Сара К. – Поклянись мне (страница 32)

Я не даю ей шанса сказать что-нибудь еще, прижимаюсь губами к ее губам и вкладываю все свои эмоции в поцелуй. Она приоткрывает губы, и я использую возможность, чтобы скользнуть языком в ее рот, неторопливо проводя своим языком по ее, прежде чем прикусить ее нижнюю губу.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Даже с опухшими и красными от слез глазами, растрепанными волосами на макушке, без макияжа на лице, она все равно самое чертовски красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

— Ты любишь меня, — шепчет она так тихо, что я едва слышу ее.

— Конечно, люблю, детка. Как я могу не любить? — Я криво улыбаюсь ей, и она награждает меня широкой улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Прости, что я такая сумасшедшая, — говорит она, нахмурившись, заставляя меня усмехнуться.

— Иначе ты не была бы самой собой. Я говорил тебе, что никогда не хочу, чтобы ты менялась. Никогда не извиняйся за то, что ты такая, какая есть. — Я прижимаюсь губами к ее губам в быстром, нежном поцелуе, прежде чем поднять ее на руки и отнести в спальню.

— Ты собираешься трахнуть меня, Лука? — сладко спрашивает она, и я качаю головой, издавая цокающий звук.

— Ты отгораживалась от меня на прошлой неделе, ты была соплячкой, расстроила меня и заставила сомневаться в себе и в нас, тебя не трахнут, Иззи. Ты будешь наказана, — говорю я и бросаю ее на кровать, куда она с визгом приземляется.

Я стягиваю ее футболку через голову и спускаю шорты с ног, оставляя ее обнаженной на кровати и смотрящей на меня снизу-вверх полуприкрытыми глазами.

— Я вся твоя, Лука. Наказывай меня, используй меня, трахай меня, люби меня. Я всегда твоя, делай со мной, что захочешь.

Трахни меня.

Глава 34

Izzy

Голодный взгляд его глаз, очертания его твердого члена, торчащего из-под шорт, который умоляет меня протянуть руку и прикоснуться к нему, вздымающаяся грудь, прерывистое дыхание, которое вырывается из него, когда я произношу слова, в которые я вкладываю каждую частичку себя. Он жаждет меня так же сильно, как я нуждаюсь в нем.

Он любит меня, он любил меня уже некоторое время, просто я была слишком слепа, чтобы видеть это. Слишком напугана, слишком обеспокоена тем, что если, чтобы открыться возможности полюбить мужчину, который чаще всего находится в опасности, и быть любимой им в ответ.

— Черт возьми, я люблю тебя, — говорит Лука, прежде чем подойти к комоду и достать галстук. Он возвращается ко мне и жестом просит меня подать ему руки, и я охотно это делаю.

— Помнишь свое стоп-слово? — спрашивает он, прежде чем обернуть галстук вокруг моих запястий и поправить меня так, чтобы он мог привязать мои запястья к изголовью кровати. Я киваю головой и вытягиваю руки, чтобы посмотреть, сколько у меня места для маневра. Короткий ответ? Немного.

— Просто скажи слово, и я развяжу тебя, — мягко говорит он и целует меня в лоб, прежде чем снять рубашку и шорты, оставаясь обнаженным, чтобы я могла беззастенчиво смотреть на него.

Его пресс вздувается, когда он забирается на кровать и подползает ко мне.

— Ты знаешь, на что была похожа для меня прошедшая неделя, Иззи? Необходимость смотреть, как ты отстраняешься от меня, сводила меня с ума, детка, — шепчет он и устраивается между моих ног, щетина на его щеке задевает мое бедро, и я ерзаю на кровати, нуждаясь в трении.

— Прости, — искренне шепчу я.

— Я знаю, что тебе жаль, но я все равно преподам тебе урок, чтобы ты знала, что больше так делать не стоит, — шепчет он мне между ног, прежде чем наклонить голову и провести языком по моему клитору. Я так чертовски возбуждена, что хнычу при малейшем контакте.

Нуждаясь в большем, я приподнимаю бедра, но он отстраняется. — Тебе нужно оставаться неподвижной. Ты двигаешься, и я останавливаюсь, поняла? — Я киваю в знак согласия.

Он опускает губы вниз, и его язык облизывает мое отверстие, прежде чем скользнуть вверх по шву, и он обхватывает губами мой клитор и сосет. Я борюсь со всеми своими гребаными инстинктами и не двигаюсь, не желая, чтобы он останавливался.

Он медленно просовывает в меня два пальца и продолжает лизать и посасывать в мучительном темпе. Боль внутри меня нарастает и нарастает. Но он не ускоряет темп. Он продолжает в медленном темпе, и я начинаю понимать, почему он называет это наказанием. Это гребаная пытка.

— Пожалуйста, — умоляю я, и это вырывается хриплым шепотом, и он наконец ускоряет шаг, мои стенки сжимаются, и я, блядь, почти кончаю, но этот придурок в последнюю секунду со смешком отстраняется, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не обвить ногами его шею и, блядь, не задушить.

— Каким это будет наказанием, если я позволю тебе кончить прямо сейчас? — Он приподнимает бровь, и я вызывающе смотрю на него, мысленно проклиная его.

— Прости меня, пожалуйста… пожалуйста, позволь мне кончить, — хнычу я, и он одаривает меня садистской ухмылкой в ответ, снова опуская голову к моему центру. На этот раз он ускоряет темп, трахая меня пальцами и ртом в тандеме. Но, конечно, блядь, как только я подхожу к краю, готовая с головой погрузиться в блаженный оргазм, этот засранец отстраняется и хихикает.

Он снова опускается вниз и продолжает процесс, подводя меня к краю, прежде чем отстраниться как раз в тот момент, когда я вот-вот достигну оргазма. Я серьезно подумываю о том, чтобы убрать руки с этого галстука и просто отвязаться к чертовой матери.

— С тебя уже достаточно? — спросил он. Его голос хриплый, и я с энтузиазмом киваю головой, умоляя его глазами покончить с этим.

— Хорошо, детка, — говорит он и откидывается назад, хватает меня за ноги и переворачивает так, что я ложусь на живот. Он приподнимает меня так, что я оказываюсь на коленях. Мои руки теперь скрещены друг на друге, но все еще привязаны к спинке кровати, поэтому я хватаюсь за перекладину, которая проходит поперек кровати, чтобы сохранить равновесие и не упасть лицом вниз.

Он наносит резкий шлепок по моей заднице, который заставляет меня вздрагивать, прежде чем удовольствие пронзает меня, и я извиваюсь, пытаясь приблизиться к нему, пытаясь что-то почувствовать, трахнуть что угодно. Слезы текут по моему лицу, когда я прошу и умоляю его, в то время как он продолжает шлепать меня. Я так чертовски отчаянно хочу кончить, что в этот момент я сделаю практически все, что угодно.

— Как ты думаешь, тебя достаточно наказали? — Говорит он и направляет свой член к моему входу. — Ты думаешь, что усвоила свой урок, mia regina?

Моя голова подпрыгивает вверх-вниз в знак кивка. — Пожалуйста, — шепчу я так тихо, что даже не уверена, слышит ли он меня, прежде чем он медленно входит в меня.

— Ты можешь кончить, детка. — Он ускоряет темп, и мои внутренности сжимаются в предвкушении, прежде чем удовольствие прокатится по мне, и я выкрикиваю его имя, в то время как моя киска сжимает его член во время оргазма.

— Блядь, блядь, блядь, Иззи, — он задыхается, когда волна моего оргазма спадает, он наклоняется и ослабляет узел на моих запястьях, освобождая меня от изголовья кровати, продолжая двигаться. Он врезается в меня еще несколько раз, прежде чем вырывается и переворачивает меня обратно на спину, снова выпрямляется и снова входит в меня.

— Ты чувствуешься так чертовски хорошо. — Толчок. — Такая чертовски тугая. — Толчок. — Такая чертовски мокрая. — Толчок. — Вся, блядь, моя.

— Ты выглядишь чертовски красивой, лежа подо мной, полностью в моей власти, — стонет он, приближая свои губы к моим в жарком поцелуе.

Он отстраняется и садится на пятки, прежде чем схватить меня за бедра и изменить угол наклона, так что он поднимает мою задницу в воздух и попадает в то место, от которого у меня перед глазами появляются гребаные звезды. — Кончи для меня, детка, позволь мне почувствовать, как твоя прелестная маленькая киска трепещет вокруг меня, позволь мне почувствовать, как ты еще раз напрягаешься вокруг моего члена, прежде чем я наполню тебя своей спермой.

Его слов достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю, а затем я свободно падаю в новый оргазм. Его движения становятся неровными, и он стонет мое имя, изливаясь во мне.

Я так чертовски устала, что даже не могу держать глаза открытыми, я смутно чувствую, как он вытирает меня теплой тканью и шепчет, что любит меня, когда натягивает на меня одеяло, прежде чем темнота поглотит меня.

Это наш последний день на острове. Последнюю неделю мы провели в объятиях друг друга, счастливо живя в нашем маленьком пузыре. Мы исследовали остров, вместе готовили ужин, прежде чем Лука усадил меня к себе на колени, и мы ели из одной тарелки. Мы вернулись на ужин на Капри, когда захотели сменить обстановку. Он говорит мне, что любит меня при каждом удобном случае, и занимается со мной любовью — или нашей версией занятий любовью — каждое утро, каждую ночь и в промежутках между ними тоже.

Время вдали от Нью-Йорка было идеальным, завтра утром мы уезжаем домой, и я не могу не задаться вопросом, будем ли мы продолжать в том же духе, когда вернемся домой, или мы просто слишком погружены в свой пузырь, что, как только мы уедем, все будет по-другому.

Не помогает и то, что Лука весь день ведет себя чертовски странно. Он трахнул меня у кухонной стены этим утром, но с тех пор он отдалился от меня, он ведет себя пугливо и определенно, черт возьми, что-то скрывает.