Сара Ларк – Рай на краю океана (страница 95)

– Мисс Кура выступала в опере! – поведала мать Калева. – Она ездила в турне с международным ансамблем. И в Австралию, и на Северный остров. Разве это не волнительно?

Дамы согласились с ней, но говорили при этом таким покровительственным тоном, словно подтверждали, что бродячая проститутка ведет очень разнообразную жизнь.

– Наверняка можно познакомиться с множеством интересных мужчин! – тут же заметила тетка.

Кура кивнула.

– Да.

– Наш Греймут, наверное, меркнет на этом фоне, – захихикала кузина.

– Нет, – ответила Кура.

– Что вас вообще привело сюда, мисс Мартин? – слащавым голосом поинтересовалась тетка. – Я хочу сказать, что вряд ли можно сравнить работу в пабе с высоким искусством оперного пения.

– Вряд ли, – согласилась Кура.

– Хотя, конечно, вы уже, по всей вероятности, познакомились со здешними интересными мужчинами… – с улыбкой произнесла кузина, бросая многозначительный взгляд на Калева.

– Да.

До сих пор Калев лишь молча прислушивался к разговору, глядя при этом на Куру почти с таким же восхищением, как и в пабе, когда она пела «Хабанеру». Ее умение убивать любой разговор произвел на него такое же сильное впечатление, как и музыкальный талант.

Впрочем, после непродолжительной паузы он решил, что должен вмешаться.

– Мисс Кура путешествует по Южному острову, собирая песни различных племен маори, и составляет каталог, – заявил он. – Это очень интересно, и я чувствую себя весьма польщенным, поскольку она позволила мне участвовать в проекте. Может быть, поработаем над хака еще немного, мисс Кура? Или, возможно, еще одну партию флейты? Думаю, это порадует и наших слушателей…

Он подмигнул ей, избавляя от общества остальных дам. Кура казалась спокойной, как всегда.

– Мне весьма неловко, мисс Кура. Судя по всему, мои родственники подозревают вас в том, что вы… э-э… и я… – Калев покраснел.

Кура одарила его очаровательной улыбкой.

– Мистер Калев, что бы там ни думали ваши родственники, но замужество с вами – это последнее, что может быть в моих планах на жизнь.

В удивленном взгляде Калева читались облегчение и некоторая обида.

– Вы считаете меня настолько отталкивающим?

Кура звонко рассмеялась. Неужели этот мужчина ничего не замечает? Ни ее мягкого сближения во время поминальной церемонии, ни флирта в пабе, ни того, что сегодня она вообще согласилась прийти, – все это должно было убедить в наличии интереса любого мужчину. Кура подняла руку и медленно провела ладонью по его лбу, щеке, задержалась в уголке рта, описала пальцем маленький кружок, а затем спустилась пальцем по шее. Такие ласки сводили Уильяма с ума. Однако Калев, похоже, толком не знал, что с этим делать.

– Я не считаю тебя отталкивающим, – прошептала Кура. – Но замуж я не собираюсь. Поскольку я музыкант…

Калев энергично закивал.

– Конечно, конечно. Я так и думал. Так что вы… не обижаетесь… на все это?

Кура закатила глаза. Она прикоснулась к этому парню, погладила его, попыталась возбудить. А он думает о приличиях!

Когда вскоре после этого он идеально проводил ее до порога и вежливо попрощался, она предприняла еще одну попытку. Она пододвинулась ближе к нему, улыбнулась и подняла лицо, слегка приоткрыв губы.

Калев покраснел, но не попытался поцеловать ее.

– Может быть, завтра после полудня мы могли бы продолжить работу над хака в пабе?

Кура огорченно кивнула. Калев безнадежен. Но хотя бы музицировать с ним приятно. То, как он с ходу записывает речитатив и музыку маори, делая ее, таким образом, понятной для других музыкантов и давая возможность исполнять ее, приводило девушку в восхищение. Еще увлекательнее казалось ей соединение этой музыки с европейскими инструментами. До сих пор Кура не интересовалась композицией, но процесс ее завораживал.

На протяжении последующих недель занятия песнями предков заполнили ее дни, однако ночи были по-прежнему одинокими – как ни пыталась она подбодрить Калева. Наконец она почувствовала прилив надежды, когда он попросил ее связаться с местным племенем маори.

– Я вполне представляю себе, как звучит хака. Вы удивительным образом соединяете различные голоса, мисс Кура. Но я хотел бы разок послушать это вживую и увидеть танцы. Как думаете, племя устроит для нас постановку хака?

Кура кивнула.

– Да, конечно. Это часть приветственного ритуала, если прибывают почетные гости. Вот только я не знаю, где живет ближайшее племя. Возможно, нам придется провести в дороге не один день…

– Если вы не против, – произнес Калев. – Я уверен, что отец отпустит меня.

Отец Калева, как уже выяснила Кура, был очень великодушен в отношении того, что касалось времени его сына, – по крайней мере если он проводил его с Курой. Впрочем, девушка задавалась вопросом, действительно ли на руднике могут почти каждое утро и день обходиться без руководства, ведь работать над хака можно было только тогда, когда паб был закрыт. Миссис Биллер то и дело приглашала Куру на чай, что, впрочем, было пустой тратой времени, однако Кура полагала, что играть на идеально настроенном рояле Калева в салоне Биллеров гораздо приятнее, чем в прокоптившемся пабе Пэдди. Поэтому она сначала договаривалась музицировать с Калевом, а затем пила чай с его матерью. У всего этого существовал приятный побочный эффект: к чаю миссис Биллер подавала исключительно разные вкусности. Это позволяло Куре экономить на еде в течение целого дня.

– Мне нравится, когда молодые люди хорошо едят! – восхищалась миссис Биллер, когда Кура грациозно, но в огромных количествах поглощала ее сэндвичи и пирожные.

– Спасибо, – отвечала Кура.

Они разыскали ближайшее племя маори неподалеку от Пунакайки, крохотного городка между Греймутом и Уэстпортом. Скальное образование под названием «Блинные скалы» было очень знаменито в здешних местах, как с восхищением рассказывал Калев, когда Кура назвала ему это место. Несмотря на то что молодой человек не интересовался практическим горным делом, он восторгался геологией, а потому предложил совместить визит к племени с осмотром скал. Может быть, там неподалеку найдется гостиница, где можно провести ночь.

– Племя пригласит нас остаться на ночь у них, – заметила Кура.

Калев кивнул, но было заметно, что он нервничает.

– Не знаю… прилично ли это? Я ни в коем случае не хотел бы вас оскорбить.

Кура рассмеялась и снова попыталась расслабить его поглаживанием волос и шеи. При этом она коснулась его бедром, но, судя по всему, Калев чувствовал себя крайне неловко.

– Калев, я наполовину маори. Все, что прилично для моего народа, приемлемо и для меня. И вам тоже придется подружиться с обычаями моего народа. Ведь мы хотим попросить племя поделиться с нами своим песенным наследием, совершенно особыми племенными хака. Но ничего не получится, если вы будете относиться к этим людям как к экзотическим животным.

– О, я очень уважаю…

Но Кура уже не слушала его. Может быть, из уважения к обычаям ее народа Калев отпустит поводья. А пока что она проводила ночи, гладя сама себя и мечтая об Уильяме.

Путешествие к Блинным скалам в карете Куры и с ее лошадью заняло почти целый день. В принципе, она надеялась, что они поедут в более быстрой упряжке из конюшен Биллеров. Но Калев столь же мало разбирался в лошадях и упряжках, как и в девушках. Поэтому оба обрадовались, услышав, что к Блинным скалам лучше дойти пешком, чем мучиться с повозкой на довольно тяжелой дороге. Кроме того, приближалась гроза, что всегда несколько тревожило лошадь Куры.

Однако, по словам хозяина паба в Пунакайки, который также сдавал несколько комнат, для Блинных скал погода была идеальной.

– По-настоящему впечатляет, только когда очень высокие волны. Тогда кажется, что блины жарятся на гейзере! – смеясь, произнес мужчина и с довольным видом принял деньги за две отдельные комнаты. Конечно, он был уверен в том, что эта молодая пара хотела одну, но ему было все равно, где в конечном счете будут спать эти двое. Впрочем, это не помешало ему по прибытии со строгим лицом потребовать у них свидетельство о браке. Успех этой парочки поднял ему настроение, и он с удовольствием предложил свои услуги в качестве гида.

Таким образом, Кура и Калев шли между странных, круглых, словно блины, скал вдоль ревущего моря. Распущенные волосы Куры развевались на ветру. Она выглядела просто потрясающе. Впрочем, на Калева это не производило впечатления; он самозабвенно читал лекции о плотности известняка и воздействии силы воды.

Зато красота Куры привлекла внимание двух молодых маори, которые заговорили с ней и предложили провести двух путешественников к племени. При этом выяснилось, что они уже слышали о Куре. Ее признали тохунга самое позднее после ее гастролей у племени под Бленемом, и молодые маори с нетерпением дожидались возможности послушать ее музыку. На самом же деле они не сводили глаз с груди и бедер Куры, что свидетельствовало о других желаниях. Калев заметил это и смутился. Он настоял на том, чтобы принять приглашение не сразу, а отправиться в деревню маори на следующий день.

– Что-то эти ребята не вызвали у меня особого доверия, – встревоженно заметил он, ведя Куру обратно в паб. – Кто знает, что бы они сделали с нами, если бы мы пошли за ними в глушь просто так. Ведь скоро совсем стемнеет.

Кура рассмеялась.

– Они ничего бы с нами не сделали, хотя со мной они не отказались бы кое-что устроить. Не смотрите так, Калев, мне ведь это только льстит! Возможно, на протяжении всего пути они устраивали бы всяческие головокружительные трюки, чтобы выманить меня из вашей постели в свою…