Сара К. – Кошмар фейри (страница 25)

— Нет. С ними были почти все дети деревни. Тяжело идти по снегу с рыдающими малышами и дрожащими детьми. Лучше бы тебе не посылать их в тупик. Девочка. Лучше бы знать, что ты делаешь. Из-за тебя Хельдру выбросили из дома ее семьи. Они винят ее в твоем побеге. И Олэн не остановил их. Сказал, что не знал, виновата ли Хельдра. Не знал! Ты устроила проблемы, Элли Хантер.

Она недовольно качала головой, но ее остановил голос Хельдры:

— Мама, — только это, и матушка Тэтчер растаяла, уткнулась лицом в ладони и стала всхлипывать.

Я была в порядке до этого. Но видеть, как разбивается женщина, которую я долго считала врагом, как она рыдает в поражении, как с ее губ срываются слова, что солдаты сожгли дом моей семьи и выгнали Хельдру из дома… от этого то, что привязывало меня к этому месту, разрывалось.

Хельдра села рядом со мной, налила чай. Я не видела толком ее лицо в духовном зрении, но она казалась… спокойной.

— Спасибо, Элли Хантер. За моего мальчика. За все.

— Конечно, — сказала я.

— Не «конечно», — сказала она со сталью в тоне. Я такого еще не слышала от Хельдры. — Это не сделал больше никто. Никто не мог. Но ты вернула моего мальчика из мертвых. Я этого не забуду.

Она взяла мою ладонь и вложила туда ткань.

— Я украла это. Для тебя.

Я охнула. Моя повязка!

Я с благодарностью повязала ее на глазах и выдохнула с облегчением, когда зрение вернулось. Глаза Хельдры были красными, словно она долго плакала, такими были и глаза матушки Тэтчер.

— Тебе тоже нужно идти, Хельдра, — сказала я.

Она кивнула, взглянула в сторону спальни.

— Ты и Петир, — настаивала я. — Вам нужно идти сейчас, пока еще можете догнать мою маму. Она уведет вас в убежище. Она знает путь.

Матушка Тэтчер цокнула языком.

— Твоя мама мало знает, Элли.

— Армия фейри будет больше, чем я думала.

Матушка Тэтчер выругалась.

— Я остаюсь тут. Это моя земля. Это моя деревня. Я стара, но я не сдаюсь.

— А Олэн? — спросила я. — Что он говорит?

Хельдра отвела взгляд, и ее мать снова выругалась.

— Будет резня, — заявила я. — Никто не должен оставаться.

— Ты уходишь? — спросила матушка Тэтчер.

— Я не успокоюсь, пока все дети не будут в безопасности, пока армию фейри не остановят, — мрачно сказала я. — Потому что они не остановятся на Скандтоне. Если они вырвутся и нападут, они хлынут на наши земли и в море, и все будут в опасности. Я не могу такое допустить. Нужно, чтобы для детей оставалось безопасное место.

Другие женщины кивали.

— Я сейчас же уйду, — тихо сказала Хельдра, пошла за плащом и сапогами.

— Я помогу подготовить мальчика, — сказала ее мать. — У тебя есть место для ночлега, Хантер?

Я покачала головой.

— Тогда пей чай, — сказала мягко матушка Тэтчер. — Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь. В этом доме кровати заняты, но можешь поспать у огня, если хочешь. Ты и твои мне никогда не нравились, но враг моего врага может посидеть у моего очага.

Глава двадцать восьмая

Мой сон был беспокойным, но не от того, что я лежала на полу кухни матушки Тэтчер. Хоть я отчаянно нуждалась во сне, сердце было неспокойным.

Я резко проснулась ночью, не зная, что меня разбудило, или каким был сон, но мысль была четкой.

Меч.

Каждый раз, когда я использовала его, он переносил меня, куда нужно — слишком просто. Это могло быть частью его магии? Если да, нужно было использовать его сейчас, пока я еще могла. Пока вторжение не началось. Скуврель сказал поискать тайник сестры на Ястребиных скалах. Меч мог перенести меня туда?

Я утомленно поднялась на ноги, чуть пошатнулась, забрала сумку, факел и другие вещи. Мне пригодились бы чашка крепко чая и еда. Но я вдохнула запах чеснока, висящего под потолком кухни, схватила одну из булочек матушки Тэтчер из корзинки на столе и вытащила меч как можно тише.

Но шуршал ржавым металлом по ржавому металлу. Я скривилась — я могла разбудить матушку Тэтчер в спальне — откусила часть украденной булочки и рассекла мечом воздух, надеясь, что была права, и он принесет меня в тайник Хуланны, пока я не упустила шанс.

Воздух замерцал передо мной, засиял, и я прошла в брешь, опустила повязку. Сердце колотилось в груди.

Комната, куда я попала, была такой, как и я ожидала от Хуланны. Я тут же застыла, слушая, чтобы не потревожить ничего, пока не поняла, что была одна. Я осторожно вытащила ногу из бреши и дала ей закрыться за мной.

Если бы вихрь пронесся по комнате, хаоса было бы меньше, что и ожидалось от Хуланны.

Широкая кровать была полна подушек и одеял так, что краски спутались. Стол рядом с ней был в использованных чашках и тарелках. Одежда — роскошные платья, ожерелья, тиары, плащи, накидки и перчатки — были разбросаны у шкафа и на краю кровати. Дверца шкафа была открыта, и вещи висели на ней. И шкаф был так переполнен, что она не смогла бы повесить одежду там, даже если бы хотела.

Длинный стол тянулся вдоль комнаты под парой широких окон. Над ним висела дюжина ламп с сияющими существами внутри. Стол был полон книг и бумаг, стопки были такими высокими, что одна гора будто рухнула на другую. Случайные предметы усеивали бардак — зеркальце, прибор, которым в книге отмеряли движение корабля, флакон чего-то красного, еще один с чем-то зеленым. Чучело ящерицы. Два чучела совы. Больше ярких перьев, чем я могла угадать, больше ракушек, чем на пляже, коллекция глаз, похожих на человеческие, которые плавали в сияющей банке.

Фу.

Была ночь.

Потому было опаснее, любой мог войти.

Я выждала еще миг, никто не пришел, и я откусила еще немного от булочки и прошла к столу. Игнорируй одежду, Элли. И странные вещи. Что ты видишь?

Что Скуврель надеялся, что я увижу?

Я убрала меч в ножны, бродила взглядом по бумагам на столе. Карта Скандтона со стрелочками, ведущими от круга камней к центру деревни и Северной дороге. Это было просто. Вторжение в Скандтон было простым для армии фейри.

Что еще?

Большая книга в кожаном переплете.

Я с интересом открыла ее, чуть не выронив булочку, когда она вспыхнула синим. Страницы сияли, слова плясали, картинки полились с ними.

Вечная жизнь или Бессмертие — не так просто, как мы надеялись. Мы можем обратить любого человека в фейри и добавить их в наши ряды жутким и магическим образом, но мы не бессмертные по-настоящему. С каждым днем мы ощущаем, как расплетаемся. Некоторые могут собрать свои нити и сплести обратно, а некоторые через месяцы или дни пропадают.

Даже те, кто может собрать душу обратно, понимают, что они спутаны, как обрывки, и в этом новом состоянии у них искажается воображение, они склонны к злу. Даже лучшие из нас становятся хуже с годами, или, может, лучше. Потому что те, которые запутаны, уже видят мир не так, как раньше. Они уже не занимаются мелкими проделками, хитростями и уловками, их радуют поступки, которые врут там, где не могут их слова, они наслаждаются местью и резней, словно банкетами и балами.

Полагаю, это было правдой.

Я хотела посмотреть на другие бумаги, но слова угасли, появились новые:

Есть теория, но шанс успеха низок. Только с правильным ингредиентом мы можем преуспеть — две половинки живого целого. Свет и тьма. Верная и предавшая. Земля и небо. Но близнецы встречаются редко, и таких противоположностей нет.

Я поежилась.

Они хотели нас не только из-за пророчества Истины. Они хотели нас из-за слов в этой книге. В книге, которую хранила сестра.

Рядом с книгой был список людей. Знакомых людей. Из Скандтона. Рядом с именами моих родителей, Олэна и Хельдры были звездочки.

Моя сестра составила список?

Это было не к добру.

Я посмотрела на книгу.

Улаг. Так люди звали две соединенные души — решение нашей проблемы. Но они бывают лишь раз в сто лет, если повезет.

Слова угасли.

Постойте. Должно быть больше.