Сара Ней – Путь качка (страница 34)

— Я просто говорю.

Джексон ставит тыкву в центр стола, бросая рядом набор для вырезания.

— Что это такое? — спрашивает МакМиллан, прислоняясь бедром к стойке.

— На что, черт возьми, это похоже? — рявкает Джексон.

— Тыква.

Джексон подходит к шкафу и роется в поисках миски, выдвигает ящик и достает нож и две ложки. Хватает рулон бумажных полотенец.

Бесцеремонно вываливает все это на поверхность стола.

— Я могу помочь? — Этот парень, МакМиллан, слоняется без дела и теперь положил руки на спинку стула, намереваясь вытащить его.

— Нет! Иди займись чем-нибудь другим, — огрызается Джексон. — Подальше отсюда.

— Но мне нечего делать, — возражает МакМиллан, все еще не отпуская спинку стула. Он потихоньку вытаскивает его.

— Найди что-нибудь. Убирайся из кухни.

Я вижу, что Джексон все больше расстраивается. Мои глаза расширяются, когда в комнату входит другой парень.

— Что это такое? — Большой парень указывает на центр стола, на тыкву.

— О боже, — протяжно стонет Джексон, и я ухмыляюсь его акценту.

— Я люблю вырезать тыквы. У тебя одна?

— Да, и ты не помогаешь. Ты уходишь.

— Я не могу уйти. Правила тренера — я должен быть здесь.

Джексон закатывает глаза, и МакМиллан наклоняется, чтобы дать большому парню пять.

— Отлично, Айзек.

— Что ты собираешься на ней вырезать? — спрашивает Айзек. — Однажды моя сестра заставила меня вырезать летающего единорога. Эта чертова штука заняла у меня два часа. — Он делает паузу и хмурится. — Куда мы ее поставим? На крыльцо?

— Нет, она заберет её домой. — Джексон выталкивает слова сквозь стиснутые зубы, и только сейчас этот новый парень — Айзек — замечает меня в комнате.

Он улыбается мне, переводя взгляд с Джексона на меня. Медленная улыбка занимает половину его лица. Его зубы белые, но немного кривоватые, и не хватает одного с левой стороны. Может быть, он выбил его случайно локтем на игровом поле во время тренировки?

— Кто ты такая? — Он прямолинеен, но я не возражаю.

— Я Чарли.

— Это мужское имя, — грубо сообщает он мне. Тем не менее, парень улыбается, как будто знает, что Джексон разозлится, если меня будут дразнить.

Так и происходит.

— Это не мужское имя, придурок. Оставь ее в покое.

Джексон то же самое сказал мне при знакомстве, но я не собираюсь указывать на это перед его друзьями, когда он уже раздражен их присутствием.

— Почему ты собираешься забрать тыкву домой, Чак? Не думаешь, что она будет красиво смотреться в этом прекрасном доме?

Я колеблюсь, прежде чем ответить.

— Джексон думает, что на крыльце ее разобьют, и я согласна с ним.

МакМиллан выпрямляется.

— Если кто-нибудь попытается разбить эту тыкву после того, как ты ее вырежешь, я надеру им задницу.

Я смеюсь, не в силах остановиться.

— Ты собираешься каждую ночь сидеть и наблюдать за крыльцом?

— Нет. Я просто узнаю, как гребаный джедай. — Парень звучит довольно уверенно, подчеркивая свои знания рассекая воздух руками в стиле ниндзя.

— Вау. — Я не знаю, что еще сказать, но мне и не нужно, потому что третий парень входит прежде, чем я успеваю сесть.

— Господи Иисусе, — бормочет Джексон, выдергивая стул из-за стола и плюхаясь на него. — Шарлотта, я же говорил тебе, что это должно было случиться.

Хм, разве?

— Кто ты? — спрашивает этот новичок, держа в одной руке пакет с попкорном для микроволновки, а в другой бутылку воды. Он больше остальных не только по росту, но и по размеру. Парень размером с грузовик, с бородой и животом.

— А кто ты? — передразниваю его с улыбкой.

Парень кажется милым, но, может быть, это просто потому, что он легко мог бы надеть бархатный красный костюм и черные ботинки, чтобы поиграть в Санта-Клауса на праздники. Добряк с пухлым животом.

— Я Родриго.

— А я Чарли, друг Джексона.

Родриго наклоняет голову.

— Кто такой Джексон?

Все смеются, и МакМиллан хлопает его по спине.

— Джексон — южный пай-мальчик, Здоровяк. Три-Джей, иначе известный как мудак, который каждое утро запирает ванную, когда ты пытаешься отлить.

Они все снова смеются, включая Джексона, который, кажется, высматривает изъяны в идеально круглой, идеальной формы, идеально окрашенной тыкве в центре их кухонного стола.

— Что будешь вырезать на этой штуке? — спрашивает Родриго, сжимая в кулаке немного попкорна, запихивая его в рот и запивает огромным глотком воды.

— Мы еще не решили, — сообщаю ему, присоединяясь к своему спутнику за столом.

Ударяюсь коленом о его, когда отодвигаю свой стул немного дальше. Наши взгляды встречаются, и в уголках его рта появляется улыбка. Его голубые глаза сверкают, и я вижу, как в них светится веселье.

Его голос звучит ворчливо, но он втайне наслаждается собой, это совершенно очевидно.

— Однажды я вырезал по одной тыкве для каждого дома Гарри Поттера, хотя я когтевранец, — объявляет Родриго. — Мои две сестры — гриффиндорцы, а мой младший брат — пуффендуец, но мы все равно вырезали и слизерин[9].

— Ты такой гребаный ботаник, — сокрушается Айзек, усаживаясь на третий стул. — Меня разделили на два дома, что делает меня крутым.

— Я пуффендуец и гриффиндорец — ты неособенный. Приди в себя, Айзек.

Ого. Откуда все это берется? И кто знал, что спортсмены могут быть такими ботаниками?

— Что, если мы вырежем золотой снитч[10]? — задается вопросом вслух Родриго.

— Или золотой снэтч[11], — со смехом шутит Айзек.

— Мы не собираемся вырезать чертову тыкву в стиле Гарри Поттера. Вы все заткнитесь на хрен, — раздраженно ворчит Джексон.

Вы все.

Ух, как мило. Мне нравится, когда он так говорит.

Я толкаю Джексона коленом под столом и посылаю ему легкую улыбку. Он склоняет голову и возвращает ее, слегка покачивая головой, как будто молча извиняясь за поведение своих друзей.

Я не против. Это своего рода очаровательно, все эти большие парни стоят вокруг, спорят о том, что можно вырезать на переросшем овоще, и разочаровываются, что они не могут принять участие.

— Айзек, тебе следует сбегать в продуктовый магазин и взять несколько таких тыкв. Клянусь, я видел их там вчера. — Родриго задумчиво щурит глаза. — Большие картонные коробки, полные тыкв. Купи себе одну.