Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 14)
Низкие лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь обнаженные ветви деревьев Булонского леса и освинцованные окна дома № 35 на улице де ля Фэзандри, заливая атласные обои золотом. Джудит сидела за массивным и изящным, но старым столом. Ее утренние задачи, как обычно, были простыми: разобраться с графиком босса, помочь ему спланировать вечеринки и так далее. Он ушел на совещания на весь день. Оставшись одна, Джудит долго обедала, а затем попивала «Дюбонне», сидя у камина. В тот зимний день было холодно. Это было в начале 1950 года.[234]
В марте 1949 года Кен Маккормик написал Джудит, что «Даблдей» собирается открыть офис в Европе и что Париж кажется ему подходящим местом[235]. Главный редактор внимательно наблюдал за тем, как аппетиты американских читателей перекочевали через Атлантический океан, и желал закрепиться на континенте. Он написал Джудит, что тем летом вернется во Францию и хотел бы увидеться с ней и узнать ее мнение.
1 июля Маккормик пригласил Джудит на ужин. К тому моменту уже было официально объявлено, что издательство открывает филиал в Париже. Маккормик рассказал Джудит, что назначил редактором и главным скаутом Фрэнсиса К. Прайса. Они подписали договор на аренду большой квартиры в XVI арондисмане[236][237], которая должна была стать штабом компании и одновременно служебным жильем Прайса. Ему выделили сумму на оплату прислуги и жалованье секретарши. Учитывая опыт Джудит в «Даблдее» и ее связи в Париже, Маккормик решил, что она будет идеальной кандидатурой для второй позиции. В конце октября, обустроившись, Прайс пригласил ее на встречу. Ему была нужна правая рука, а Джудит – работа. Они идеально подходили друг другу, и Прайс сразу же нанял ее.
«У меня простые, незатейливые (в основном секретарские) обязанности», – писала Джудит Саре Мур[238]. Прайс, по ее словам, был «высокомерным сукиным сыном», но у нее получалось с ним ладить. Терпеть Прайса взамен на стабильный заработок казалось нетрудным. К тому же у этой работы были и другие преимущества. Джудит четко осознавала, как ей повезло иметь доступ к различным ресурсам и литературному миру. «С небольшими нечестными усилиями», как выразилась сама Джудит, она использовала офис «Даблдея», чтобы создать свое литературное агентство – «Джудит Бейли и партнеры» (Judith Bailey and Associates).
По утрам она выполняла свои обязанности для «Даблдея», а днем занималась своими делами. Она пользовалась офисным телефоном и печатной машинкой и вела переписку с помощью чернил и бумаги издательства. «Эта затея с агентством, которую я только начала претворять в жизнь, – писала Джудит Фиби Пирс, редактору недолговечного литературного журнала Flair, в том месяце, когда начала работать в «Даблдее», – это на самом деле попытка разведать, чем здесь занимаются американские писатели, и, если я найду хорошие тексты, попытаться продать их как здесь, так и на рынке США». Джон Гантер подарил Джудит права на «Внутри США» (Inside U.S.A.): в 1947 году книга стала бестселлером в Штатах. Джудит пыталась найти для нее издателя во Франции, а также продать одно из стихотворений Рётке Пирс во Flair. Пока их с поэтом разделял континент и Атлантический океан, Джудит казалось, что она сможет придерживаться четких границ между их профессиональными и личными отношениями.[239]
Хотя «Даблдей» открыл филиал в Париже всего несколько месяцев назад, в издательство быстро стал поступать поток заявок. Однажды, направляясь на совещания, Прайс вывалил на стол Джудит кипу книг и рукописей и попросил написать для каждой письмо с отказом. Это был самотек – тексты, которые в надежде на публикацию по собственной инициативе присылали агенты и иностранные издатели. Прайс решил, что стопка на столе Джудит не годится для «Даблдея», и она принялась составлять вежливые отказы.
Вздохнув, она начала бесцельно листать кипу бумаг. Увидев книгу с фотографией юной девочки на обложке, она остановилась. Джудит поразила ее внешность: внушительный нос, копна темных волнистых волос и густые брови. Взгляд девочки был устремлен вверх, будто она что-то искала. Это был сигнальный экземпляр книги, которая должна была выйти на французском в конце весны в парижском издательстве «Кальман-Леви» (Calmann-Lévy)[240]. В «Даблдей» его прислали для потенциального перевода и публикации на английском. Джудит была заинтригована. Прайс должен был вернуться еще нескоро. Она знала, что времени у нее достаточно, поэтому взяла книгу, села в кресло у камина, поджала под себя ноги и принялась читать.
В книге от первого лица рассказывалось о жизни еврейской девочки, рожденной в Германии и выросшей в Нидерландах. В 1942 году, когда ей было 13 лет, она с родными и еще одной семьей переехала в потайные комнаты, располагавшиеся над офисом ее отца в Амстердаме. Там они прожили два года, скрываясь от нацистов. На тринадцатый день рождения, 12 июня 1942 года, девочка получила записную книжку в тканевой обложке в красно-белую клетку и начала вести в ней дневник. За стенами дома шла война, но в убежище разворачивалась будничная драма и протекала юность девочки. В дневнике она обращалась к Китти, своей вымышленной читательнице и подруге, и рассказывала ей о каждодневных происшествиях в их семье: о поступках своих родных, как нежных, так и жестоких, и о событиях ее взросления. Записи были одновременно проницательными и серьезными, озорными и своенравными.
28 марта 1944 года девочка слушала выступление Геррита Болькештейна, нидерландского министра образования, наук и искусств, по «Радио Орэндж» (Radio Orange), базирующейся в Лондоне вещательной службы нидерландского правительства в эмиграции. Болькештейн заявил, что после окончания войны правительство планирует собрать, отредактировать и опубликовать «все исторические материалы, связанные с этими годами». Если еврейский народ не расскажет историю войны сам, то кто-нибудь сделает это за него. «Историю нельзя писать, основываясь лишь на официальных записях и архивах. Чтобы наши потомки полностью осознали, что мы как народ вынесли и пережили за эти годы, мы должны собрать огромное количество материалов, описывающих повседневную жизнь. Только так мы отразим нашу борьбу за свободу в полном объеме»[241]. Он призвал всех слушателей внести свой вклад. Девочка перечитала свой дневник, теперь представляя, что однажды его могут опубликовать[242]. Как было бы забавно, писала она, если спустя много лет «мы, евреи, расскажем, как мы здесь жили, что ели и о чем разговаривали»[243].
В августе 1944 года девочку и ее семью нашли. Ее мать погибла в Освенциме в январе 1945 года, а девочка и ее сестра, которых перевели в Берген-Бельзен, умерли от тифа в марте, незадолго до освобождения лагеря. Выжил лишь их отец. Во время Холокоста были убиты шесть миллионов людей. Одной из них была Анна Франк, девочка на обложке книги и ее автор.
На тот момент Джудит знала очень мало о масштабе зверств, которые вытерпели евреи во время войны. Но доверительный и ясный тон Франк сделал чудовищность Холокоста более ужасающей и реальной. Ее книга имела историческую важность, и Джудит сразу же это поняла. Но ее захватил именно уникальный голос Анны. Джудит решила, что Прайс сошел с ума, раз отказался публиковать эту книгу.
Весь тот день Джудит провела, погрузившись в мир Франк. Услышав вечером поворот ключа в дверном замке, она подскочила с кресла ошарашенная и с затекшими ногами. Не выпуская книгу Франк из рук, она сказала Прайсу, что он должен отправить ее в штаб «Даблдея» в Нью-Йорке.
«Мы обязаны выпустить эту книгу», – сказала она.
Прайс, удивленный, что Джудит до сих пор на работе, пораженно спросил: «Эту книжку, написанную ребенком?»
Джудит не отступала и умоляла его передумать. Впоследствии она объяснила мне: «Фрэнку Прайсу нравились мои идеи, но он не давал мне
У книги Анны Франк уже была своя история, до того как ее нашла Джудит. После того как Франков поймали, Мип Гиз и Беп Фоскёйл, женщины, которые помогали им скрываться, нашли дневник Анны и сохранили его. Когда Мип Гиз услышала, что Анна умерла, она отдала его Отто Франку. «Вот наследие вашей дочери Анны».
Отто был поражен. «Анна, которая предстала передо мной, сильно отличалась от дочери, которую я потерял. Я и не подозревал о глубине ее мыслей и чувств», – признался он[244]. Он начал рассматривать варианты публикации дневника. Его было непросто продать: по окончании войны издатели считали, что никто не захочет вспоминать о ней. Но, как оказалось, они ошибались. Отто нашел издателя, и в 1947 году дневник Анны Франк напечатали в Голландии. Первый тираж был скромным – чуть более 3000 экземпляров. К тому моменту, как в начале 1950 года книга попала к Джудит, ее перевели на французский и немецкий, и уже к концу года она была издана в этих странах.