Сара Хогл – Вы друг друга стоите (страница 5)

Тем днем я вышла из магазина свадебных платьев c психологической травмой и без гроша в кармане – мне выставили счет на три тысячи долларов. Чтобы сохранить репутацию, я настояла на покупке пополам, так что остальные три тысячи заплатила миссис Роуз. Шесть. Тысяч. Долларов. За одно платье. Меня преследуют красные заглавные буквы на пластиковом мешке, в котором томится материал на шесть тысяч долларов, готовящийся лишить меня праздничного пира, так как есть я в таком наряде точно не смогу (а ведь эту часть я ждала больше всего!): ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖИТ.

Также они предложили своей живущей в другом штате дочери Хезер, с которой я познакомлюсь только на свадьбе, роль главной подружки невесты. Я очень расстроилась, на что мне сообщили, что кому же, как не ей, занять это место, если она станет моей невесткой? Брэнди, моя ближайшая подруга, была абсолютно раздавлена.

Кроме этой должности на мою свадьбу Хезер получит кремово-розовое платье с завышенной талией, как и остальные подружки невесты, но не все, а только со стороны жениха.

Николас хочет, чтобы я это все проглатывала и терпела, пока меня топчут, как уже научился он, а если устрою скандал, пусть даже ради собственной защиты, ему это будет крайне неудобно. Ради сохранения мира я вытерпела столько мерзостей, что мне уже должны были выдать диплом святого. Вслух не возражаю, раздражения не показываю, но он точно его чувствует, потому что в такие дни всегда старается меня избегать. Задерживается на работе допоздна. Проводит у родителей больше времени, чем у нас дома. А когда все же приходит, то будто едва выносит мое общество, дожидаясь, когда же наконец сможет сбежать в свой кабинет и сидеть в компьютере до ночи. Мысленно я называю его «компьютер Карен», как звали компьютерную жену Планктона в «Губке Боб Квадратные Штаны».

У родителей Николаса денег – куры не клюют, и на свадьбу они уже истратили порядочно. Неважно, что говорит Николас, они это делают не потому, что хотят быть милыми, или потому, что я им нравлюсь. Я лишь инкубатор для будущих Роузов, как и любая бывшая девушка Николаса.

Шаг влево-вправо – и его родители немедленно напоминают, как же мне повезло с ними и как много им пришлось заплатить. Мне не нужно на свадьбу лучшее шампанское в стране, подошло бы и вино из пакета. Но нет, для их Никки – все только самое лучшее.

Не волнуйся, Никки. Мамочка с папочкой обо всем позаботятся. Я же знаю, что родители Наоми не могут. Мистера Уэстфилда ведь выгнали с работы, да? А миссис Уэстфилд просто школьная учительница! Как оригинально. Мистер и миссис Уэстфилд едва смогут позволить себе расходы на бензин и свои порции праздничного обеда, бедняжки. А теперь запомни, Наоми, не сутулься. И выбери какое-нибудь другое выражение, пожалуйста. Может, тебе вообще все лицо поменять. А цвет глаз возможен только такой? Точно? А каблуки ты носишь? Да не эти, как у стриптизерши. Ты же станешь одной из Роузов, дорогая. Это имя кое-что значит. Сядь ровно. Не крути кольцо. Ты же нам как дочь, мы так тебя любим. Иди к нам, сделаем семейный портрет, встань прямо за нами и втяни живот.

В общем, целый шведский стол на выбор, но все же больше всего я ненавижу то, что мистер и миссис Роуз по-прежнему называют своего сына Никки. Он даже не разрешает мне называть себя Ником. А когда они не называют его Никки и не целуют в щечки, будто ему пять лет, то обращаются только «доктор Роуз» и ксерокопируют его дипломы дантиста, которые вешают в собственном кабинете. Они замещающие дантисты и читают своим друзьям лекции о болезнях десен.

Я уже просто не могу выйти из игры. Все будут сплетничать, распространять слухи, а я буду выглядеть полной дурой, неудачницей. Потрачу тысячи долларов. Выхода нет, только глубоко вдохнуть и продолжать.

Смотрю на Николаса и понимаю, что, вообще-то, собираюсь выйти за этого человека замуж. Потому что люблю его (сорок процентов) и потому что слишком боюсь все отменить (шестьдесят процентов). Все, включая его родителей, говорили, что до алтаря мы не дойдем. А у меня столько гордости, что я скажу «я согласна», только чтобы доказать их неправоту.

– Отлично, не надо мне помогать, – обиженно пыхтит Николас, кидая на меня недовольные взгляды. Я испортила ему вечер. Восхитительно. – Я буду носиться тут как сумасшедший, уже и так на взводе, но что здесь нового?

– Молись, сестра, – бормочу я себе под нос. Он ворчит, хлопает дверцами шкафчиков, что доставляет мне странное удовольствие. В конце концов, горе любит компанию. И если мне предстоит весь вечер лелеять злобные планы, я вполне могу утянуть его в эту трясину за собой.

Глава третья

Мы останавливаемся у дома Брэнди, и Николас, разглядев на крыльце Зака, раздраженно косится на меня.

– Чудесно. Тот парень тоже здесь, – бормочет он, притворяясь, что не знает его имени. Все он знает. Но целый вечер будет делать вид, что не помнит, как кого зовут, словно они недостойны его внимания – своеобразная месть за их неприязнь.

Зак ничего не делает, просто гладит сидящего на перилах кота, но я тысячу раз жаловалась на него Николасу, что он таскает у меня еду из ланч-бокса и постоянно прогуливает смены, никого не предупредив, так что как бы меня ни тянуло спорить с каждым его словом, я смотрю на свои карты и решаю, что в этом раунде – пас.

– Как долго мы должны оставаться? – ворчит он. – А еда какая-нибудь будет? Даже перекусить не успел. И допоздна сидеть не хочу. У меня дела завтра. – Можно подумать, это я заставила его пойти.

Пытаюсь вспомнить, каково это – влюбиться, и не могу. Наверное, все слишком быстро закончилось.

Он, похоже, чувствует, что я уже теряю терпение, поэтому, когда я с силой хлопаю дверью, молчит и медленно идет за мной, засунув руки в карманы, точно его на электрический стул ведут.

Когда все наоборот, то есть во время встреч с друзьями Николаса, я так себя не веду. У меня всю жизнь круги под глазами, но каждый раз они спрашивают, не заболела ли я. Каждый. Чертов. Раз. Среди них и бывшая девушка Николаса, поэтому я знаю, что так она просто хочет насолить мне.

Зак прищуривается при виде моего хмурого спутника, недовольно бредущего по подъездной дорожке. Отпустив кота, он, глядя прямо на Николаса, подносит к губам бутылку пива и осушает ее большим глотком, сжимая горлышко одним пальцем.

– Так-так-так, – ухмыляется Зак. – Смотрите, кто почтил нас своим присутствием.

Николас старается не отвести взгляд первым, чтобы не проиграть в их каком-то мужском противостоянии, но выглядит встревоженно. Зак пропускает меня вперед – первый галантный жест за все время – и проскальзывает следом, хлопнув дверью прямо перед носом не успевшего подняться на последнюю ступеньку Николаса.

Свирепо глянув на Зака, запускаю в дом своего пострадавшего жениха, с которым в жизни так грубо не обращались. Он потом непременно позвонит своей матери и все расскажет. Зак в ответ смотрит на меня со своим фирменным непроницаемым выражением, пожимает плечами и проходит в кухню, не оборачиваясь.

Николас в эту часть моей жизни не вписывается, и мы оба это знаем. Он здесь только потому, что воспринял мой смешок как вызов, а в злопамятности он мне не уступает. Вечер потерял свою прелесть, и меня охватывает предчувствие, что все это плохо кончится.

«УЕЗЖАЙ ПРЯМО СЕЙЧАС», – пишу я Николасу. Прошло всего полчаса, а он уже пять раз ходил в ванную погладить кошку Брэнди, спрятанную подальше, чтобы у меня не начался приступ аллергии. Из-за этих его бесконечных побегов к кошке мы не можем нормально играть в «500 злобных карт», и все начинают потихоньку терять терпение. Выбравшись из своего убежища, он увлеченно прожигает меня взглядом и, засмотревшись, случайно наступает на одну из масок Брэнди, упавшую со стены. Раздается треск.

В коридоре у Брэнди развешана целая коллекция искусно вырезанных деревянных масок, изображающих морды животных – дань памяти предкам народа юпики, коренного населения Аляски. Большинство животных – те, что встречаются на Аляске: медведи, тюлени, волки. Брэнди всю жизнь мечтает переехать в юго-западную часть Аляски, откуда родом ее родители, и мы частенько просматриваем сайты недвижимости в поисках идеального домика. Но пока что она пытается привнести дух Аляски сюда, купив мебель из кедра и обустроив искусственный камин.

– Ай да молодец, – говорит Зак.

Николас краснеет, запустив руку в волосы и потирая шею.

– Прошу прощения. Что… э-э-э, что это такое? Я куплю новую.

Если Брэнди и расстроена, то виду не подает.

– Ничего страшного. Немного клея для дерева, и будет как новенькая! – Она подбирает то, что осталось от маски, и поспешно уносит в кухню.

– Я могу заплатить за новую, сколько она стоила?

– Пусть заплатит, – поддерживает Зак. – Он только на это и способен. Как, Док, неужели уже уходишь? Явился сюда, все сломал…

– Это случайность, – шиплю я в ответ, гладя Николаса по плечу. Он напрягается и отстраняется. Я вижу, что Мелисса это заметила, и снова придвигаюсь ближе.

– Ничего страшного! – щебечет Брэнди с каким-то лихорадочным выражением. – Все в порядке. Давайте играть! – Она очень серьезно относится к своим обязанностям хозяйки дома, поэтому торопится сразу сгладить все углы. Николас мог бы разбить все маски в доме, а она бы улыбнулась и извинилась, что развесила их по стенам, где каждый может на них наступить. – Всем весело? Да? Здорово!