Сара К. – Поклянись мне (страница 10)

— Я знаю тебя в городе, — говорю я, приподнимая бровь, — но нет, я больше никого здесь не знаю, и я планирую проводить свои дни на работе. Я работаю со своего ноутбука, так что могу работать из любого места. И нет, дорогой муженек, я не планирую вонзать в тебя нож, если только ты не дашь мне причину, — говорю я и кокетливо улыбаюсь ему.

Черт, похоже, я теперь женщина, которая флиртует без всякой цели. Какого хрена он со мной делает?!

Следующий час мы проводим в болтовне, поедая лучший Альфредо, который я пробовала с тех пор, как была жива моя мама. Мы говорим о том, как выросли, Лука рассказывает мне о своих братьях и о том, какой была его мама до того, как умерла. Похоже, Дон Романо пытался дать своим мальчикам нормальное детство, в отличие от большинства других глав преступных организаций. Мне нравится разговаривать с ним, это кажется легким, как будто разговор просто течет без каких-либо усилий. Обычно я бы сводила болтовню к минимуму, это обычно случается, когда ты ненавидишь большинство человеческих взаимодействий, я бы предпочла сидеть перед экраном и работать с цифрами, чем спрашивать свою соседку, как чувствует себя собака ее внучки после недавней поездки к ветеринару или, о чем, черт возьми, вообще говорят нормальные люди.

После десерта Лука оплачивает счет и встает, чтобы отодвинуть мой стул, но как только я начинаю вставать, раздаются оглушительные звуки выстрелов, звон бьющегося стекла и крики.

Лука тут же хватает меня и бросает на пол, сам оказываясь сверху и прикрывая мое тело своим, в очередной раз заботясь о моей безопасности. В этом нет необходимости, но все равно я ценю это.

Когда он встает, мне удается принять сидячее положение, в то время как он отодвигает стол рядом с нами, чтобы мы были вне линии огня, и вытаскивает свой "Глок" из-за пояса под пиджаком.

— Оставайся здесь, — приказывает он и идет передать мне пистолет, но я качаю головой и вытаскиваю свой из пояса с подвязками, прикрепленного к бедру. К этому времени в заведении уже не осталось посетителей, которые, должно быть, выбежали через задние двери во внутренний дворик, а люди Луки стреляют в сторону крыши здания напротив нас. Лука двигается с точностью, располагаясь так, чтобы не находиться на линии огня, наблюдая за тем, что происходит вокруг, и обдумывая, какой план действий лучше всего подходит для того, чтобы вытащить нас отсюда живыми.

Лука начинает лаять на своих людей, приказывая группе найти стрелков, а остальным — окружить меня. Через несколько секунд меня окружает толпа мужчин, готовых принять пулю, которая предназначалась бы мне.

Если бы только мама могла быть окружена, когда на нее напали, думаю я про себя, прежде чем покачать головой и сосредоточиться на том, что происходит вокруг меня. Сейчас, блядь, не время думать об этом дерьме.

Выстрелы продолжаются, такие громкие, что у меня дребезжат барабанные перепонки от этого звука. Судя по точности выстрелов и ракурсу, я бы сказала, что это преднамеренная атака, вероятно, снайпера, а не какая-то неосторожная стрельба из машины.

В конце концов стрельба прекращается, и через пару секунд у Луки звонит телефон. Один из его людей подходит ко мне у стены, держа в руках кусок материи, и начинает обматывать им мою руку в том месте, где я, должно быть, порезалась о стекло разбитого окна. Я собираюсь сказать этому таинственному охраннику, что все в порядке, когда поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Лукой.

Глава 11

Luca

Увидев имя Томассо на своем телефоне, я отвечаю. — Что? — Я рявкаю на него через динамик.

— Э-э, босс, мы ждали снаружи, как было приказано, пока вы ужинали, когда началась стрельба, мы подошли к зданию, откуда доносились выстрелы, с группой, которую вы послали проверить обстановку, к тому времени, как мы добрались туда, мы заметили трех стрелков, но они убежали прежде, чем мы смогли что-либо предпринять. Мне удалось прострелить одному из них ногу, но ему все же удалось убежать. Они были русскими.

— Черт, — вздыхаю я. — Спасибо, чувак, — говорю я, прежде чем закончить разговор и повернуться лицом к Иззи, и только тогда я понимаю, что она стоит у стены, а один из моих людей наматывает ей на руку что-то вроде импровизированного бинта. Я подхожу к ней и забираю ее руку у Джанни, развязывая материал, чтобы увидеть, что она порезалась о стекло после того, как окна разбились.

— Все в порядке, — говорит она. Она права, порез неглубокий, но это не останавливает гребаную слепую ярость, которая, как я чувствую, закипает глубоко внутри меня из-за того, что эти гребаные русские мудаки заставили мою жену истечь кровью.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы попытаться обуздать свой гнев.

— Давай, пойдем домой, чтобы я мог почистить и как следует обработать рану, — мягко говорю я, беря ее за руку и начиная идти через разрушенный ресторан к машине.

Желая убедиться, что с Иззи действительно все в порядке, я останавливаюсь и снова пробегаю глазами вверх и вниз по ее телу, проверяя, нет ли дополнительных травм. Я чувствую себя немного лучше, когда ничего не вижу, но все равно подхватываю ее на руки и несу к машине, могу добавить, в стиле невесты.

О, какая ирония судьбы.

Мои люди расположились вокруг нас, прикрывая на случай, если кто-то решит снова начать стрелять, на мой взгляд, это дерьмо происходит слишком часто. Эта война должна закончиться, и как можно скорее, потому что, что если в следующий раз это будет не просто маленький порез, что, если в следующий раз она получит серьезную травму?

— А нести меня действительно необходимо? — Иззи фыркает, когда я усаживаю ее в машину.

— Просто позволь мне помочь тебе, женщина, — стону я, пристегивая ее ремнем безопасности. Она просто качает головой и бросает на меня пытливый взгляд.

Да, я ни хрена не понимаю, что делаю, детка. Не смотри на меня в поисках ответов, ты их не найдешь.

По дороге обратно в квартиру я звоню отцу, чтобы сообщить ему, что произошло и что у нас все в порядке. К счастью, во всем этом хаосе никто не пострадал — это первый удар за долгое время, в результате которого мы никого не потеряли. Я, блядь, не могу дождаться, чтобы всадить пулю между глаз Новикову на следующей неделе. Тот факт, что моя жена пострадала, заставляет меня хотеть этого гораздо больше, мне похуй, что скажут остальные члены семьи, этот ублюдок заставил мою жену истекать кровью, будет справедливо, если я возьму его кровь взамен.

Как только мы выходим из лифта в пентхаус, я сразу чувствую, что в квартире есть кто-то еще, моя охрана настолько хороша, что вряд ли найдется горстка людей, которые смогли бы добраться сюда, не оказавшись в ранней могиле, так что я знаю, что это, вероятно, один из моих братьев, особенно тот идиот, которому пришло в голову просто заявится сюда, несмотря на то, что я теперь женат. Я знаю, что Марко никогда бы просто так не появился здесь, теперь, когда Иззи здесь, так что остается брат-вредитель.

Мы сворачиваем за угол в гостиную и видим Энцо, развалившегося в кресле, смотрящего какое-то гребаное кулинарное шоу по телевизору и поедающего яблоко. Гребаный ад.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Энцо? — Я рычу.

Он поднимает взгляд со своего места и ухмыляется мне.

— Привет, брат, — говорит он, прежде чем повернуться к Иззи. — Привет, сестренка, я пришел за женским советом, — заявляет он, как будто это самая нормальная вещь в мире, в то время как я абсолютно сбит с толку тем, что мой эмоционально непривязанный брат-психопат только что заявился ко мне домой, чтобы попросить совета у моей жены, с которой он едва знаком и встречался всего один раз, о свиданиях.

Боже, помоги бедной девушке, которая попалась ему на глаза, она понятия не имеет, во что ввязалась.

Глава 12

Izzy

Лука уходит, чтобы найти аптечку первой помощи, которая совершенно не нужна из-за гребаной царапины на моей руке, но неважно. Было бесполезно спорить, когда ему совершенно очевидно не нравится тот факт, что я истекаю кровью из-за русских придурков, которые расстреляли ресторан. Теперь я сижу одна в комнате с его братом Энцо, который ближе по возрасту ко мне, чем к Луке, и, очевидно, хочет получить какой-то женский совет. Что ж, это должно быть весело.

— Значит, ты женщина, верно? — он говорит совершенно серьезно. Я издаю смешок. — Да, я гребаная женщина.

Мгновение он смотрит на меня пустыми глазами. — Мне нужна помощь, я встретил женщину в клубе, но не узнал ее имени, засранец владелец не показал мне запись с камер безопасности, чтобы я мог снова увидеть ее лицо, чтобы я ему ни предлагал, и я действительно близок к тому, чтобы попытаться сделать ее гребаный набросок, просто чтобы увидеть ее снова. — Океееей, я не думала, что все пойдет именно так.

— Итак, я надеялся, что если я опишу, во что она была одета, ты сможешь сказать мне, к какому типу девушек она относится, и тогда ты, возможно, узнаешь, где я могу ее найти или куда она ходит, чтобы я мог увидеть ее снова.

Я моргаю, глядя на него, затем снова моргаю. Конечно, он не сказал это только что?

Иисус, блядь, Христос.

Я прикусываю щеку, чтобы не рассмеяться над ним. Из того, что я могу понять, Энцо не справляется со своими эмоциями нормально и вообще ведет себя как гребаный человек, это очевидно.