Сара Ларк – Рай на краю океана (страница 99)

– А почему я должна злиться? – заметила Хизер. Похоже, она уже забыла о холодных взглядах, которыми одаривала его еще несколько минут назад. – Теперь можно сказать, что так было даже лучше. Если бы мы остались вместе, что со мной стало бы? Жена торгового представителя…

Это прозвучало несколько пренебрежительно, однако Уильям лишь улыбнулся. Ясно же, она просто кичится своим приобретенным богатством. Сейчас она – владелица роскошного дома. Его ранг ниже, сколько бы он ни продал швейных машинок. Возможно, ему никогда не добиться своими силами такого богатства, даже если он поднимется вверх в иерархии компании «Зингер». Зато у него есть другие качества. Уильям слегка накрыл руку Хизер ладонью, погладил ее пальцы.

– Теперь ты можешь стать одной из первых женщин на Южном острове, которые приобрели швейную машинку, – пошутил он. – Это маленькое чудо, и в отличие от работы с ниткой и иголкой руки остаются при этом такими же мягкими и нежными, как и прежде. – Он погладил каждый палец по отдельности, мягким голосом перечисляя, от скольких стежков избавляет современный «Зингер» ухоженные женские руки, и вскоре, дыша уже тяжелее, перешел к более конкретным вещам, которыми можно заполнить сэкономленное время.

В конце концов повариха Хизер и горничная неожиданно получили свободный вечер, дети – слегка приправленный снотворным напиток, а Уильям – весьма отрадную первую ночь на Южном острове. Хизер вспомнила все, чему он ее научил, – казалось, женщина истосковалась по любви. Сомнений не было, мистер Редклифф был хоть и джентльмен, но холоден как рыба.

– Ты ведь занимаешься и обслуживанием покупателей, не так ли? – спросила Хизер, когда на рассвете они наконец в последний раз оторвались друг от друга. – К тебе можно обратиться, если с этой… э…. швейной машинкой что-то будет не так?

Уильям кивнул и погладил ее по-прежнему плоский живот. Похоже, мистер Редклифф не собирался заводить еще детей, однако Хизер сказала ему, что они постоянно пытаются. Возможно, сегодня они сделали еще один шаг к цели…

– К обычным клиентам я захожу, когда предоставляется случай, – прошептал Уильям, пробираясь ниже. – Но если клиент особенный…

Хизер улыбнулась и изогнулась под его рукой.

– Конечно, мне еще понадобится подробный вводный курс…

Пальцы Уильяма играли с мягкими светлыми волосами на лобке.

– Введение – это моя специальность…

Хизер понадобилось два дня в его номере отеля, чтобы в совершенстве овладеть техникой. После этого она подписала договор о купле-продаже швейной машинки.

Ликуя, Уильям отослал его в Веллингтон. Пребывание на Южном острове начиналось великолепно.

Глава 7

Тимоти Ламберт лежал в гипсе вот уже пять месяцев. Он вытерпел жуткие боли, терзавшие его на протяжении первых месяцев, и томительную скуку последних недель, сделавшую его неугомонным и нетерпимым. На руднике Ламберта все шло совершенно не так, как он хотел. После несчастья никто не воспользовался множеством шансов обновить и изменить шахты. Тиму не терпелось снова вмешаться. Но если отец и приходил к нему, то, похоже, предварительно напивался, чтобы собраться с духом, и смотрел на сына стеклянными глазами, отвечая на его вопросы по руднику общими фразами. Это выводило Тима из себя, но он пережил невежество отца, причитания матери – и, кроме того, ему почти всегда удавалось улыбаться, шутить и проявлять оптимизм, когда вечером к нему заходила Лейни.

Берта Лерой с восхищением замечала, что Тим никогда не вымещает на ней свое дурное настроение, как обычно бывало с другими постоянными посетителями. И как бы плохо ни было ему в последнее время, сколь отчаянно ни вцеплялся он в одеяло, на руку Лейни его пальцы ложились всегда с осторожностью, словно касаясь пугливой птички. Сама же Лейни, судя по всему, целый день только тем и занималась, что собирала истории, дабы подбодрить Тима. Она смеялась с ним, комментировала местные сплетни резкими и точными замечаниями, читала ему, играла с ним в шахматы. Тима удивляло, что она умеет играть в шахматы, но в историю о ее происхождении – Лейни продолжала утверждать, что происходит из семьи рабочих в Окленде, – он не верил. Достаточно было задать пару вопросов о важнейших постройках Окленда, чтобы понять: девушка никогда не видела этого города.

Ежедневные визиты Лейни подбадривали Тима, но в то время, как недели тянулись мучительно медленно, его надежды на день, когда его освободят от повязок, крепли с каждым днем. Когда эксперт из Крайстчерча наконец назначил дату и объявил, что приедет в середине июля, Тим едва сдерживался от радости.

– Не могу дождаться возможности смотреть на тебя не снизу, – смеясь, говорил он, когда Лейни зашла к нему во второй половине дня. – Смотреть на всех людей снизу вверх – это ужасно! – Они давно уже перешли на дружеское «ты». К счастью, хотя бы это право удалось отвоевать у девушки.

Илейн нахмурила лоб.

– Если бы ты был столь же маленького роста, как я, то давно уже привык бы к этому, – поддразнила она молодого человека. – Кроме того, говорят, Наполеон был очень низеньким.

– Зато он мог сидеть верхом! Как там поживает Приятель? Ждет меня?

После несчастного случая Илейн забрала мерина Тима. Никто из Ламбертов сразу не поинтересовался, где лошадь, и серый в яблоках конь просто остался в конюшне мадам Кларисс. Та не жаловалась, пока Илейн обеспечивала его кормом, благо торговец зерном все равно выписывал счета за питание коня Ламбертам, как велел Тим. Баньши радовалась тому, что у нее появилась компания, а Илейн попеременно выгуливала то ее, то мерина. Тим с удовольствием слушал ее ежедневные отчеты. Уже только ради этого стоило работать.

– Конечно, – ответила Илейн. – Думаешь, ты сразу сможешь ездить верхом?

Илейн очень хотелось разделить оптимизм Тима, но в ушах все еще звучали страшные прогнозы обоих врачей. Что, если кости Тима срослись не настолько хорошо, как он надеялся? Если он все же не сможет ходить или в лучшем случае будет передвигаться на костылях? Она не хотела напоминать Тиму об опасениях доктора Лероя, но страшилась их с той же силой, что и прежде, когда думала о дне, назначенном для снятия гипса.

– Если я не смогу больше ездить верхом, значит, я умер! – сказал Тим, и Илейн рассмеялась.

Подобные слова говорила ее бабушка Гвин, и ей очень хотелось рассказать Тиму о неутомимой пожилой леди. Но осторожность заставила ее промолчать. Лучше не посвящать в истинную историю своей жизни никого. А то, что у ребенка рабочих из Окленда не может быть бабушки в статусе «овечьего барона», было ясно даже глупцу.

– Но необязательно ведь в первый же день… – робко произнесла она.

Следующие недели Тим проводил, вынашивая планы своей жизни после освобождения от гипса, в то время как Берта Лерой все больше грустнела. Наконец она отвела Илейн в сторону за день до визита специалиста.

– Просто будьте завтра здесь, когда снимут повязки. Вы нужны ему, – мрачно, почти с угрозой в голосе произнесла она.

Илейн удивленно посмотрела на нее.

– Он не хочет, чтобы я присутствовала при этом, – с легким сожалением произнесла девушка. – Я должна прийти позже…

– Он думает, что сможет стоять и улыбаться вам, – с горечью заметила Берта, указывая на пару костылей, стоявших у стены в палате Тима. – Вот, это Мэтт недавно принес. Столяр изготовил их по картинкам из соответствующих каталогов, поскольку доктор Портер не захотел привозить их. Нелли Ламберт сказала Тиму, что они слишком неудобны в транспортировке. Но она никогда не умела воспринимать правду…

– Какую правду? – По спине Илейн пробежал холодок. – Говорили ведь, что никто не может точно знать, хорошо ли срастутся его переломы. А теперь… Тим настолько уверен, к тому же у него давно ничего не болит…

– Деточка… – Берта вздохнула и мягко подтолкнула Илейн в сторону жилых комнат, расположенных дальше по коридору. – Думаю, для начала мы выпьем чаю… а потом я попытаюсь донести до вас то, что его ждет. Тим, к сожалению, слушать не хочет, а Нелли…

Подавленная, Илейн последовала за супругой врача. Она знала, что все будет не так просто, как надеется Тим. Но то, что говорила миссис Лерой, звучало гораздо серьезнее, чем все ее опасения.

– Лейни, – заговорила о главном Берта, когда перед ними стояли две чашки с дымящимся чаем, – даже если бы Тим был прав в своем оптимизме, чего я желаю ему от всего сердца…

«…но не верю», – добавила про себя Лейни.

– …даже если его кости срослись идеально, все равно завтра он ходить не сможет. Ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю или месяц… – Берта помешала чай.

– Но мой брат сразу смог ходить после перелома ноги, – сказала Лейни. – Да, он немного хромал, но…

– Сколько ваш брат пролежал в постели? Пять недель? Шесть? Вероятнее всего, и того меньше, мальчишку ведь не удержать в доме. Позвольте, я угадаю. Спустя три недели он весело скакал на костылях и на одной ноге, я права?

Лейни улыбнулась.

– Через неделю. Только мама не знала…

Берта кивнула.

– Ну вот. Боже мой, Лейни, не можете же вы быть настолько наивной! Эта лошадь, о которой вы ему постоянно рассказываете. Вы тренируете ее. Зачем вы это делаете?

Илейн удивилась.

– Чтобы она не утратила навыков. Если лошадь долго будет стоять, у нее ослабеют мышцы.

– Видите? – довольно кивнула Берта. – А как думаете, насколько ослабли бы мышцы у лошади, если бы она пролежала без движения пять месяцев?