Сара Лотц – Белое безмолвие (страница 13)

– Опять хреново себя чувствуешь?

– Просто сил совсем нет.

– Круто. – Он уже опять смотрел на экран. – Я дам тебе знать, когда всё будет готово.

– Об этом можешь не беспокоиться. Делай с этим, что пожелаешь.

– Ты уверен, что сначала не хочешь посмотреть сам?

– Я уверен, Тьерри.

– Там освещение, похоже, вытворяет какие-то фокусы. Есть один кусок, где…

– Я не хочу этого видеть, ты не въезжаешь, что ли? – резко оборвал я его, уже теряя контроль над собой. – Прости. Просто держи всё это при себе, договорились?

Время от времени я ловлю себя на мысли о том, что произошло бы, если бы я тогда действительно просмотрел неотредактированный ролик. Сложилось бы всё по-другому? Возможно, да, а может быть, и нет. Но если отбросить в сторону отчаянное нетерпение Тьерри, все равно – в том, как он смотрел на меня тогда, было нечто такое, на что мне следовало обратить внимание.

В ту ночь, как только я лег в кровать и закрыл глаза, я вновь услышал призрачные голоса и журчание воды. А затем в комнату проник легкий, словно дым, звук моего собственного голоса: «Если я не выберусь, мои последние мысли будут о тебе». Он не должен был звучать так отчетливо, заглушенный фоновым шумом воды. Это просто фокусы моего сознания – именно так, конечно. Тьерри грамотно монтировал записи, но все-таки не настолько.

Я схватил айпод Тьерри и заполз под одеяло. Там я молча лежал и раз за разом проигрывал композицию «Туз пик» в исполнении группы «Моторхед».

Открыв глаза, я заморгал, но не увидел ничего, кроме темноты. Я лежал на боку, свернувшись в позе эмбриона, и что-то толкало меня в бедро. Голый, замерзший, я сначала решил, что просто не помню, как сбросил одеяло и выключил свет. Я поменял положение и похлопал вокруг себя ладонью, но вместо мягких простыней моя рука нащупала шершавую поверхность, а потом соскользнула… на склизкие заплесневелые кости – уфф-фу, нет, нет, нет, нет. В мучительном приступе ужаса я осознал, что мое спасение было просто фантазией. Я по-прежнему находился здесь, в подземелье, в пещере, вместе с Эдом. Затем появилось это ощущение: холодные волосатые руки, точно змеи, обхватывают мою грудь, и сжимают ее, и трут. А дальше в ушах задребезжало: «Пальцы в твоем сердце, парень. Пальцы в твоем сердце. Ты идешь со мной».

Тело парализовало, сработал мочевой пузырь, и этот поток горячей жидкости перенес меня из холодной пещеры обратно в комнату. Тьма сменилась слабым светом, а журчание воды превратилось в стук пальцев Тьерри по клавиатуре. Пульс не замедлялся, дыхание с хрипом прорывалось сквозь стиснутое спазмом горло. Я не смел пошевелиться, боясь, чтобы меня снова не затянуло туда, обратно. Так я и лежал, не двигаясь, пока мокрые от мочи простыни не стали совсем холодными.

Я осторожно потрогал свои бока, едва ли не ожидая, что сейчас нащупаю мертвую плоть Эда. «Сядь. Обернись назад», – прозвучало в голове.

Ничего. Разумеется, ничего там не было.

Потихоньку, чтобы меня не услышал Тьерри, я свернул простыню и скрутил ее в комок. Потом я бросил ее в угол комнаты, а сверху навалил гору грязной одежды, дожидавшейся стирки. Ужас отступал постепенно, как медленно действующий яд.

Я забрался обратно в кровать и снова надел наушники. У Тьерри сейчас снова и снова играла мелодия «Lux Aeterna», «Вечный свет», которую он содрал с саундтрека к фильму «Реквием по мечте» и теперь пытался вставлять в наши ролики при малейшей возможности. Музыка эта, мягко говоря, не помогала мне бороться со страхом, пустившим корни где-то внутри. Я боялся заснуть опять. Так и просидел всю ночь, ожидая, что меня снова увлечет в ту пещеру.

Во время этого бдения я слышал, как Тьерри работал всю ночь напролет, но в семь тридцать он резво ворвался ко мне в комнату, как будто проспал добрых восемь часов.

– Я сделал это, Сай. И уже загрузил.

Я выдавил из себя какое-то невнятное ворчание. Чувствовал я себя хуже некуда.

В то утро мы оба вышли на смену. От недосыпания меня покачивало, я был раздражителен и до сих пор прокручивал в голове свое возвращение в пещеру, которое было слишком уж реальным. А Тьерри, накачанный кофеином и в отличном настроении после ночных трудов, был бодрым, как всегда. Когда Косимо вышел покурить, Тьерри проскользнул в его кабинет, чтобы на компьютере отследить успехи нашего клипа. За стойку он вернулся совершенно ошеломленный.

– Дружище… Дружище! ДРУЖИЩЕ! Ты просто не поверишь. Тридцать тысяч просмотров. Тридцать, блин, тысяч. А видел бы ты комментарии! У народа крышу рвет от этого.

– Серьезно?

– А то!

Он схватил меня за руки и закружил на месте.

– Я же говорил тебе, Сай. Я же, блин, говорил тебе!

Последствия этого могли быть грандиозными, и возбуждение Тьерри стало очень заразительным. Я отбросил в сторону свой страх и стыд за ночной эпизод с обмоченными простынями и уговорил себя просто отпустить ситуацию. Это был успех. Он мог стать нашим прорывом, а в те времена, когда «Ютьюб» и «Твиттер» еще не обрели такую популярность, сам факт того, что наш ролик разошелся по сети с подобной скоростью, был уже большим достижением.

Число просмотров продолжало расти. Мы думали, что интерес к нашему фильму будет стихать, но он постоянно фигурировал в многочисленных перекрестных ссылках, им делились в несметном количестве разных блогов, и в итоге он попал на «Канал 4», посетители которого затеяли настоящую дискуссию по поводу того, подделка это или нет. Следующие несколько дней были пьянящими и захватывающими, и последствия того, что я пережил, постепенно отошли на второй план. Я по-прежнему не хотел смотреть отредактированный ролик, который назывался «Настоящие Пещеры Смерти» (я так и знал), но на комментарии мы с Тьерри отвечали по очереди. Число наших подписчиков стремительно взлетело вверх, у нас были тысячи новых посещений каждую неделю. Вырисовывалась необходимость в новом ударном материале для поддержания интереса к сайту; Тьерри продолжал писать рейтинговые списки, Однако было необходимо извлечь максимальную выгоду из этого успеха.

Но затем накануне Рождества среди комментариев появился вот такой:

Мы с мужем требуем, чтобы вы удалили свое видео. Это неуважение по отношению к мертвым. Мой сын Найджел был одним из тех мальчиков, которые погибли тогда в Куум Пот. Мне тошно смотреть, как вы демонстрируете всем его останки и останки его друзей, не думая о том, какую боль это может кому-то причинить. Пожалуйста, удалите это видео немедленно.

– Проклятье! – Меня охватило чувство стыда. Я провел тридцать шесть часов с останками сына этой женщины и его друзей, но при этом так и не удосужился узнать их имена. – Нам лучше всё это убрать, Ти.

Я думал, что Тьерри со мной согласится. Ведь я всегда считал его альтруистом, мягким, чутким к переживаниям других людей. В отличие от меня, надо полагать. Конечно, меня тогда поразило, как отчаянно он хотел выложить этот ролик в сеть, но в плане прибыли интуиция его не подвела. Однако он только фыркнул и посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Ни за что, дружище. Он по-прежнему находится в струе. Глупо было бы удалять его сейчас, когда мы так близки к тому, чтобы получить заказы на размещение рекламы.

– Но это все равно неправильно, Тьерри. Представь, что это был твой сын.

– Ты что, смеешься надо мной, Сай? Когда это ты успел превратиться в мать Терезу?

«Примерно тогда же, когда ты превратился в бессердечного ублюдка», – подумал я, но вместо этого сказал:

– Это могло произойти со мной там, внизу, Ти.

А потом появилась еще одна мысль: «Может быть, я и сейчас там». Соскальзывание в другую реальность, которое я пережил в ту ночь, когда Тьерри редактировал запись, до сих пор было очень свежо в моей памяти. «Я мертвец, которому снится, что он жив». Но на самом деле я просто насмотрелся разных фильмов. Я не был героем «Лестницы Иакова»[30]. И тут мне следовало бы сказать так: «То, чем моя ситуация закончилась в реальности, оказалось намного хуже того, до чего мог бы додуматься любой сценарист…»

– Но ведь речь идет не о тебе, верно, Сай? Мы заработали это, дружище. Ты это заработал. Неужели ты сам не видишь, насколько мы близки к тому, чего добивались?

В глазах у него блестели деньги: Тьерри, подпитываемый горячим желанием преуспеть, был похож на своих амбициозных родителей в большей степени, чем думал сам.

Ненавидя себя за это, я уступил. В полном молчании мы просмотрели все комментарии под этим постом.

Сочувствуем вашей потере, леди.

Начнем с того, что они вообще не должны были оказаться там, внизу.

Занимаясь таким опасным спортом, чего еще ожидать?

Нет в этом никакого неуважения.

Вы там все идиоты, и это явно подделка.

Очень бы хотел чтобы вы ребята увидели фотографии людей которые погибли в горах был там снимок одного мужика думаю это было в южной Америке или где-то там так он лежал на льду и на нем не было ничего кроме костюма и все подумали что это был какой-то наркодилер а он просто выпал с самолета.

Ты это вообще о чем, чувак?

Вы должны были все проверить это правда.

А потом вот это:

Мне кажется что тот кто сделал этот фильм так любит мертвецов что ему нужно поехать на Эверест это самое высокое кладбище в мире. Вот там трупы повсюду на каждом шагу.

Я поймал на себе внимательный взгляд Тьерри.