Сара Ларк – На край света за мечтой (страница 3)

По всему видно – Люцина не будет поддерживать сестру. Скорее, наоборот: в ближайшее время Хелене предстояло все так же заботиться о Люцине.

– Люцина хочет вернуться в Польшу, – сообщил Адам. Наверное, он лучше всех знал девушку. – Как только закончится война.

– Да, она вообразила, что там все будет как прежде, – уныло подтвердила Хелена. – Однако, судя по слухам, Европа лежит в руинах… И даже если наш дом все еще стоит, наверняка в нем теперь живут русские. Не думаю, что мы так просто сможем их выселить.

– Если бы я была помоложе… отправилась бы в Новую Зеландию, – промолвила Соня, мечтавшая о медицинском университете. Ее голос был полон тоски.

– Куда? – хором переспросили Хелена и Адам, но если вопрос парня звучал так, словно он впервые узнал о такой стране, то в голосе Хелены слышалось напряжение.

Новая Зеландия? Название этого островного государства в Полинезии пока еще ни разу не всплывало в разговорах о войне и бегстве.

– В Новую Зеландию. Это вроде бы английская колония, – объяснила Соня. – Она находится где-то рядом с Австралией. Это очень-очень далеко. И люди, которые там живут, хотят принять польских беженцев. Моя младшая сестра сейчас в детском доме в Исфахане. Она мне написала об этом.

В Исфахане польское правительство в изгнании организовало отличный приют для депортированных польских детей-сирот. Там были великолепные школы и наилучший уход. Хелена, оказавшаяся в Персии, была уже слишком взрослой, чтобы поселиться там, а Люцина не захотела жить в приюте одна.

– Конечно, есть возрастные ограничения, – продолжала Соня. – Но вы вдвоем… – она указала на Адама и Хелену, – вас наверняка возьмут. И Люцину. Вам просто нужно все разузнать.

Хелена, очень взволнованная известием, вернулась в барак. Новая Зеландия…

В отличие от Сони и Адама, она уже кое-что знала об этой стране. Девушка хорошо помнила многообещающие конвертики с разноцветными марками и письма на английском языке, которые мама ей переводила. Друг отца, зубной врач из Германии, сбежал в Новую Зеландию сразу после прихода Гитлера к власти. Он был евреем, не видел для себя будущего в родной стране и поступил правильно. В следующие годы после переезда мужчина писал европейским друзьям о своих впечатлениях от нового мира. Семья Грабовски читала его письма с волнением, особенно когда началась война и ухудшилось снабжение. Они с нетерпением ждали его посылок, наполненных консервными банками, сушеным мясом и рыбой, сладостями для детей. Мать настояла на том, чтобы девочки лично поблагодарили друга за это – замечательная возможность попрактиковаться в английском. Хелена даже припоминала его адрес: Элизабет-стрит, Веллингтон. Вернер Нойманн писал, что Веллингтон – это столица его новой родины. Казалось, она не так уж отличается от Львова и Дюссельдорфа, как Тегеран. Он сообщал о театральных пьесах и операх, об универмагах и здании парламента.

Конечно, связь с эмигрантом прервалась, когда семью Грабовски депортировали. Но здесь, в Персии, беженцы, понимавшие язык, могли слушать английское радио. И Хелена постоянно прислушивалась, если речь шла об этой стране. Она знала: хоть Новая Зеландия и посылала войска в Европу, в самой стране пока не упало ни одной бомбы. Казалось, жизнь там течет тихо и мирно. Думая о Новой Зеландии, Хелена представляла отары овец на зеленых лугах, деревянные домики и доброжелательных людей. Вернер, друг семьи, а также его родственники быстро встали там на ноги. Им пришлось выучить английский, но Хелена разговаривала на этом языке довольно хорошо. В Новой Зеландии было бы намного проще найти работу, чем в Персии, а может, даже поступить в университет. Сердце Хелены взволнованно билось только от одной мысли, что у нее появится возможность навестить Нойманнов, если ей действительно удастся добыть себе и Люцине места на эмигрантском корабле. Девушка решила расспросить об этом начальство лагеря на следующий же день, сразу после того, как поговорит с Люциной.

Хелена подготовилась к бою, но была приятно удивлена: Люцина сама затронула эту тему.

– Я с Каспаром еду в Новую Зеландию! – открылась она сестре вечером, удобно улегшись на одеяле. – Каспар собирается открыть там автомастерскую. В этой стране такого наверняка нет, ведь там же полно всяких овец и коров – больше ничего. Даже дядя Вернер писал об этом.

Хелена нахмурилась. Она не могла поверить в то, что в такой огромной и современной стране, как Новая Зеландия, сельское хозяйство все еще не механизировано. Каспар лишь несколько месяцев занимался техническим обслуживанием грузовиков, Хелене он вовсе не казался автомехаником, которого ждут в этой стране. Однако его судьба девушку особо не заботила. Главное, Люцина согласна на переезд.

– Вы уже знаете, как это устроить? – осторожно спросила Хелена.

Люцина уверенно кивнула.

– Конечно. Новая Зеландия хочет принять семьсот детей и подростков, так говорили Каспару. Только сирот, это единственное условие. Большинство детей из детского дома в Исфахане поедут туда, но у нас тоже есть возможность подать заявки. Госпоже доктору Вирхов. Мы можем к ней зайти, она составляет списки и просто скажет, что внесла нас.

Госпожа Вирхов, доктор, назначенная польским правительством в изгнании, отвечала за детей и подростков в лагерях близ Тегерана.

Женщина организовала лечение, заботилась о школах и профессиональном образовании. Хелена уже неоднократно имела с ней дело, в том числе, когда устраивалась на курсы портних, а также изучения персидского языка. К тому же Хелена вызвалась вести занятия по английскому, и, несмотря на юный возраст, у нее это получалось. Госпожа Вирхов с радостью дала согласие, но приняла решение: девушке сперва нужно отдохнуть от тягот переезда и пребывания в Сибири, а через год будет видно.

Хелена не боялась доктора, однако ей не верилось, будто Вирхов «просто скажет, что внесла их» и они получат место на корабле в Полинезию в числе других беженцев. Наверняка потребуется пройти еще медкомиссию, но, возможно, знание английского сыграет не последнюю роль. У Хелены все же было хорошее предчувствие, что им с Люциной все удастся. Сестра не очень свободно говорила по-английски, между тем все равно намного лучше, чем большинство беженцев в лагере. Обе они были здоровы, это неоднократно подтверждалось.

– Ты ведь не против, если я поеду с вами? – наконец спросила у младшей сестры Хелена, после того как Люцина уже немного помечтала о замечательном будущем с Каспаром на краю Земли – всё в розовом свете.

Люцина улыбнулась в ответ, наклонилась и обняла ее.

– Без тебя, Хелена, я никуда не поеду! – сказала она.

Такие теплые слова согрели сердце Хелены, хоть она и сомневалась, серьезно ли говорит Люцина.

На следующее утро сёстры встретились с Каспаром перед кабинетом лагерной администрации, в связи с чем Люцина снова пренебрегла работой на кухне, но в этот раз с разрешения Хелены. Каспару тоже просто так не удалось улизнуть: он отпросился у начальника автомастерских на час. Долговязый молодой человек с курчавыми каштановыми волосами сердечно поздоровался с Люциной, словно они не виделись несколько месяцев. Хелене было неловко наблюдать, как сестра и ее парень обнимаются и целуются у всех на виду. Остальные молодые люди, тоже ждавшие разговора с доктором Вирхов, не обращали на парочку никакого внимания. Казалось, у них своих забот невпроворот. Хелена заметила троих парней и двух девочек, на вид от четырнадцати до шестнадцати лет. Девочка держала за руки младших брата и сестру, которые с удивлением уставились на Каспара и Люцину. Малышка хихикнула.

– Чего вылупились? – бросил им Каспар.

Он, как обычно, был резок и неприветлив, Хелена испытала это на собственной шкуре. Хорошо, что с Люциной парень вел себя иначе.

Маленькая девочка в испуге опустила глаза. А старшая сестра, казалось, хотела что-то ответить, но ее вдруг позвали в кабинет. Она потащила за собой брата и сестру к госпоже Вирхов.

Троица вышла через десять минут, и доктор сразу вызвала к себе Люцину. Та спокойно вошла и вскоре вернулась.

– Она хотела узнать, слышала ли я что-нибудь раньше о Новой Зеландии, спрашивала, как я представляю себе эту страну. И хожу ли я на курсы английского. Я ей сказала, что уже говорю по-английски и что у нас вроде как есть родственники в Новой Зеландии…

Хелена, негодуя, вздохнула сквозь сжатые зубы, но не могла не признать: ложь Люцины о докторе Нойманне значительно увеличила их шансы.

– Ну, потом она еще спросила, действительно ли наши родители умерли. Если родители просто числятся пропавшими без вести, детей неохотно отправляют так далеко. Ну да… – Люцина смахнула слезу, – в этом-то у нас нет никаких сомнений…

Наконец после двух пареньков наступила очередь Хелены войти в кабинет доктора. Та приветливо улыбнулась девушке.

– Мне кажется, мы уже знакомы, правда? – поздоровалась с ней госпожа Вирхов. – Ты ходишь на различные курсы, и ты… Ты ведь та самая девушка, которая бегло говорит по-английски, да?

Хелена кивнула.

– Моя мать была учительницей английского, – объяснила она. – Сестра наверняка вам об этом рассказывала. Люцина Грабовски. Она только что была здесь.

Госпожа Вирхов взглянула на документы.

– Ах да, такая маленькая блондинка… Я и не знала, что она твоя сестра: фамилия Грабовски встречается так часто. Люцина произвела на меня очень хорошее впечатление. И тебе бы тоже, конечно, можно было совершить этот переезд. Вот только боюсь… боюсь, мы не сможем тебе в этом помочь.