Сара Лотц – Три (страница 85)

— Ага! — Еще одна обнажающая плохие зубы улыбка. — Да, я здесь живу.

Она думает, что, может быть, это Йомиюри Мийадзима, смотритель за самоубийцами, который спас Хиро и обнаружил останки Риу. Но это было бы уж слишком большой удачей, так не бывает.

— Я хожу в лес, чтобы забрать вещи, которые люди там оставляют. Я могу продать их.

Элспет отчаянно дрожит, мороз щиплет ее за щеки и заставляет слезиться глаза. Она переступает с ноги на ногу, но это не помогает.

— Много народу сюда приезжает? — Она кивает в сторону брошенных машин.

— Да. Хотите войти?

— В лес?

— До места, где разбился самолет, идти далеко. Но я могу отвести вас туда. Деньги у вас есть?

— Сколько?

— Пять тысяч.

Она роется в кармане и достает оттуда банкноту. Действительно ли она хочет сделать это? Оказывается, что да. Однако здесь она не поэтому. То, что она действительно должна сделать, — это спросить его насчет местонахождения Чийоко, но… Если уж она зашла так далеко, почему бы не сходить и в лес?

Мужчина разворачивается и идет в сторону тропы, а Элспет с трудом, но старается не отставать. Ноги у него кривые, он минимум лет на тридцать старше нее, но, как оказалось, энергии в нем, как у двадцатилетнего юноши.

Он расстегивает цепь, натянутую поперек тропы, и убирает деревянную табличку — краска надписи на ней отслоилась и выцвела. Деревья осыпают ее душем из снежных лепестков, которые как-то просачиваются за шиворот в местах, где шарф сдвинулся. Она слышит собственное хриплое дыхание, которое режет слух. Старик сходит с главной тропы, углубляясь в чащу леса. Элспет колеблется. Никто, кроме Дэниела, не знает, что она здесь (Сэм могла не прочесть ее письмо, которое она отослала по электронной почте только сегодня утром), да и он через несколько дней покидает Японию. Если она попадет в беду, она пропала. Она нащупывает свой телефон. Сигнала нет. Естественно. Она пытается внимательно смотреть по сторонам, выискивая приметы, которые могли бы ей помочь найти дорогу обратно к автопарковке, но уже через несколько минут деревья полностью поглощают ее. Она удивлена отсутствием дурного предчувствия, которого от себя ожидала. «Собственно говоря, — думает она, — все отлично». Время от времени попадаются коричневые прогалины в снегу, где кроны деревьев полностью закрывают землю, да и в этих узловатых корнях есть свое очарование. Сэмюель Хокемейер — морской пехотинец, попавший на место происшествия через пару дней после катастрофы, — сказал, что они выглядят таинственно и зловеще.

И все же, пробираясь по глубокому снегу по следам идущего впереди старика, она не может забыть, что это то самое место, с которого все началось. Целая череда событий, начало которым положили не трое детей, выживших в авиакатастрофах, а, казалось бы, безобидное послание, оставленное перед смертью простой домохозяйкой из Техаса.

Мужчина внезапно останавливается, а потом круто поворачивает направо. Элспет немного отстает, не зная толком, что делать. Но он отходит недалеко. Она осторожно продвигается вперед и замирает на месте, потому что вдруг замечает на белом снегу синее пятно. У подножия дерева, свернувшись клубочком, лежит человек. С ветки над телом змейкой свисает веревка, на оборванном конце которой застыли кристаллы льда.

Старик приседает на корточки и начинает обыскивать карманы темно-синей куртки. Голова трупа наклонена вперед, так что Элспет не видит, мужчина это или женщина. Змейка на валяющемся рядом рюкзаке наполовину расстегнута, и внутри просматривается сотовый телефон и что-то похожее на дневник. Сжатые в кулак пальцы на руках синие, ногти побелели. Сладкий ролл, которым угостил пожилой мужчина в поезде, подкатывает из желудка к горлу.

Элспет рассматривает тело с каким-то нездоровым благоговением — мозг ее, похоже, слабо воспринимает то, что видят глаза. Неожиданно, без каких-то предварительных симптомов, рот ее заполняется выбросом желчи, и она хватается за ствол дерева, зайдясь в судорогах сухих рвотных позывов. Потом жадно втягивает воздух в легкие и трет глаза.

— Видите? — бесстрастным голосом спрашивает старик. — Этот мужчина умер, думаю, два дня назад. На прошлой неделе я нашел пятерых. Из них две пары. У нас тут многие выбирают умереть вместе.

Элспет чувствует, что ее всю трясет.

— Что вы будете делать с телом?

Он пожимает плечами.

— Забирать их приедут, только когда станет теплее.

— А как же его семья? Они могут искать его.

— Все возможно.

Он сует в карман сотовый телефон и выпрямляется. Потом поворачивается, чтобы идти дальше.

Элспет уже увидела в этом месте все, что хотела. Как она могла находить его прекрасным?

— Погодите, — окликает она. — Я тут кое-кого ищу. Одну молодую женщину, которая живет где-то неподалеку. Чийоко Камамото.

Мужчина останавливается, но не оборачивается.

— Вы знаете, где она живет?

— Да.

— Отведете меня к ней? Я заплачу.

— Сколько?

— А сколько нужно?

Плечи его поникли.

— Пойдемте.

Она отступает в сторону, чтобы пропустить старика, а потом следует за ним обратно к автопарковке.

На труп она не оглядывается.

Элспет почти бежит, чтобы не отстать, и в какой-то момент, поскользнувшись, отчаянно молотит воздух руками, умудрившись сохранить равновесие только в самый последний момент.

Он открывает двойные ворота сбоку здания и исчезает внутри, а через несколько секунд Элспет слышит натужное гудение мотора, который тот пытается завести.

Вскоре из ворот, кашляя, как астматик, задним ходом выезжает автомобиль.

— Садитесь, — коротко бросает старик через окно.

Понятно, что она его чем-то обидела: то ли тем, что не захотела дойти до места крушения, то ли тем, что упомянула Чийоко.

Она поспешно забирается внутрь, пока он не передумал. Он выезжает с парковки на дорогу, так же мало обращая внимания на снег и лед на ней, как и водитель такси. Похоже, он едет к краю леса, и вскоре за поворотом она различает припорошенные снегом крыши нескольких деревянных строений.

Старик замедляет ход, и они тащатся мимо ряда продуваемых всеми ветрами одноэтажных домиков. Она замечает проржавевший торговый автомат, наполовину занесенный снегом трехколесный детский велосипед на обочине дороги, кучу покрытых сосульками дров, сваленных у стены одного из домов. Когда они доезжают до окраины деревни, он поворачивает обратно в сторону леса. Дорога здесь покрыта нетронутым слоем снега — ни единый след человека или животного не нарушает его поверхность.

— Здесь кто-нибудь живет?

Он игнорирует вопрос и жмет на акселератор. Машина неуклюже взбирается на небольшой подъем и останавливается в сотне метров от строения из расслаивающихся досок, которое устроилось в мрачного вида нише на опушке леса. Если бы не покосившаяся веранда, окружающая его, и не закрытые ставнями окна, оно напоминало бы сарай.

— Это то место, которое вы искали.

— Чийоко живет здесь?

Старик цыкает зубом и смотрит прямо перед собой. Элспет стягивает промокшую перчатку и роется в кармане в поисках денег.

— Аригато, — говорит она, протягивая их ему. — Если мне понадобится ехать обратно, могу я к вам…

— Идите.

— Я вас чем-то обидела?

— Меня вы не обидели. Я просто не люблю это место.

Это говорит человек, который зарабатывает на жизнь тем, что обирает трупы?! Элспет снова начинает трясти. Он берет деньги, и она выбирается из машины. Она ждет, пока машина сдаст назад, напоследок выпустив из выхлопной трубы облако черного дыма. Она с трудом сдерживается, чтобы не крикнуть: «Постойте!» Завывание мотора быстро затихает вдали — даже слишком быстро, как будто сама атмосфера жадно поглощает каждый звук. Вокруг тихо. Слишком тихо. В каком-то смысле лес выглядел даже более радушно. Где-то в области затылка появляется тревожное ощущение, что за ней наблюдают.

Она взбирается на деревянное крыльцо перед домом, с облегчением отметив для себя, что пол здесь усыпан окурками сигарет. Следы жизни. Она стучит в дверь. В горле першит, и впервые за много лет она ловит себя на том, что хочет закурить. Она стучит еще раз и решает, что, если ей и сейчас никто не ответит, просто уберется отсюда к чертовой матери.

Но уже через секунду дверь ей открывает полная женщина, одетая в неряшливое розовое юката. Элспет пытается вызвать в памяти фотографии Чийоко. Она вспоминает невысокого пухленького подростка с тяжелым взглядом и дерзким выражением лица. И думает, что, может быть, только глаза остались теми же.

— Вы Чийоко? Чийоко Камамото?

Широкое лицо женщины расплывается в улыбке, и она отвешивает легкий поклон.

— Заходите, пожалуйста, — говорит она. Ее английский безупречен и — как и у старика — несет на себе следы американского акцента.

Элспет ступает в узкую прихожую — воздух здесь такой же морозный, как и на улице, — и сбрасывает промокшие ботинки, морщась, когда холодное дерево пола кусается через колготки. Ботинки свои она ставит на специальную полку рядом с кроваво-красными шпильками и несколькими парами грязных домашних шлепанцев.

Чийоко (если это она, потому что Элспет в этом до сих пор не уверена) через дверь жестом приглашает ее в такой же холодный дом, который внутри кажется намного меньше, чем снаружи. Короткий коридор делит его на две зоны, частично закрытые дверьми-ширмами. В дальнем конце Элспет различает что-то наподобие маленькой кухни.