Сара Маас – Дом Неба и Дыхания (страница 8)

– Ты тоже неплохо выглядишь, – сказал ей Хант.

Рандалл кашлянул и уткнулся в программку. Эмбер сделала то же самое.

– В этом-то старье? – Брайс коснулась своего голубого платья.

Хант усмехнулся и снова стал поправлять галстук.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не относишься к крутым особям мужского пола, которые ненавидят нарядную одежду, – вздохнула Брайс.

Теперь уже Эмбер кашлянула. Глаза Ханта сверкнули.

– Хвала богам, что я наряжаюсь не часто.

Ответить Брайс помешал негромкий стук в дверь ложи. Вошел официант-сатир с подносом, уставленным фужерами, в которых искрилось шампанское.

– От госпожи Андромеды, – пояснил он, постукивая копытцами.

– Фантастика, – улыбнулась Брайс.

Она завязала мысленный узелок: завтра она пошлет Юнипере букет вдвое больше того, что собиралась. Она взяла фужер, но прежде, чем успела поднести к губам, Хант осторожно коснулся ее руки. После весны она отменила для себя сухой закон, действовавший два года. Однако прикосновение Ханта не было напоминанием пить медленными глотками, а не залпом.

Дождавшись, пока официант уйдет, она спросила:

– Хочешь произнести тост?

Хант полез во внутренний карман пиджака и достал коробочку с мятными пастилками. Во всяком случае, внешне содержимое напоминало мятные пастилки. Не успела Брайс вымолвить хоть слово, как Хант бросил ей в фужер белую таблетку из коробочки.

– Что за Хел…

– Обыкновенная проверка. – Хант посмотрел на фужер. – Если шампанское отравлено или в него подмешан какой-нибудь дурман, оно позеленеет.

– Хотя сатир и говорил, что шампанское прислала Юнипера, можно ли ему верить? – тут же встряла Эмбер. – Мало ли что туда добавили? Спасибо за предусмотрительность! – Она кивнула Ханту.

Брайс собиралась возразить, но… Хант был по-своему прав.

– И как теперь это пить? Твоя таблетка испортила вкус.

– Таблетка на вкус не влияет. – Убедившись, что шампанское в фужере Брайс осталось золотистым, он чокнулся с нею. – Пей до дна.

– Это еще надо проверить, – буркнула Брайс, но выпила.

Вкус шампанского не изменился, словно и не было растворившейся таблетки.

Бра в ложе и люстры в зале дважды мигнули, предупреждая, что до начала спектакля осталось пять минут. Брайс и Хант заняли второй ряд ложи. Отсюда первый ряд партера был едва виден, но она все-таки разглядела сидящую там Фьюри.

Туда же посмотрел и Хант:

– Она не захотела сидеть с нами?

– Угу. – Брайс видела, что Фьюри даже в театр явилась в своей обычной одежде, почти сливавшейся с блестящими черными волосами. – Захотела видеть каждую капельку пота, которую Юнипера уронит во время танца.

– По-моему, она их видит каждую ночь, – игриво заметил Хант.

Брайс лишь двинула бровями. И тут повернулась Эмбер. Мать улыбалась – по-настоящему, без сарказма.

– Как дела у Фьюри с Юниперой? Они же теперь съехались?

– Две недели назад. – Брайс вытянула шею, чтобы получше рассмотреть Фьюри; та листала программку. – Дела у них идут отлично. Думаю, на сей раз Фьюри останется в городе.

– А как твои отношения с Фьюри? – осторожно спросила мать. – Я знаю… у вас были какие-то трения.

Чтобы не смущать Брайс, Хант уткнулся в свой телефон. Брайс рассеянно листала программку.

– Мы постепенно обретаем взаимопонимание, но сейчас вполне ладим.

– Акстар по-прежнему занимается тем, что у нее получается лучше всего? – спросил Рандалл.

– Ага, – коротко ответила Брайс, не желая дальше говорить о ремесле наемницы, каковой была Фьюри. – Но она довольна. Главное, что Юна и Фьюри счастливы вместе.

– Рада слышать, – улыбнулась Эмбер. – Они такая чудесная пара!

На этом можно было бы и остановиться, но надо знать мамочку. Эмбер смерила взглядом дочь и Ханта и без всякого стеснения заявила:

– И у вас была бы чудесная пара, если б вы преодолели свою дурь.

Брайс заерзала на кресле и загородила программкой вспыхнувшее лицо. И почему до сих пор не погасили свет? Однако Хант ничуть не смутился и сказал:

– Знаешь, Эмбер, хорошие события происходят с теми, кто умеет ждать.

От его беззастенчивого, самоуверенного тона Брайс поморщилась и, бросив программку на колени, заявила:

– Сегодня знаменательный день для Юниперы. Давайте не портить его пустой болтовней.

Эмбер молча коснулась коленей дочери и отвернулась к сцене.

Хант допил свое шампанское. У Брайс снова пересохло во рту при виде его широкого, сильного кадыка, словно помогающего проталкивать шампанское в горло.

– А я-то думал, ты любишь поговорить ни о чем.

Выбор у Брайс был невелик: или дальше глазеть на Ханта, пуская слюни, или отвернуться. Не желая портить платье, она перевела взгляд на зрительный зал. Публика торопилась занять места. Многие смотрели в сторону их ложи.

Особенно из фэйских лож справа от сцены. Ни ее настоящего отца, ни Рунна в театре не было, но несколько холодных фэйских физиономий были ей знакомы. Среди них родители Тристана Флинна – провинциальный правитель Хоторн и его жена, а также их дочь Сатия, жуткая снобка, которая сидела между отцом и матерью. Никто из этой сверкающей драгоценностями знати не был обрадован присутствием Брайс. Отлично.

– Напоминаю: сегодня знаменательный день для Юниперы, – пробормотал Хант, лукаво изогнув уголки губ.

– Ты это к чему? – сердито спросила Брайс.

Хант кивнул на напыщенную знать в фэйских ложах:

– Я же чувствую, как ты изыскиваешь способ их позлить.

– И неправда.

– Правда. – Хант наклонился к ее шее. – Я это знаю, поскольку думаю о том же.

В партере и на верхних ярусах замелькали вспышки камер мобильников. Брайс понимала: зрители фотографируют отнюдь не театральный занавес.

Она повернулась к Ханту, лицо которого знала, как собственное. Несколько секунд, показавшихся ей вечностью, они смотрели друг на друга. Брайс сглатывала, однако не могла заставить себя пошевелиться и отвести глаза.

У Ханта дрогнул кадык, но он не произнес ни слова.

Три долбаных месяца этой пытки. Дурацкое соглашение, которое они заключили. Они – больше чем друзья. Больше, но без каких-либо телесных удовольствий.

– Очень здорово, что ты пришла поддержать Юниперу, – наконец произнес Хант.

– Ты так говоришь, будто я принесла большую жертву, – усмехнулась Брайс, откинув волосы за плечо.

Подбородком Хант указал на фэйскую знать, продолжающую глазеть и морщиться:

– Поскольку здесь не посидишь в темных очках и шляпе… да, это жертва.

– Уж лучше бы Юнипера заказала нам места на галерке.

Но Юнипера, желая, чтобы Ханту было удобно, заказала им эту ложу, где каждый мог разглядывать Звезднорожденную принцессу и падшего ангела.

Из оркестровой ямы донеслись звуки оживших скрипок и флейт. Брайс повернулась к сцене. Ее мышцы напряглись сами собой, словно готовясь к движению, к танцу.

Хант снова наклонился к ней и промурлыкал: