Сара Фейрвуд – Кровавая паутина (страница 10)

Я надела простую черную кофту и кожаную куртку, надеясь, что этот внешний вид придаст мне уверенности. Взяв свою сумку, я вышла на улицу. Солнечные лучи ослепили меня, и на мгновение я забыла о своих страхах. Внутри меня раздавался голос: «Ты не одна, ты не одна». Но стоит ли верить этому голосу, когда вокруг так много неопределенности?

Я шагала по знакомым улицам, но все казалось чужим, искаженным. Листья шуршали под ногами, словно шептали мне нечто важное, а тени от деревьев, простираясь на асфальте, напоминали темные полосы, скрывающие опасности. На мгновение я остановилась, уставившись в небо. Облака плыли по нему, словно чьи-то мысли, неподвластные контролю.

К небольшому офисному зданию я добралась за десять минут, но это показалось мне вечностью. Достав телефон из кармана, я взглянула на часы – время почти четыре. Я вошла в стеклянное произведение архитектуры, воздух внутри был прохладным и стерильным. Проходя мимо стойки регистрации, я почувствовала мурашки на спине, словно чье-то присутствие неподалеку заставляло меня насторожиться. Резко повернувшись назад, я увидела лишь пустоту и девушку за стойкой, которая занята каким-то документом, даже не взглянув на меня.

Странное чувство, будто за мной кто-то постоянно следит. Я снова повернулась и, собрав всю свою решимость, поднялась по лестнице на второй этаж. Дверь миссис Свик, как гласила табличка, выглядела непримечательно, но в ней таилась многогранная глубина, которая обещала раскрыть больше, чем просто психологические методы. Я сделала глубокий вдох, в сердце закололось волнение, и, собравшись с силами, постучала в дверь.

Не дожидаясь ответа, я вошла внутрь. Комната была светлой и уютной, с мягкими креслами и большим окном, сквозь которое пробивались лучи солнца, но в воздухе все же витала некая тишина, полная напряжения. За столом сидела Аманда, психотерапевт высшей категории, с внимательным взглядом и легкой улыбкой, которая, казалось, могла развеять все страхи. Внутри меня раздался второй голос: «Она не сможет помочь тебе». Я попыталась заглушить его, но он, как назойливый комар, продолжал жужжать в моей голове.

– Привет, – произнесла я, стараясь сохранить в голосе ту уверенность, которую только что притянула к себе.

– Здравствуй, – ответила она, поднимая взгляд. В её карих глазах читалась проницательность. – Как ты сегодня?

Я села напротив психотерапевта, стараясь казаться непринуждённой. В комнате царило приглушённое, едва заметное освещение, как будто кто-то специально настроил свет так, чтобы он тёк мягкими потоками по кремовым стенам, не отбрасывая теней. Это было её стильное, стерильно уютное убежище – место, рассчитанное на то, чтобы успокаивать. Но то, что должно было унимать тревогу, наоборот, вызывало во мне скрытое беспокойство.

Мои ладони ныли от напряжения, поскольку ногти с силой врезались в кожу. Я надеялась, что она этого не заметит. Только не сейчас, когда мне казалось, что каждая частица окружающего пространства наблюдает за мной.

Аманда выглядела как всегда: безупречно. Каштановые, сплетенные в низкий пучок, волосы, аккуратный твидовый пиджак, элегантно сидящий на её узких плечах, и лёгкий аромат жасмина – всё это придавало ей образ абсолютной уверенности. Но её глаза… они были слишком внимательными, слишком анализирующими. Каждый момент, пока я сидела здесь, я чувствовала, как их холодное притяжение обнажает мои слабости, как они проникают глубже, чем я готова была позволить.

– Знаете, у меня странные ощущения в последнее время, – начала я, держа в руках записную книжку, в которой тщательно записывала свои мысли и страхи. – Все кажется чужим, как будто я наблюдаю за собственной жизнью со стороны. Я чувствую, что кто-то следит за мной.

Аманда наклонилась вперед, её интерес явно возрос.

– Когда это началось?

Я задумалась. Сколько прошло времени с того момента, как мир стал распадаться на осколки? Месяцы, а может, и годы? Время теряло свою суть, как и мои страхи.

– Несколько дней назад, – ответила я, стараясь вспомнить, как это всё началось. – Я закончила последний роман, и с тех пор не могу избавиться от чувства, что кто-то наблюдает за мной, даже когда я одна.

Сквозь стеклянные стены кабинета я заметила, как вечернее солнце медленно опускается за горизонт. Его теплый свет растянулся по полу, словно заманчивый путь к спасению, но я знала, что он лишь иллюзия.

– Ты пишешь детективы, верно? – спросила она, разглядывая меня с вниманием, способным проникать в самую глубину души.

– Да, – кивнула я, – я всегда любила разгадывать загадки, исследовать человеческую психику. Но теперь, кажется, сама стала частью загадки.

Её губы приоткрылись в легкой улыбке, но в этом не было и намека на насмешку.

– Что, если это чувство, что кто-то следит за тобой, – не просто паранойя? – произнесла она, в её голосе проскользнула нотка интриги. – Что, если это может стать основой для твоего следующего романа?

Я была застигнута врасплох. Это было непозволительно. Мой внутренний мир, моя реальность, не могли стать сюжетной линией. Но в ту же секунду в голове возникла идея – о том, как страх может быть не просто чувством, а чем-то более осязаемым.

– Может быть, – произнесла я, но мой голос дрогнул. – Но я не знаю как разделить эти два мира.

И тогда она сказала то, что заставило всё внутри закрутиться:

– Может, стоит позволить страху проявиться? Напиши об этом. Позволь своему персонажу встретиться с тем, что её пугает. Возможно, в этом процессе ты сможешь понять и себя.

Её слова, словно тяжелый камень, рухнули в пространство между нами. Но это было не просто пространство. Не просто слова. В этот момент комната вдруг будто отозвалась на её голос. Я не сразу поняла. Но в следующую секунду я почувствовала, как в уголке за моей спиной шевельнулось что-то невидимое. Еле заметный шорох прорвался в эту искусственную тишину, как будто сама атмосфера сжалась и тут же развернулась снова.

Я резко обернулась. Там ничего не было. Конечно, ничего. Моя логика пыталась навязать хаосу свою ясность. И всё же я была уверена – что-то изменилось. Пространство словно дышало, обретая жизнь. Я замерла, отчаянно стараясь скрыть нервный трепет, но Аманда, судя по её взгляду, это заметила.

– Ты услышала что-то? – спросила она без намёка на удивление, скорее с профессиональным интересом.

– Нет, – резко ответила я, как человек, пытающийся доказать что-то не только собеседнику, но и самому себе. – Ничего.

Она кивнула, позволяя мне погрузиться в это болезненное напряжение. Но её взгляд в этот момент был настолько недвижимым, что мне показалось, будто она знала, что я соврала. Либо она о чем-то догадывалась, либо…

Я чувствовала, как воздух в комнате разрезает тончайшую нить между здравым смыслом и чем-то, что я никогда не хотела признавать.

И вдруг мысль, порождённая мгновением: что, если это не она изучает меня, а я изучаю её – и этот шорох, эту давящую атмосферу, эту тишину, готовую стать воплощением моего самого глубокого страха?

Я прикусила губу, не в силах сдержать растущее волнение. Мысли начали кружить, раскручивая нити истории, которая могла бы воссоздать мою жизнь, перенеся её в безопасное пространство.

– Может, это действительно сработает, – прошептала я, осознавая, что я на пороге чего-то большего.

– А что с твоими кошмарами? – спросила она, её голос был спокойным и убаюкивающим.

– Они прекратились, – соврала я. – Не совсем. Но уже реже.

– Расскажи, что тебе снится, – повторила она, на этот раз мягче, чуть подталкивая меня на откровение.

Я хотела сказать что-то, что удовлетворит ее – банальность, далекая от правды, небрежно подкинутая, как поблекшая строка на черновике. Но слова застряли в горле. Вместо этого я машинально отвернулась, рассматривая детали комнаты: мягкий свет лампы, строгое убранство, гладкая коричневая кожа дивана, на котором я сидела. В каждом предмете читалась продуманность, расчет. Но это почему-то раздражало. Остро. До зуда под кожей.

Вдох. Выдох.

– Это всегда одно и то же место, – наконец сказала я и почувствовала, как слова, произнесенные вслух, делают происходящее реальным. – Заброшенный дом. Большой. Высокие потолки, обвалившаяся лестница, стены, покрытые черной плесенью. Там… там всегда пусто. Почти. – Мой голос дрогнул, и я отвела взгляд, чтобы не встретиться с её настойчивым, словно гипнотическим взглядом. – Или я так думаю.

Аманда подалась вперед, чуть изменив позу, но не произнесла ни слова. Она позволяла мне продолжить. Она знала, что я хочу сказать больше.

– Там есть… что-то, – прошептала я, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. – Или кто-то. Я не знаю. Он… оно… всегда прячется за углом. Это нельзя увидеть. Но можно почувствовать. Его дыхание. Шаги, которые отдаются эхом… или шелест, когда оно двигается за твоей спиной.

Аманда кивнула, но этого короткого движения было достаточно, чтобы я потеряла нить откровения. Я прикусила губу, сосредотачиваясь на своих дрожащих руках.

– Иногда я… оборачиваюсь, – выдавила я наконец. – Но видна только тень на стене. Кривые очертания. Глаза, наверное, самые ужасные. Белые. Пустые. Как у мертвеца.

Я не удосужилась посмотреть на ее реакцию. За годы работы я научилась распознавать живое любопытство в испуге собеседников, читать эмоции людей, даже когда те их скрывали. Сейчас меня это не интересовало. Внутри разливался ледяной страх, словно вместе с воспоминаниями я погружалась в объятия сна, от которого каждый раз просыпалась с холодом внутри.