Сара К. – Поклянись мне (страница 17)

Наклоняясь, я хватаю ее за бедра и поднимаю, она обхватывает ногами мою талию и запускает пальцы в мои волосы, пока я веду нас к зеркальной стене. Она наклоняет мою голову и снова приближает свои губы к моим, как раз в тот момент, когда я прижимаю ее к стене и отвожу руки назад, сжимая ее задницу.

— Откровенно говоря, я начала принимать таблетки за неделю до приезда в Нью-Йорк, так что, если ты делаешь это, чтобы я забеременела, это не сработает, — говорит она, отрываясь от поцелуя.

Какого хрена? Она серьезно думает, что я трахаю ее только для того, чтобы она забеременела?

— Посмотри на меня, Иззи, — рявкаю я, и она поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, печаль в ее глазах вызывает у меня желание вырвать свое собственное чертово сердце и вручить его ей. Господи, я бы продал свою гребаную душу дьяволу, чтобы никогда больше не видеть этого выражения на ее лице. Эта девушка разрывает меня на части.

Она может разорвать меня на чертовы куски, лишь бы никогда не уходила.

— Мне нужно, чтобы ты, блядь, выслушала меня, детка, ладно? Я трахаюсь не только для того, чтобы ты забеременела. Черт возьми, ты можешь решить, что никогда не захочешь детей, и я бы смирился с этим, единственное, на что мне не насрать, — это на тебя и на то, чтобы ты была счастлива. Ты не обязана беременеть, Иззи, я хочу этого только в том случае, если это то, чего хочешь ты. Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом, — говорю я, в моем голосе ясно слышится отчаяние, и я задерживаю дыхание, ожидая ответа.

— Покажи мне, как ты трахаешься, Лука. Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя внутри себя.

Спасибо, черт возьми.

Я отстраняюсь и встаю в линию рядом с ее входом, секунду смотрю ей в глаза, убеждаясь, что она абсолютно уверена, что хочет это сделать. Она бросает на меня стальной решительный взгляд, прежде чем я бросаюсь вперед, заставляя ее вскрикнуть. Я все еще даю ей время привыкнуть к моему размеру, она такая чертовски тугая, что мне приходится стиснуть челюсти, чтобы удержаться от того, чтобы не врезаться в нее.

— Господи, Иззи, в тебе так чертовски хорошо, почему ты такая чертовски тугая? — Задыхаясь, спрашиваю я, стягивая через голову ее свитер и быстро расстегивая лифчик, бросая его на пол.

— Лука, тебе нужно пошевелиться, черт возьми! Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, — умоляет она. Черт, я мог бы привыкнуть слышать, как она умоляет.

Я медленно отстраняюсь, прежде чем снова войти в нее и приблизить ее рот к своему, она стонет мне в рот, и я начинаю трахать ее сильнее.

— Ты так хорошо принимаешь меня, маленькая королева. Ты такая хорошая развратная девочка для меня, — тяжело дышу я, продолжая карающие толчки. Я никогда не чувствовал такой связи с кем-то, я никогда не чувствовал себя таким чертовски свободным.

— О боже мой, Лука! Так хорошо… чертовски хорошо, — хнычет она, когда ее стенки начинают сжиматься вокруг меня, она такая чертовски влажная, что я чувствую, как ее соки пропитывают мои яйца. Господи, я долго не протяну.

Я выхожу и ставлю ее на ноги одним быстрым движением, прежде чем развернуть. Я опускаю ее голову вниз, наклоняя ее вперед, прежде чем снова войти в нее. Схватив ее волосы в кулак, я поднимаю ее голову так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. — Смотри в зеркало, пока я трахаю тебя, жена. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я заставлю тебя кончить на мой член в первый раз, — ворчу я, врезаясь в нее как одержимый.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, Иззи, я буду трахать тебя каждый день до конца своей чертовой жизни.

— Боже мой, Лука. Так… хорошо, — она всхлипывает на последнем слове.

— Черт возьми, детка, будь хорошей девочкой и кончишь для меня, мне нужно почувствовать, как ты кончаешь по всему моему члену, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, одновременно протягивая руку к ее переду и перекатывая пальцами ее клитор. Прошло слишком много времени с тех пор, как я трахал свой кулак, и я столько раз думал о том, чтобы трахнуть ее, но это в тысячу раз лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Я чувствую, как мои яйца сжимаются, и я знаю, что я долго не протяну.

Ее стенки пульсируют, ее киска сжимается вокруг моего члена, вытягивая из меня гребаную жизнь, и она выкрикивает мое имя, когда кончает, заливая меня еще сильнее. Ее горячий, влажный жар делает невозможным удерживаться, и я издаю рев от оргазма вместе с ней, наполняя ее своей спермой.

Я разворачиваю нас обоих, прежде чем сползти по стене и сесть на пол спортзала, прижимая ее к груди, пока мы оба пытаемся отдышаться. Я нежно целую ее в лоб, наслаждаясь ощущением ее обнаженной в моих объятиях. Это, должно быть, самый невероятный секс, который у меня когда-либо был в жизни. Все это было похоже на гребаный опыт выхода из тела. Черт возьми, я действительно не думаю, что что-то когда-либо могло быть лучше, чем это.

Дыхание Иззи в конце концов выравнивается, и я смотрю вниз и вижу, что она крепко спит в моих объятиях, прижавшись ко мне. Именно тогда я понимаю, что никогда не хочу возвращаться к жизни без нее, она гребаное солнышко, освещающее всю мою жизнь.

Я хочу просыпаться с ней в своих объятиях каждое утро и засыпать, каждую ночь покрывая поцелуями ее волосы. Я хочу хранить в себе все ее улыбки. Я хочу быть ее плечом, на которое можно опереться. Я хочу быть тем, кому она рассказывает все свои секреты. Я хочу быть ее спасителем, ее героем, ее темным рыцарем и ее будущим. Я хочу, чтобы она всегда была моей. И больше всего на свете я также хочу принадлежать ей.

Глава 20

Izzy

Должно быть, в какой-то момент я заснула, потому что следующее, что я помню, это то, что я просыпаюсь от того, что Лука осыпает поцелуями мою челюсть, в то время как он обнимает меня и поднимает со своей кровати. Должно быть, он уложил меня в постель, как только я заснула в его объятиях в спортзале.

— Пора просыпаться, детка, нам нужно привести тебя в порядок, — мягко шепчет он мне на ухо, и я издаю одобрительный стон, когда он несет меня в ванную и ставит под душ, поскольку мы оба все еще голые, прежде чем снять с меня резинку для волос, чтобы освободить мои волосы от неряшливого пучка.

В отличие от прошлого раза, Лука не позволяет мне мыться самой — нет, он берет мочалку, наливает немного мыла, которое пахнет уникально, как он, и начинает медленно мыть меня, он остается нежным, когда моет мои руки, грудь и спину.

Убедившись, что верхняя часть моего тела чистая, он опускается на колени и начинает мыть мои ноги, медленно продвигаясь вверх.

— Ммм, я могла бы привыкнуть видеть тебя на коленях, — бормочу я.

— Я бы упал на колени и боготворил тебя в любое время, когда ты захочешь, детка, я всегда буду обращаться с тобой как с королевой, которой ты и являешься, — говорит он, глядя на меня таким пристальным взглядом, что мне почти хочется разорвать зрительный контакт с ним и продолжить его путь вверх по моим бедрам.

Он медленно наклоняет свой рот вперед и оставляет легкий поцелуй на линии моего бикини, прежде чем начинает смывать наши объединенные выделения.

— Я не могу дождаться, когда снова попробую на вкус эту киску, детка, не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь мои пальцы, издавая свои сексуальные тихие стоны. Я бы ничего так не хотел, как снова наклонить тебя прямо здесь, в душе, и трахнуть так сильно, что ты увидишь Бога, — говорит он, рисуя картину в моем сознании и заставляя мои внутренности превратиться в лаву, — но ты вымотана, Из, и я никогда не хочу причинять тебе боль, никогда. Нам просто придется подождать, и поверь мне, детка, когда ты отдохнешь, я сделаю своей чертовой миссией трахнуть тебя так сильно, что ты увидишь падающие звезды, и я сделаю это так, что ты не сможешь присесть целую гребаную неделю. Я заставлю тебя вспомнить, каково это — чувствовать меня внутри себя каждый раз, когда ты делаешь шаг, напоминая тебе, что ты моя, — хрипит он, вставая и вытягиваясь в полный рост, я беру у него мочалку, но прежде чем я успеваю вымыть его, как он сделал это со мной, он разворачивает меня и тянет назад, так что вода пропитывает мои волосы.

После тщательного мытья и кондиционирования моих волос Лука быстро моется сам, прежде чем выключить душ и обернуть меня полотенцем. Он оставляет меня вытираться, и как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуться в свою комнату, чтобы одеться, он бросает мне пару своих боксеров и рубашку.

Я поворачиваюсь к нему и поднимаю бровь, он в ответ бросает на меня многозначительный взгляд, который говорит: просто надень эту гребаную одежду, решив, что это не тот холм, на котором я хочу умереть, я быстро одеваюсь, и мы направляемся в гостиную, где Лука ставит шоу, которое я смотрела.

После того, как мы заказали еду навынос и поужинали, я продолжаю переосмысливать все, что Лука сказал мне, пока мы были в спортзале, особенно о том, что у нас будут дети.

Я не могу понять, почему он так говорит, когда ему нужно иметь детей. Вот как все работает в нашем мире, так зачем ему говорить что-то подобное? Я была готова заняться с ним сексом в любом случае, так зачем ему делать подобное заявление, когда он знал, что ему это не нужно? И почему…

— О чем ты там так напряженно думаешь? Что происходит в этой хорошенькой головке, детка? — спрашивает он, прерывая мой внутренний бред. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он обнимает мои ноги и кладет их себе на колени, нежно поглаживая мою лодыжку.