Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 58)

– Маурицио исчерпал все запасы терпения Немира, и пути назад уже не было, – сказал позже Билл Фланц. – Если Немир принимал решение прекратить переговоры и применить силу, то становился одним из самых крутых и хладнокровных воинов.

Кирдар уже вызвал «рыжебородого дьявола» Боба Глейзера в Лондон из Нью-Йорка на выходные, приуроченные ко Дню труда, чтобы решить срочную, первоочередную проблему – проблему «Гуччи».

– Боб, – сказал он, – ты единственный человек, которого боится Маурицио. Мне нужно, чтобы ты помог мне разобраться с ним!

В понедельник утром он вызвал Глейзера, Элиаса Халлака, Билла Фланца, Рика Свенсона и Ларри Кесслера, главного юрисконсульта «Инвесткорп», а также нескольких корпоративных юристов в свой офис и дал им строгие инструкции.

– Вы, господа, не должны заниматься ничем другим, пока не решите эту проблему, – сказал Кирдар, и его зеленые глаза сверкали. – Мы должны спасти «Гуччи» от Маурицио!

Глейзер посмотрел на своего босса.

– Хорошо, Немир, мы сделаем это, но ты должен быть готов пойти на крайние меры, и ты должен быть готов поддержать нас. Маурицио подаст на нас в суд, он поставит нас в неловкое положение в прессе и доведет компанию до банкротства. Мы должны заставить его поверить, что мы пойдем на все. В противном случае не стоит и пытаться идти по этому пути.

Немир, обиженный и решительный одновременно, кивнул в знак согласия.

Четверо мужчин устроили «командный пункт» в подвале офиса «Инвесткорп» на Брук-стрит, убрав оттуда людей, столы и стулья и переместив туда длинные столы, стулья, коробки и шкафы с документами, полными юридических и справочных документов по «Гуччи». Они наняли первоклассных адвокатов и дорогостоящее детективное агентство, чтобы выяснить, где Маурицио взял деньги.

Пока «военная команда» корпела над документами, 22 июня, сделав шаг, который поразил наблюдателей по обе стороны Атлантики, Маурицио совершил первый выстрел в новой войне. Франкини, обеспокоенный тем, что «Гуччио Гуччи» не сделали всего, что должны были сделать, чтобы получить свои кредиты от «Гуччи Америка», посоветовал ему подать в суд на «Гуччи Америка» и затребовать 63,9 миллиона долларов за тот самый неоплаченный товар. Многие думали, что Маурицио не настолько сумасшедший, чтобы подать в суд на свою собственную компанию, но Франкини утверждал, что по итальянскому законодательству корпоративные администраторы должны делать все возможное, чтобы защитить интересы компании, даже если это означает подать в суд на дочернюю компанию.

Боб Глейзер смотрел на это несколько иначе.

– Я рассматривал это как попытку выкачать активы из американской компании, – сказал он, объяснив, что, если бы «Гуччи Америка» не смогла выплатить то, что она задолжала итальянской компании, Маурицио смог бы подать иск на активы «Гуччи Америка», которые в основном состояли из торговой марки «Гуччи» и здания на Пятой авеню. Глейзер решил, что ему нужно разобраться, почему «Гуччи Америка» задолжала «Гуччио Гуччи» так много денег, и созвал заседание совета директоров «Гуччи Америка».

– Как «Гуччи Америка» может быть должна «Гуччио Гуччи» столько денег? – обратился он к совету директоров, в который входили Маурицио, его четыре представителя и четыре представителя «Инвесткорп». – Это выставляет нас в плохом свете! – продолжил Глейзер, отметив, что в соответствии с корпоративным законодательством США, как представитель совета директоров, он обязан защищать интересы акционеров «Гуччи». – Как менеджмент будет выполнять свою работу? – спрашивал он. – Я требую расследования!

Маурицио ошеломленно уставился на Глейзера. Ему и в голову не приходило, что его самый жесткий критик и злейший противник на переговорах с «Инвесткорп», «рыжебородый дьявол», на самом деле может встать на его сторону. Глейзер настаивал, и правление назначило его в подкомитет для расследования вопроса о невыплаченных средствах, которые «Гуччи Америка» задолжала итальянской компании, которые к тому времени составили более 50 миллионов долларов. Это назначение дало Глейзеру полный доступ к документам компании. Завершив свой отчет, Глейзер решил, что последняя ценовая структура, которую «Гуччио Гуччи» навязала «Гуччи Америка» в 1992 году, включала искусственно завышенные цены, предназначенные для поддержания головокружительно высоких трат, которые итальянская компания практиковала последние несколько лет.

– Я не рассматривал эти деньги, причитающиеся «Гуччио Гуччи» от «Гуччи Америка», как законный долг, – говорил Глейзер. То, что ценовая политика была задумана как мошенническая уловка, чтобы выкачать ресурсы из «Гуччи Америка», Глейзеру казалось маловероятным. Скорее всего, это была еще одна отчаянная попытка Маурицио удержать итальянскую компанию на плаву. Несмотря на это, отчет Глейзера предоставил достаточно материалов, чтобы защитить «Гуччи Америка» от судебного иска.

Тем временем, в отчаянной попытке найти деньги, чтобы удержать компанию на ногах, Маурицио заключил сделку с Северином Вундерманом. Вундерман согласился выплатить единовременную сумму за долгосрочное продление его лицензии на часы, срок действия которой истекал 31 мая 1994 года. Но для команды «Инвесткорп» предоставление расширенной лицензии Вундерману означало отказ от часового бизнеса, в то время единственного поставщика денег в потрепанной империи «Гуччи».

За несколько недель до предстоящего заседания совета директоров «Гуччи Америка», на котором «Инвесткорп» ожидала, что Маурицио протолкнет сделку Вундермана, Рик Свенсон из «Инвесткорп» начал звонить Доменико де Соле, чтобы убедить главу «Гуччи Америка» сменить сторону и проголосовать против соглашения. Если бы он перешел на другую сторону, то мог бы лишить Маурицио контроля над ситуацией.

– Доменико, это Рик. Нам нужно знать. Можем ли мы тебе доверять?

– Послушай, Рик, – сказал де Соле из офиса «Гуччи» в Нью-Йорке. – Ты единственный, кто действительно все понимает. Этой компанией управляют трехлетние дети. Это не может продолжаться, иначе компания рухнет. Ты можешь мне доверять.

Позже Свенсон позвонил снова.

– Доменико, это очень важно. Можем ли мы тебе доверять?

– Да, – сказал де Соле. – Да!

Утром 3 июля 1993 года Фланц вызвал де Соле на секретное совещание за завтраком в приватном помещении ресторана на первом этаже отеля «Четыре сезона» в Милане. Боб Глейзер, Элиас Халлак, Рик Свенсон и Сенкар Токер собрались вокруг стола.

Они спросили де Соле, будет ли он голосовать вместе с ними против соглашения.

– Послушайте, я действительно чувствую, что происходящее разрушает компанию, – сказал де Соле, изучая напряженные лица команды «Инвесткорп». – Если ничего не предпринять, компания обанкротится!

– Если ты выступишь против Маурицио, мы пойдем с тобой до конца, – сказал Халлак, глядя де Соле в глаза.

– Маурицио возненавидит Доменико за это, если еще не возненавидел, – вставил Свенсон.

Он объяснил собравшимся, что за последние несколько лет де Соле одолжил Маурицио четыре миллиона долларов из собственных денег двумя отдельными платежами в дополнение к 800 тысячам долларов средств компании, которые ему же и пришлось возмещать, и у него было мало надежды когда-либо вернуть эти деньги – особенно в случае, если он встанет на сторону «Инвесткорп».

– Я даю слово от имени «Инвесткорп», что мы сделаем все возможное, чтобы включить это в наши переговоры и убедиться, что тебе вернут деньги, – сказал Халлак.

Несколько часов спустя члены совета директоров «Гуччи Америка» расположились в креслах в кабинете Маурицио вместо привычного конференц-зала. Маурицио ожидал, что встреча будет конфронтационной, и он хотел создать более интимную атмосферу, но иметь возможность председательствовать за своим собственным столом. Жестом он попросил дворецкого Антонио принять заказ на капучино.

Марио Маззетти, который никогда раньше не встречался с Глейзером, повернулся к де Соле, чтобы спросить, кто этот человек с рыжей бородой.

– Это Боб Глейзер, – ответил де Соле. – Он единственный в «Инвесткорп», кого Маурицио действительно боится.

Встреча открылась обсуждением деятельности «Гуччи Америка», отрицательная чистая стоимость которой в 1992 году составила 17,4 миллиона долларов, когда продажи упали до 70,2 миллиона долларов. Боб Глейзер удивил де Соле, решив сыграть крутого парня и засыпав его вопросами.

– Вы управляете компанией под названием «Гуччи Америка»?

– Да, я, – ошеломленно ответил де Соле.

– А что вы делаете, когда получаете какой-то товар, который, по вашему мнению, переоценен?

– Я ничего не могу поделать, – сказал де Соле. – Я все время жалуюсь. Мы – заложники ситуации, и вы, ребята, никогда не поддерживали нас, – горячо сказал де Соле. – Все, что вы, ребята, когда-либо делали, это просто пытались поладить с Маурицио.

Маурицио пришел в ярость.

– Ты хочешь сказать, что «Гуччи Америка» переплачивает за товар? – бросил он де Соле.

– Да, я говорю это уже много лет! – огрызнулся де Соле. – Вы завышаете цену «Гуччи Америка» только для того, чтобы поддержать свою структуру расходов. Посмотрите на это здание! Для чего оно на самом деле нужно?

Маурицио, явно расстроенный обвинениями де Соле, а также провокацией Глейзера, вскочил и принялся расхаживать по зеленому ковру за своим столом, пока другие директора обсуждали его предполагаемое соглашение с Вундерманом, которое обеспечило бы «Гуччи» около 20 миллионов долларов в обмен на продление лицензии на ручные часы примерно на двадцать лет.