Сара Ней – 12 правил, чтобы не влюбиться (страница 3)
Я никогда не был избалованным ребенком, которому доступны лучшие частные школы. У меня с детства были способности к борьбе, но у нашей семьи не хватало денег, чтобы оплачивать дополнительные занятия. Когда я еще учился в средней школе, моя сестра устроилась на свою первую настоящую работу, но вскоре была втянута в судебную тяжбу, в детали которой я не хочу вдаваться. Это значительно пошатнуло наше финансовое положение, поскольку в основном мы жили на сбережения моих родителей. Деньги, отложенные на тренировки и на обучение в университете, также пошли туда.
Поэтому, в отличие от большинства моих друзей, я поступил сюда не благодаря толстенному кошельку родителей. У меня нет невероятной суммы денег на карте или ежемесячного пособия от родителей. Может, у меня и есть особый талант прижимать противника к борцовскому рингу, но в финансовом плане я могу оперировать только стипендией для спортсменов (которую я должен беречь как зеницу ока) и работой. Да, все так, у меня есть работа.
Если я не на учебе или тренировке, то вкалываю – работаю оператором вилочного погрузчика до двадцати часов в неделю на каком-то допотопном складе пиломатериалов в пятнадцати минутах от кампуса, обычно в ночную смену. Эти деньги я трачу на аренду дыры, в которой я живу с Зиком, футболистом Паркером и его двоюродным братом Эллиотом.
Работа – мой единственный способ оплачивать расходы, на которые не хватает стипендии и помощи от родителей: счета и продукты, и, если честно, после этого деньги кончаются. Если кто-нибудь узнает о том, что я вообще работаю, – мне крышка, ведь согласно моему спортивному контракту с университетом Айовы это запрещено. Но тут уж нечего делать, приходится работать ночами, хотя мне следовало бы спать, учиться или как-то иначе отдыхать. В общем, давать передышку моему вечно напряженному телу, которое регулярно терпит удары, поскольку это мой единственный шанс получить образование в одном из десяти лучших спортивных университетов страны.
Еще, конечно, есть дополнительная пара тысяч долларов в год в качестве академической стипендии – их предоставляет страховая компания, на которую работает мой папа. Однако мне бы правда не помешали деньги, которые Зик только что предложил. Пусть это и всего лишь сто баксов.
И вот я снова поймал себя на том, что с живым интересом разглядываю ту девушку. Полностью застегнутый кардиган, сосредоточенное лицо, струящиеся темные волосы; губы сжаты в тонкую линию, и от сосредоточенности кончик языка слегка выглядывает из уголка рта. Пожалуй, я смогу вынести поцелуй с ней.
Я кивнул Зику, зная, что он сдержит слово, и сказал:
– Сойдемся на пяти сотнях.
Он фыркнул:
– Ладно уж, договорились.
Откинувшись на спинку кресла, мой товарищ по команде скрестил свои мощные руки и щелкнул пальцами, поторапливая меня.
– Лучше поспеши к ней, Казанова, а то она перехватит твой бешеный взгляд и сбежит, поджав хвост.
Глава 2
– Вроде бы мы уже выяснили, что я не репетитор.
Девушка сгорбилась над конспектом, держа в руке текстовыделитель. Она по-прежнему не поднимала на меня глаз, но хотя бы не стала игнорировать. Так что на этот раз мне не пришлось переходить к решительным шагам: прочищать горло и стучать по столу. Это определенно прогресс.
– Верно. Это я понял и в первый раз.
Неоновый текстовыделитель завис над раскрытой тетрадью. Девушка закрыла его уверенным движением, после чего вынула из уха наушник. Она, несомненно, ждала, когда я что-то скажу.
– Я могу чем-то помочь?
Она наклонила голову в ожидании ответа, но не оторвалась от книги. Я решил сразу выложить все как есть:
– Можешь меня поцеловать?
Между нами повисло молчание. Девушка не отреагировала
– Ты вообще соизволишь посмотреть на меня, черт возьми?
Это сработало, мне наконец удалось привлечь ее взгляд. Она приподняла голову, длинные каштановые волосы элегантно заструились каскадом по правому плечу. Мы встретились взглядами. Ее глаза оказались ярко-голубыми, с длинными ресницами. Сердцебиение тут же ускорилось. Звучит чертовски клишированно, однако все именно так и произошло. Она посмотрела на меня настороженно, неприветливо сузив голубые глаза, ее ноздри расширились от возмущения. Да уж, совсем не обнадеживает. После этого долгого молчания она вновь вставила наушник в ухо и опустила голову. Текстовыделитель продолжил непринужденно и легко двигаться по лежащему перед ней листу.
– Ты просто смешон, – пробормотала она, невозмутимо отмахнувшись от меня рукой. – Возвращайся к своим друзьям.
– Не могу. – Я старался говорить прямо, без утайки. Судя по всему, она это оценит. Кажется, мы оба терпеть не можем ходить вокруг да около. Что-то общее у нас все-таки есть, от этого и будем отталкиваться.
Она подняла голову и закатила глаза:
– Не можешь к ним вернуться? Что это вообще значит?
Я ухмыльнулся, предвкушая, как она будет потрясена тем, что я сейчас скажу.
– Прости, солнышко, это невозможно. Я здесь с конкретной целью и не могу вернуться, пока она не будет выполнена.
Я поднял руки, показывая, что ничего не могу с этим поделать, взглядом умоляя ее войти в мое положение.
– Во-первых, больше никогда не называй меня солнышко. Мы даже не знакомы. Во-вторых, я не заинтересована в глупых играх, в которые вы, маленькие мальчики, играете. Мне нужно возвращаться к моим делам, так что…
Девушка положила желтый маркер на стол и, покопавшись в письменных принадлежностях, выбрала синий фломастер. Что бы она там ни делала, ее внимание полностью сосредоточено на этом деле. Она вернулась к нему, словно я тут уже и не стоял, нависая над ней, словно я абсолютно невидим со своим ростом метр девяносто.
Несмотря на то что она не привлекала меня так, как, скажем, девушка, с которой можно переспать, мой задор первоклассного спортсмена не давал сдвинуться с места и покинуть игровое поле. Лучше сменить тактику.
Я приблизился к ее стулу, положил большую ладонь на угол деревянного стола. Начал постукивать огрубевшими пальцами по столу в паре сантиметров от ноутбука, посягнув на ее личное пространство. Еще несколько раз проведя ладонью по поверхности стола, я отодвинул стул рядом с ней. Спиной я чувствовал, что мои дружки наблюдают за происходящим с другого конца библиотеки. Любопытные придурки.
Ножки стула заскрипели от движения по старому деревянному полу, отчего в нашу сторону обернулась чуть ли не половина читального зала. Я оседлал его, скрестив руки на спинке, и уверенно посмотрел ей в лицо. Она, склонив голову набок, переписывала конспекты в тетрадь, сверяясь с заметками в ноутбуке. Когда она откинула непослушный хвостик за плечо, я сразу же обратил внимание на гладкую нежную кожу ее шеи, а затем перевел взгляд на маленькие бриллиантовые гвоздики в ушах. Дальше я посмотрел на мягкую ткань кардигана. Последняя девушка из женского клуба, с которой я спал, была в таком же кардигане, поэтому я точно знал, что он мягкий на ощупь. Это форма напыщенных студенток повсюду. Но стоит признать, что у этой девушки определенно есть стиль: и в одежде, и в учебе. И она откровенно игнорирует меня. Я понаблюдал за тем, как она переписывает конспект в тетрадь, еще пару минут, а она продолжала делать вид, что меня нет.
– Зачем ты переписываешь второй раз то, что уже законспектировала?
Девушка протяжно и громко вздохнула:
– Это называется повторение. Так мне легче все запомнить.
Хм, а это неплохая идея. Может, я тоже как-нибудь попробую.
– Кстати, меня Оз зовут. – Я широко улыбнулся ей, обнажив ряд идеально ровных жемчужных зубов. Той самой улыбкой, из-за которой падали стринги, бикини и шортики по всему кампусу, и, если честно, не только в этом университете. Я не из тех, кто ограничивается одним ореолом обитания.
Незнакомка ничего не ответила.
– Оз Озборн, – повторил я на случай, если она плохо слышит, ведь я до сих пор не получил никакого ответа. Ох черт, а вдруг она глухая и может только читать по губам?
Я ждал, когда появятся первые признаки того, что она узнала мое имя. Ждал, когда она удивленно поднимет брови или смутится и покраснеет. Ждал любого знака, который бы показал, что она слышала обо мне. Как-никак, все обо мне слышали. Однако мое приветствие столкнулось с неприятной, даже оглушительной тишиной, девушка была невозмутима. Значит, она либо действительно ничего про меня не знала, либо не слышала меня, либо ей просто было наплевать. Она продолжила водить ручкой по бумаге с характерным звуком.
Уф, вот это я влип. Было неловко сидеть рядом с ней за столом, пока мои друзья пялились на нас. Зик раздулся от самодовольства и злорадства. Сложив руки на груди, парень облокотился на спинку стула. Вместо того чтобы учиться, он заткнул карандаш за ухо и смотрел на меня, словно я актер глупого ситкома. Ну и ладно, черт с ним. У меня все под контролем. Ни одна наглая выдра не смеет выставлять меня дураком, ведь я Себастиан, черт возьми, Озборн. Я прочистил горло и снова настойчиво стал привлекать ее внимание.