь?
«Что за хрень я несу?»
Гандерсон упирается руками в стену.
— Давай придумаем что-нибудь интересное.
Мой смех звучит глухо.
— Должно быть чертовски интересное, чтобы втянуть меня в игру.
— Первый из нас, кто тр*хнет эту цыпочку…
— О, так теперь ты тоже участвуешь?
«Какого хрена?»
— Пока ты сопротивлялся этой идее, у меня было несколько минут, чтобы все хорошенько обдумать.
Ага, точно, как будто в его тупой башке есть какие-то мысли.
Когда я смеюсь, Рекс хмурится.
— Думаешь, я не справлюсь?
Снова смеюсь, поднимая сумку.
— Уверен, что не справишься.
Рекс плетется вслед за мной, как потерявшийся щенок.
— Победитель получит большую спальню.
Останавливаюсь как вкопанный. Я умирал от желания переехать в эту гр*баную спальню, но когда Рабидо съехал, мы с Гандерсоном решили, что сможем взять за нее больше арендной платы, так как она самая большая из трех, а деньги нам нужны больше, чем большая спальня.
— Большую спальню?
Вишенка на торте? В ней собственная ванная комната.
Рекс в подтверждении кивает.
— Большую спальню.
Вся эта дурацкая идея заставляет меня задуматься.
Я поворачиваюсь к нему, на моем лице расплывается ухмылка, такая же, как у него.
Протягиваю руку.
Гандерсон протягивает свою.
«Я хочу эту спальню».
— По рукам.
ГЛАВА 1
Мои родители не могли бы выбрать для меня более женственное имя, но дело в том, что они выбрали его не потому, что оно было красивым или женственным.
Нет.
Они выбрали его из-за
Все всегда было связано с борьбой.
До моего рождения отец, как это часто бывает с мужчинами, хотел иметь сына, который продолжил бы семейные традиции.
Семейная традиция Доннелли: борьба.
Сколько себя помню, спорт течет в крови семьи Доннелли. Борьба — это жизнь моего отца.
Мой ирландский дед занимался борьбой. Как и отец.