Сара Ларк – Земля белых облаков (страница 61)
Наконец Гвин высвободилась из рук Джеймса. Девушке не хотелось терять ощущение чуда, но она понимала, что здесь и сейчас оно не свершится.
– Нам стоит… наведаться к лошадям, – глухо промолвила Гвинейра.
По дороге к конюшням Джеймс вновь взял ее за руку. Немного не дойдя до входа, он остановился.
– Посмотрите! Я еще никогда такого не видел. Словно дождь из звезд!
Заказанный Лукасом фейерверк превзошел все ожидания. Однако Гвинейра видела звезды лишь в глазах Джеймса. То, что она делала, было глупым, неуместным и, без сомнения, неприличным, и все же девушка прильнула к плечу МакКензи.
Джеймс нежно убрал с лица Гвин непослушные пряди волос, которые выбились из прически во время безумной джиги. Его палец с легкостью перышка скользнул по щеке девушки и коснулся краешка ее губ…
Гвинейра приняла решение. Сегодня начинался новый год. В этот праздник было положено целовать друг друга. Девушка осторожно поднялась на цыпочки и поцеловала Джеймса в щеку.
– Счастливого нового года, мистер Джеймс, – прошептала она.
МакКензи медленно притянул Гвин к себе, очень медленно и нежно… Девушка могла освободиться от его объятий в любую секунду, но не хотела этого делать. Не отпрянула она и тогда, когда губы Джеймса нашли ее приоткрытый рот. Гвинейра со всей страстью отдалась поцелую. Она чувствовала себя так легко и естественно, словно внезапно оказалась дома – в месте, которое она так долго искала и где ее ждал целый мир сюрпризов и чудес.
Девушка была словно околдована, когда Джеймс наконец-то выпустил ее из своих рук.
– Счастливого нового года, Гвинейра, – сказал он.
Перешептывания гостей на празднике и нападки Джеральда укрепили Гвин в ее решении забеременеть без помощи Лукаса. Конечно же, это не имело ничего общего с Джеймсом и их полуночным поцелуем – глупостью, о которой Гвин пожалела уже на следующий день.
Она сама не понимала, что на нее нашло. К счастью, мистер МакКензи продолжал вести себя так, словно ничего не случилось.
К проблеме, связанной с беременностью, Гвин решила подойти рассудительно, без каких-либо эмоций. Словно речь шла о разведении коней или овец. При этой мысли Гвинейру охватил глупый истерический смех. Однако глупость в этом деле была неуместна. Нужно было хорошенько обдумать, кто подходил на роль отца для ее ребенка. Немалую роль здесь играла необходимость сохранить имя настоящего отца в тайне, а еще больше ее заботил вопрос о наследственности. Уордены, особенно Джеральд, ни в коем случае не должны были усомниться, что в наследнике течет их кровь. От Лукаса правду, конечно, не скроешь, но Гвинейра была уверена, что ему хватит ума молчать. Ее супруга можно было назвать слишком осторожным, чопорным и чувствительным, но никак не глупым или безрассудным. К тому же положить конец сплетням об их с Гвинейрой браке было, прежде всего, в интересах молодого Уордена.
Поэтому Гвинейра начала трезво размышлять, как мог выглядеть их с Лукасом ребенок. Мать и все сестры Гвин были рыжими; значит, этот цвет волос мог передаться и ее сыну. Лукас был блондином, а Джеймс шатеном… однако Джеральд тоже был шатеном. Шатеном с карими глазами. Если ребенок будет похожим на Джеймса, можно сказать, что он пошел в деда.
Цвет глаз: синий и серый… и карий, если считать Джеральда. Телосложение… вполне подходило. Джеймс и Лукас были примерно одного роста, а Джеральд пониже и приземистее. Да и сама Гвин была намного ниже мужа. Но у нее обязательно родится мальчик, и он наверняка будет похожим на отца. Теперь Гвин оставалось лишь уговорить Джеймса… а впрочем, почему именно Джеймса? Гвинейра решила немного повременить с окончательным выбором. Вполне возможно, что завтра ее сердце уже не будет так отчаянно биться при мысли о Джеймсе МакКензи…
На следующий день Гвин пришла к выводу, что никто, кроме Джеймса, не подходит на роль отца для ее ребенка. Или все же обратиться за помощью к какому-нибудь незнакомцу? Она вспомнила об «одиноких ковбоях» из бульварных романов. Такой мужчина везде был проездом и никогда бы не узнал о ребенке, если бы его родила малознакомая девушка, отдавшаяся ему на каком-нибудь сеновале… Может, стригальщик? Нет, опуститься до такого Гвин не могла. К тому же стригальщики каждый год приезжали снова. Страшно представить, что случится, если один из них станет бахвалиться тем, что переспал с хозяйкой Киворд-Стейшн. Нет, об этом не могло быть и речи. Ей нужен человек, которого она хорошо знает, понимающий и тактичный, чтобы ребенок мог унаследовать лучшие мужские черты. Гвинейра еще раз перебрала в уме всех претендентов, убеждая себя в том, что чувства не играют здесь никакой роли.
Ее выбор пал на Джеймса.
– Итак, во-первых… я в вас не влюблена!
Гвинейра не знала, можно ли назвать эту фразу хорошим началом, но она сама слетела с губ девушки, когда она наконец-то осталась наедине с Джеймсом МакКензи. Со дня праздника прошло около недели. Последние гости уехали вчера, и сегодня Гвин впервые после долгого перерыва снова смогла выехать на конную прогулку. Лукас начал новую картину. Украшенный фонариками сад вдохновил молодого человека, и теперь он работал над сценой праздника. Джеральд последние дни только и делал, что пил и отсыпался, а МакКензи приходилось постоянно выезжать на дальние пастбища и пригонять овец для демонстрации овчарок. За последнюю неделю пастушьим собакам пришлось еще не раз показывать свое мастерство, в результате чего гости купили восемь щенков. Однако малышей Клео среди них не было; они, как племенные животные, остались в Киворд-Стейшн для дальнейшего разведения и теперь повсюду сопровождали мать. Пока что щенки с трудом держались на ногах, но в их таланте никто не сомневался.
Джеймс обрадовался, когда Гвинейра поехала с ним выгонять овец, но затем немного насторожился, потому что девушка всю дорогу молчала. Глубоко вдохнув, она наконец заговорила. То, что она сказала, похоже, развеселило пастуха.
– Ну разумеется, вы не влюблены в меня, мисс Гвин. С чего это вы решили, что я могу так думать, – сказал он, сдерживая улыбку.
– Не смейтесь надо мной, мистер Джеймс! Мне нужно обсудить с вами кое-что очень серьезное…
МакКензи смущенно посмотрел на Гвин.
– Я вас обидел? Простите, мне этого вовсе не хотелось. Я думал, вы тоже… я имею в виду, тот поцелуй… Но если вы хотите, чтобы я вас оставил…
– Забудьте о поцелуе, – сказала Гвинейра. – Речь идет о другом, мистер Джеймс… Джеймс. Я… хотела попросить вас о помощи.
МакКензи придержал лошадь.
– Все, что пожелаете, мисс Гвин. Я ни в чем вам не откажу.
Он серьезно посмотрел в глаза девушки, отчего ей сразу стало сложнее говорить.
– Но это довольно… это неприлично.
– Я не слишком придерживаюсь приличий, – улыбнулся Джеймс. – Я не джентльмен, мисс Гвин. Кажется, однажды мы об этом уже говорили.
– Очень жаль, мистер Джеймс, потому что… То, о чем я хочу попросить… требует от вас такта, присущего настоящему джентльмену.
Щеки Гвинейры пылали от смущения. А что же будет, когда она перейдет непосредственно к делу?
– Возможно, вам хватит и того, что я человек чести? – спросил Джеймс. – Тот, кто держит свое слово.
Немного подумав, Гвинейра кивнула.
– Тогда вы должны дать мне слово, что никому не расскажете о моей просьбе, вне зависимости от того, сделаете вы… вернее, сделаем мы… это или нет.
– Ваше желание для меня – закон. Я сделаю все, что бы вы от меня ни потребовали.
Глаза Джеймса снова странно заблестели, но сегодня в этом блеске Гвинейра видела не дерзость или озорство, а скорее мольбу.
– Давать такие обещания очень необдуманно, – пожурила МакКензи Гвинейра. – Вы ведь не знаете, чего я хочу. Представьте, что я сейчас потребую от вас кого-то убить.
Джеймс рассмеялся.
– Ну, вот мы и перешли к делу, Гвин! Чего вы хотите? Чтобы я убил вашего мужа? Над этим предложением стоит подумать. Ведь тогда вы наконец-то стали бы моей.
Гвин с ужасом взглянула на МакКензи.
– Не говорите такого! Это чудовищно!
– Мысль о том, что я могу убить вашего мужа, или о том, что вы будете принадлежать мне?
– Ни то, ни другое… то есть… и то, и другое… Ах, вы совсем сбили меня с толку!
Гвинейра была близка к тому, чтобы сдаться.
Джеймс свистом подозвал собак, остановил свою лошадь и спрыгнул на землю. Затем он помог выбраться из седла Гвинейре. Она не сопротивлялась. Прикосновения его рук были возбуждающими и в то же время помогли девушке почувствовать себя увереннее.
– Так, Гвин. Сейчас мы присядем и вы спокойно расскажете мне обо всем, что вас тревожит. А затем уже я смогу ответить вам согласием или отказом. И я не буду смеяться, обещаю!
МакКензи отцепил от своего седла небольшой плед, расстелил его на траве и усадил Гвинейру рядом с собой.
– Хорошо, – тихо произнесла она. – Я должна родить ребенка.
– Что значит должна? Никто не может заставить вас это сделать, – улыбнулся Джеймс.
– Я хочу ребенка, – поправилась Гвинейра. – И мне нужен отец ребенка.
– Я не понимаю… – МакКензи наморщил лоб. – Вы ведь замужем.
Гвинейра чувствовала близость Джеймса и тепло земли. Было так хорошо сидеть здесь на солнышке и наконец-то высказать то, что так долго ее тяготило. И все же она не смогла удержаться от слез.
– Лукас… он не может. Он… он… нет, я не могу этого сказать. В любом случае… при этом у меня еще ни разу не шла кровь и мне никогда не было больно.