Сара Ларк – Рай на краю океана (страница 26)

– Ты не можешь получить все, Кура. Замужние новозеландки не поют в оперных театрах Европы. И уж тем более, если мужу нравится корчить из себя «овечьего барона»!

Гвин закусила губу. Последнее замечание явно было ошибкой. Это не укрылось от Куры.

– Значит, ты признаешь! Вы считаете, что Уильям охотится за приданым! Вы думаете, что ему нужна не я, а Киворд-Стейшн! Но вы ошибаетесь. Уильяму нужна я, я одна! А мне нужен он.

Гвин пожала плечами. Никто не сможет упрекнуть ее в том, что она не пыталась отговорить Куру повременить с замужеством.

– Так забирай его, – спокойно произнесла она.

– Мистер Мартин? – Джеймс МакКензи окликнул Уильяма, когда тот, сияя, словно медный грош, выходил из главного дома Киворд-Стейшн.

Гвинейра только что сообщила ему, что не возражает против его сватовства. Раз мать Куры ничего не имеет против, она начнет подготовку к свадьбе.

Конечно же, Джеймс знал об этом, а потому уже несколько дней пребывал в дурном расположении духа. Гвинейра попросила его не вмешиваться в это дело, но он просто не мог удержаться, чтобы не попробовать этого Уильяма как следует на зуб. Он преградил ему путь, практически угрожающе возвышаясь над ним.

– У вас ведь нет планов на сегодня? Разве что, может быть, отпраздновать успех, я так полагаю. Но вы берете кота в мешке. Ведь до сих пор вы даже не видели Киворд-Стейшн. Вы позволите устроить вам экскурсию?

Улыбка застыла на лице Уильяма.

– Да, конечно, но…

– Никаких «но», – перебил его Джеймс. – Мне будет очень приятно! Идемте, седлайте коня, и мы немного прокатимся.

Уильям не осмелился возразить. Да и зачем, в принципе, это делать, если ему уже много недель хотелось осмотреть Киворд-Стейшн? Возможно, было бы лучше иметь иного проводника, нежели мрачный супруг миссис Гвинейры, но тут уж ничего не поделаешь. Он послушно направился в конюшню и надел седло на свою лошадь. Обычно он уже не делал этого сам: чаще всего в конюшне околачивался кто-то из мальчишек-маори и мог взять эту задачу на себя. Однако сегодня он не осмелился перепоручить это дело кому-нибудь другому. Джеймс МакКензи наверняка подыскал бы для такого случая не очень-то дружелюбное замечание. Он терпеливо ждал у конюшни со своим каурым жеребцом, пока Уильям выведет свою лошадь и сядет в седло.

Джеймс без дальнейших слов выехал на дорогу, ведущую в сторону Холдона, но затем свернул и поскакал в направлении деревни маори. Уильям видел поселение впервые и был удивлен. Он готовился увидеть примитивные хижины или палатки; вместо этого здесь обнаружился красивый общинный дом, украшенный богатой резьбой и стоявший у самого озера. Камни у земляной печи приглашали присесть.

– Варенуи, – заметил Джеймс. – Вы говорите по-маорийски? Вам нужно научиться. И было бы неплохо наряду с традиционным празднеством устроить свадебную церемонию по обычаям народа Куры.

Уильям с отвращением скривился.

– Не думаю, что Кура считает этих людей своим народом, – заметил он. – И я совершенно не собираюсь ложиться с Курой в постель перед всем племенем, как предписывают обычаи маори. Это против всяких приличий…

– Только не для маори, – добродушно произнес Джеймс. – И вам совершенно не обязательно ложиться с ней при всех. Довольно разделить с ней ложе, поесть и выпить с этими людьми… Мать Куры будет рада. И к вам сразу же начнут лучше относиться. Тонга, вожак, признаться, не в восторге от того, что вы берете ее замуж.

Уильям криво усмехнулся.

– Что ж, в этом вопросе у вас с Тонгой много общего, правда? – воинственно поинтересовался он. – Что все это значит? Мне стоит ожидать копье в спину?

Джеймс покачал головой.

– Нет. В принципе, эти люди не любят насилия.

– Ах, вот как? А отец Куры?

Джеймс вздохнул.

– В той или иной степени это был несчастный случай. Пол Уорден провоцировал маори до предела. Но его убийца был не отсюда. Несовершеннолетний глупец с фермы Сайдблоссома, которому довелось пережить весьма неприятный опыт с пакеха, когда он был еще совсем ребенком. Пол поплатился не за собственные грехи. Тонга искренне сожалел о его смерти.

– Это ему мало помогло! – съязвил Уильям.

На это Джеймс ничего не ответил.

– Я просто хотел сказать, что для всех участников этого дела было бы лучше, если бы вы поладили с маори. Я уверен, что Кура тоже обрадовалась бы.

На самом деле Джеймс хоть и придерживался мнения, что Куре не нравится ничего, кроме исполнения собственных внезапных прихотей, но это он решил оставить при себе.

– Тогда пусть Кура сама мне об этом скажет, – заявил Уильям. – Впрочем, мне все равно, мы можем пригласить этих людей на свадьбу. Ведь это будет праздник для прислуги, верно?

Джеймс резко втянул в себя воздух, но ничего не ответил. Молодой человек очень скоро поймет, что Тонга и его люди отнюдь не считают себя «прислугой» Уорденов.

Сейчас, после полудня, лагерь маори был относительно пуст; лишь несколько женщин готовили ужин и присматривали за играющими у озера маленькими детьми. Остальные были заняты работой в усадьбе Уорденов, охотой или в поле. Как бы там ни было, Уильям видел почти одни только морщинистые лица, покрытые татуировками, которые напугали бы его, если бы принадлежали молодым людям.

– Эти татуировки просто ужасны! – заметил он. – Слава богу, что никому не пришло в голову так изуродовать Куру.

Джеймс улыбнулся.

– Но ведь вы все равно любили бы ее, правда? – насмешливо поинтересовался он. – И не переживайте, молодым маори уже не делают татуировки. Правда, Тонга, будучи вожаком, сделал себе татуировку, но, как я считаю, просто для провокации. Изначально татуировка обозначала принадлежность к определенному племени. У каждой общины были свои татуировки, вроде герба для английского дворянства.

– Но детям их не выкалывали на теле! – возмутился Уильям. – Англия – цивилизованная страна!

Джеймс усмехнулся.

– Да, я и забыл, что англичане впитали спесь с молоком матери. Мой народ считал иначе. Мы, шотландцы, разрисовывали себя синей краской, когда выступали против захватчиков. А как насчет этого у истинных ирландцев?

Уильям выглядел так, словно готов был вот-вот наброситься на Джеймса.

– Что все это значит, мистер МакКензи? – спросил он. – Вы хотите оскорбить меня?

Джеймс невинно поглядел на него.

– Оскорбить? Я? Вас? Зачем мне это? Я просто подумал, что стоит напомнить о ваших же собственных корнях. В остальном же я просто даю добрые советы. И вот вам первый: не превращайте маори в своих врагов!

Мужчины ехали через лагерь и сейчас проезжали мимо длинного спального дома, кладовых на сваях – патака, как пояснил Джеймс, – и нескольких отдельных домов. Джеймс здоровался со стариками, перебрасывался с ними парой приветливых фраз. Одна женщина, похоже, спросила об Уильяме, и Джеймс представил ей молодого человека.

После этого старухи зашушукались, и Уильям несколько раз разобрал слово Кура-маро-тини.

– Сейчас вам следует вежливо сказать киа ора и поклониться дамам, – произнес Джеймс. – В принципе, еще принято тереться носами, но, судя по всему, это будет для вас чересчур…

Он перебросился с женщинами парой слов, которые тут же захихикали.

– Что вы сказали? – недоверчиво поинтересовался Уильям.

– Я сказал, что вы стесняетесь, – ответил Джеймс, который веселился от души. – Ну же, поздоровайтесь наконец!

От ярости Уильям покраснел, но послушно повторил слова приветствия. Старухи искренне обрадовались и с улыбкой поправили его произношение.

– Хаере маи! – кричали Уильяму дети. – Добро пожаловать!

Маленький мальчик подарил им кусочек жадеита. Джеймс рассыпался в благодарностях и заставил Уильяма сделать то же самое.

– Это поунаму. Он должен приносить счастье. Очень щедрый подарок от малыша… с которым, кстати, вам стоит быть приветливее. Это младший сын Тонги.

Малыш уже действительно вел себя как вожак, с достоинством приняв благодарность пакеха. Наконец мужчины покинули деревню. Земля вокруг лагеря не принадлежала Уорденам; здесь было лишь несколько возделываемых маори полей и садов. Вскоре после этого они проехали мимо больших загонов для лошадей, в которых частично находились овцы. Животные толпились вместе, потому что снова начался дождь. В таких обстоятельствах их кормили в том числе и сеном.

– Для большинства овец корма хватает и зимой, – пояснил Джеймс. – Но маток мы подкармливаем. Тогда ягнята будут крепче и их можно будет раньше перегнать на высокогорье, что, опять же, позволит сэкономить корм. А вот здесь у нас крупный рогатый скот… Мы занялись этим, когда появились рефрижераторные суда, которые ходят в Англию. Раньше мясо поставляли только в Отаго или на Западное побережье. У старателей и горняков всегда отменный аппетит. Но сейчас в Англию регулярно ходят суда с холодильными камерами. Это хорошее предприятие. А пастбищ на Киворд-Стейшн хватает. Вон там первые сараи для стрижки овец.

Джеймс указал на большое невысокое здание, которое еще несколько недель назад Уильям оценить бы не смог. Сейчас же он знал от других фермеров, что здесь находится сухое место для стригалей, которые по весне путешествуют от фермы к ферме, чтобы избавить овец от шерсти.

– Первый? – спросил Уильям.

Джеймс кивнул.

– Всего у нас три. И нам нужны стригали на три недели. Вы понимаете, что это значит.

Уильям усмехнулся.

– Много овец, – заявил он.