Сара Лотц – Белое безмолвие (страница 17)

Это было то же самое ощущение, которое я испытала перед тем, как упал Уолтер.

День восьмой

Спала я на удивление крепко – хорошо адаптировалась к высоте, только один раз проснулась ночью от умеренной головной боли. К тому же сегодня хороший день. День общения!

Осматривая лагерь, я наткнулась на Паулину Цирцингер, американскую альпинистку, с которой мы мельком встречались в прошлом году на провальной конференции в Банфе. Она немного себе на уме, как выразилась бы моя мама, но о ком не скажешь такого в горах? Было приятно увидеть знакомое лицо и поболтать с ней о всяких подробностях предстоящего восхождения, и я очень благодарна ей, что она не стала вспоминать о событиях прошлого года. У меня сложилось впечатление, что в ее лагере царит напряжение – важные личности сталкиваются в борьбе за статус. Мы поговорили о ее новых защитных чулках, которые она надевала поверх ботинок, и о том, как я буду поджигать мазут в печке в верхних лагерях. Она также принесла хорошие новости: мол, непогода на той стороне не унимается. Паулина, хорошо знавшая Стефани, очень удивилась тому, что та решила предпринять попытку восхождения, ведь недавно она сломала запястье. Словно вторя моим собственным тревогам, Паулина предупредила меня об опасности гонок на пути к вершине. Она, конечно, права, но факты таковы: если я не сделаю это раньше Стефани, вся экспедиция окажется бесполезной.

Я дала ей несколько влажных детских салфеток, которыми обычно подмываюсь. А она использовала ароматизированные – и у нее была от них сыпь в паху!

Об этот тяжело думать, но я не могу отделаться от ощущения, что…

День одиннадцатый

Эри первая из команды Джо добралась до ПБЛ. Ха!

Такое ощущение, что… НЕТ.

День двенадцатый

Не могу больше отмахиваться от этого. Не могу отделаться от ощущения, будто что-то или кто-то постоянно находится на периферии зрения, словно темная тень с левой стороны. От этого я всё время вздрагиваю. Возможно, такая иллюзия вызвана усталостью – я с трудом заснула прошлой ночью, что меня очень расстроило после того, как я хорошо провела здесь первые дни. Меня подташнивает, появился небольшой кашель.

Я чувствую товарищеское отношение к себе, но здесь я уже не должна питаться в столовой Джо. Жизненно важно, важно, важно, чтобы я сделала это без посторонней помощи. Слухи разлетаются тут моментально, и я не доверяю Тому.

Андрей пришел в ПБЛ, но Джо и Тадеуш очень беспокоятся за него. Похоже, у него бронхит, который помешает ему совершить восхождение. Сэм в смятении и не хочет идти наверх без брата. Я знаю, каково сейчас ему. Сегодня я по-настоящему ощущаю отсутствие Уолтера. В животе болезненная пустота.

День тринадцатый

Сходила на разведку к месту у подножия крутого Северного седла, которое метко прозвали «надень „кошки“». Оно находится всего в миле от лагеря, но сейчас высота уже по-настоящему взялась за меня: предательски тянет в легких, и постоянно болит голова. Кашель усилился. Путь к Лагерю I будет крутым, но легким для подъема по льду (местами подтаявшему) и снегу, однако ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только нарастает. Оно не просто неприятное, оно – как бы это сказать – почти грязное. Нет, не грязное – навязчивое. Как будто за мной шпионят.

Нечто подобное было перед тем, как умер Уолтер.

Мне нужен Уолтер, он привел бы меня в равновесие. «Не тупи, крошка, перестань», – сказал бы он.

Впереди ждет беда. Я это костями чувствую…

День четырнадцатый

Провела весь день, готовясь к завтрашнему сложному подъему по Северному седлу к Лагерю I, где будет находиться мое снаряжение.

Тадеуш предложил мне выйти рано, до рассвета, пока солнце еще не согрело снег в седле и он не сделался рыхлым. Говорит, что не знает, как дела у Стеф. Врет. У них с Джо и командой шерпов прекрасная связь, они впитывают все альпинистские слухи, точно губки. В глубине души я злюсь на него за то, что он не проявляет откровенность, но, с другой стороны, я благодарна ему за это. Они с Джо пытаются защитить меня. Мы все знаем, что подобное давление – это прямой путь к принятию неправильного решения. Люди гибли на горе и из-за меньших пустяков.

Ощущение, что за мной следят, никуда не уходит. Стало ли оно сильнее? Думаю, да.

День шестнадцатый

Я снова в ПБЛ, после того как переночевала в Лагере I.

Хорошо, что я послушалась совета Тадеуша и вышла рано – через час я уже вспотела. Легкий, но очень монотонный подъем; местами седло было таким крутым, что казалось вертикальным. Я пользовалась ледорубом Уолтера, который мне очень помогал. Здесь лавиноопасная зона, но из-за этого я почти не беспокоилась. Мне было о чем подумать.

Для книги: Чтобы попасть в лагерь, мне пришлось пролезть под нависающим сераком размером с целый ряд коттеджей стандартной застройки (и да, я таки ускорила шаг, пока двигалась в его тени). Оттуда горстка палаток в ПБЛ выглядела крошечной, как фишки в «Монополии». И снова на то, чтобы разбить лагерь и набрать снега для чая, у меня ушли почти все силы. Печку я разожгла без труда, а это тревожило меня больше всего. Тут повсюду следы предыдущих экспедиций: ветер отшлифовал поверхность льда, под которой виднеются обрывки брезента и нейлона, яркие молитвенные флажки, баллоны кислородной системы «Поиск» и разный пластик. Погода оставалась благоприятной, что редкость на такой высоте, – небольшой мороз, который всё усиливался. Я оказалась там единственной белой, но рядом трое шерпов обустраивали лагерь для своей команды. Они поглядывали на меня, и это как-то успокаивало. Я попыталась поесть, но проглотила всего пару кусков. Еда на высоте имеет другой вкус. Мне всё время кажется, что не хватает соли, а еще я поймала себя на том, что мне ужасно хочется карри и сахара. Дома я никогда не ем шоколад; для меня это горная еда.

Я почти не спала, но у меня будет время отдохнуть перед завтрашним подъемом в Лагерь II.

Если бы еще и не постоянное присутствие этого, можно было бы ликовать.

Потому что ситуация ухудшается.

Когда я поднималась на седло, двое шерпов провешивали там веревки. Но в какой-то момент я задержалась, чтобы оглянуться на склон, и мне показалось, что нас там четверо. Потом посчитала снова – нет, только трое.

Что-то морочило меня, не давало покоя, и я благодарна миссис Райан, моей прежней учительнице английского, за то, что в свое время она заставила меня выучить наизусть поэму Т. С. Элиота «Бесплодная земля» (раньше я ненавидела эти стихи). В памяти намертво застряли строчки:

Кто он, третий, идущий рядом с тобой? Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я, Но, когда я гляжу вперед на белеющую дорогу, Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой…[55]

Это именно то, что я чувствовала вчера. Четко помню, как миссис Райан говорила нам, что Элиота вдохновил рассказ первопроходца Эрнеста Шеклтона о том, как в Антарктике его, словно тень, преследовала какая-то призрачная фигура. Он и его компаньоны были уже на пределе своих сил, их жизни угрожала опасность, когда он пришел к убеждению, что за их группой следит некая мистическая сущность. Еще один человек. Четвертый, хотя их было только трое. Впрочем, Элиот в своей поэме превратил это существо в «третьего, что движется рядом с тобой». Так, может, я ощущаю присутствие Третьего Человека из версии Шеклтона?

Нельзя забывать, что ощущение чужого присутствия является обычным в горах или в любых других экстремальных условиях, опасных для жизни (только ведь моей жизни здесь ничего не угрожает? Или угрожает?).

Но Шеклтон говорил о своем невидимом компаньоне как о дружественной сущности, которая хотела только утешить его и помочь ему выжить. Моя же ощущается по-другому. В ней есть что-то отталкивающее. Какой-то надрыв. Что-то неприятное. Как дурной запах.

Но там, в поэме, разве не Третий Человек, по идее, должен был умереть?

А может быть, меня мучает стресс, связанный с предстоящим одиночным восхождением? Может, я таким образом пытаюсь сотворить себе компаньона, который присоединится ко мне? Уолтер? Нет, нет.

Или еще хуже: а вдруг это гипоксия или начало церебрального отека? Вдруг мой мозг отекает, и от этого у меня появились галлюцинации? Вряд ли. Отсутствуют другие симптомы: нет нарушения равновесия, нет головокружений, а горизонт остается там, где ему и положено находиться.

Если не считать кашля, от которого я не могу отделаться, физически я чувствую себя лучше, чем имею на это право.

Боюсь, что, чем выше я буду подниматься, тем сильнее это будет проявляться. Возможно, меня предупреждают, чтобы я не шла наверх.

Завтра иду в Лагерь II.

Я не могу сдаться, хотя хочу этого. От меня зависят другие люди.

День восемнадцатый

Вернулась из Лагеря II.

ПЛОХО

На этот раз по дороге на седло меня изрядно потрепали ветер и сыпучий зернистый снег.

Но хуже ветра был Третий Человек, который преследовал меня по пятам на каждом шагу. Мучительный, как зловонный запах, он висел на периферии зрения, ограниченного оправой защитных очков. Мне пришлось сделать немалое усилие, чтобы не остановиться и не начать его искать.

Один приятный момент – по пути я легко обошла Уэйда, Тома и Льюиса, которые медленно тащились вверх, используя закрепленные веревки. Льюис весело окликнул меня, но остальные явно испытывали неприязнь ко мне из-за своего уязвленного самолюбия, и это помогло мне с новыми силами двинуться дальше. Шерп, который вел их по склону, засмеялся и крикнул: