Сара Фейрвуд – Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы (страница 2)

Выйдя из леса, он остановился на краю проселочной дороги, покрытой тонким слоем льда и утрамбованного снега. Дорога была пустынна, лишь колеи от чьих-то редких шин нарушали девственную белизну. Тэрон поежился, демонстративно сильнее запахнув потертую кожаную куртку – совершенно естественный жест, учитывая пронизывающий холод. Он посмотрел налево, затем направо, будто бы решая, куда идти, его взгляд задержался лишь на долю секунды дольше обычного в том направлении, куда он абсолютно не собирался идти – туда, что вел глубже в дикую местность, ближе к месту, где Клэр ждала его. Он должен быть безупречен. Никаких ошибок. Никакого ненужного насилия. Только тихое, мастерское надувательство.

Тэрон двинулся вперед, медленно, намеренно, направляясь к небольшой деревушке, расположенной в нескольких милях по дороге. Его ботинки ритмично хрустели по тонкому слою льда и снега. Он сохранял ровный шаг, слегка опустив плечи, изображая человека, поглощенного горем и бесцельно блуждающего. Он не оглядывался; ему это было не нужно. Он чувствовал их взгляды, их едва заметные изменения в положении, когда они приспосабливались к его выбранному пути. Он улавливал слабейший след их одеколона, доносимый ледяным бризом. Деревня была знакомым местом, где он мог бы затеряться в анонимности немногочисленной зимней толпы или, по крайней мере, заставить их следовать за ним в район, где их тайное наблюдение стало бы более сложным. Это было безопаснее, чем вести их куда-либо поблизости от уединенной хижины, где Клэр, хрупкая и испуганная, ждала его следующего шага. «Еще чуть-чуть, – сказал он себе, – еще чуть-чуть, и я заставлю их гоняться за фантомами». Холодный ветер хлестал ему по лицу, но Тэрон почти не чувствовал его. Его разум был стальной ловушкой, каждый расчет отточен годами жизни в тенях и выживания.

Деревня, к которой он приближался, была ничем не примечательна: несколько десятков домов, прижавшихся друг к другу, словно замерзшие овцы, церковь с островерхой колокольней, теряющейся в свинцовом небе, и единственная, еле освещенная главная улица. Над крышами домов поднимался редкий дымок из труб, пахнущий жжеными дровами, смешиваясь с острым запахом снега и мороза.

Тэрон вошел в деревню, стараясь выглядеть так, будто он просто ищет убежище от холода. Он не поднимал головы, его глаза были прикованы к обледенелому тротуару, но периферийное зрение и обостренный слух позволяли ему отслеживать каждое движение агентов. Их было как минимум трое, теперь они разделились: один агент шел по параллельной улице, двое других держались поодаль позади него, порой исчезая за силуэтами домов. Они были уверены, что загнали его в ловушку. Это было именно то, что ему нужно.

Он завернул за угол, где главная улица превращалась в лабиринт узких, плохо освещенных переулков. Здесь снег лежал толстым нетронутым слоем, а ветер задувал, поднимая вихри ледяной крошки. Тэрон замедлил шаг, пристально всматриваясь в тени. Ему нужен был идеальный переулок – достаточно узкий, чтобы агенты сбились в кучу, достаточно темный, чтобы их замешательство было максимальным. И он нашел его.

Между старой пекарней, из вентиляции которой доносился слабый запах дрожжевого теста, и заброшенным сараем, чьи доски скрипели на ветру, виднелся узкий проход. Он был покрыт скользким, укатанным снегом, а на стенах висели лохмотья обледеневшей паутины. За ним, в глубине, зиял кромешный мрак. Идеально.

Тэрон свернул в этот проход, его ботинки хрустнули по насту. Он пробирался медленно, нарочито неуклюже, словно увяз в своих мыслях и снегу. Сзади он слышал, как изменился темп шагов агентов. Они ускорялись, их уверенность росла с каждым метром, разделяющим их с целью. Они считали его загнанным зверем.

Когда Тэрон оказался примерно на середине переулка, мрак которого уже почти поглотил его, он остановился. Он слышал, как тяжелая поступь агентов приближается, вот уже они вошли в переулок, сужая кольцо. За спиной он ощущал их напряжение, их готовность действовать.

– Мы его поймали, – прошептал один из них, его голос был глухим от возбуждения. – Никуда ему не деться.

Тэрон медленно обернулся. В тусклом свете, проникающем с улицы, он увидел их силуэты. Три фигуры, облаченные в белую, не очень практичную одежду, их лица скрыты капюшонами или тенью. В руках одного из них что-то блеснуло – видимо, плеть или другое несмертельное оружие. Они не собирались его убивать, лишь захватить. Его план работал безупречно.

– Неужели? – голос Тэрона прозвучал на удивление спокойно, почти лениво, эхом отдаваясь от стен. – Вы уверены, что поймали?

Агенты напряглись. Один из них сделал шаг вперед, намереваясь, очевидно, наброситься. Это было то, что нужно. Он видел их глаза, их решимость, готовность к схватке. В этот момент Тэрон, словно небрежно, поднял правую руку, пальцы которой на мгновение сомкнулись, а затем раздался тихий, но невероятно четкий щелчок.

В этот же миг, словно невидимая волна пронеслась по переулку, накрыв агентов. Их глаза затуманились, тела мгновенно расслабились, тяжелея. Не было ни крика, ни падения, лишь мягкое, беззвучное оседание на снег. Один агент завалился набок, его голова ударилась о стену с приглушенным звуком, двое других просто сползли по обледенелым стенам, будто марионетки, у которых оборвали нити. Они спали. Глубоким, беспробудным сном, их дыхание было ровным и спокойным.

Тэрон окинул их взглядом. Они не пострадали, лишь на время выведены из игры. Этого было достаточно. Он повернулся и, не оглядываясь, быстро вышел из переулка, вернувшись на главную улицу. Зимний воздух все еще кусался, но теперь в нем не было привкуса холодной погони. Он был свободен, хотя бы на время, чтобы успеть к Клэр.

Глава 1

Первое, что я ощутила, – это запах. Пахло дымом, старым деревом и чем-то горьковато-травяным, словно в воздухе висела взвесь из сухих целебных кореньев. Запах был густым, почти осязаемым, он лежал на языке тяжёлым одеялом. Я лежала на чём-то мягком, но жёстком в своей основе, и тонкая подушка под щекой пахла чистым, хотя и грубым, холстом.

Я открыла глаза. Потолок был низкий, сложенный из тёмных, почерневших от времени брёвен, между которыми в некоторых местах лежал мох. Свет проникал из небольшого окна, затянутого пузырящейся плёнкой какого-то животного, мерцая тусклым пятном на земляном полу. Я была в небольшой хижине. Незнакомой.

Паника, холодная и острая, тут же сжала горло, но у меня не было сил даже на то, чтобы сесть. Моё тело было чужим, тяжеленным мешком с костями, отягощённым всепоглощающей слабостью. Каждый мускул, каждая связка ныли глухой, вымотанной болью. Я попыталась пошевелить пальцами на одеяле из грубой шерсти, которое меня укрывало, и это далось с невероятным трудом.

Шорох сбоку заставил мои веки дрогнуть. В углу, на низкой табуретке, сидел он. Его крупная фигура казалась гигантской в тесноте хижины, согнувшись, он что-то растирал в каменной ступе. Спина его, широкая и мощная, была ко мне повёрнута, но по напряжению в его плечах я поняла – он почувствовал изменение в ритме моего дыхания.

Тэрон медленно обернулся. Его лицо, обычно непроницаемое и суровое, было измождённым. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями, а у глаз залегли глубокие тени. Но его взгляд… Его взгляд, тёмный и пронзительный, как зимняя ночь, устремился на меня, и в нём промелькнуло что-то неуловимое – облегчение? Страх?

– Ты проснулась, – его голос был низким, хриплым от молчания или усталости. Он отставил ступу и, не сводя с меня глаз, поднялся. Его движения были осторожными, будто он боялся спугнуть хрупкую птицу, оказавшуюся в его руках.

Он приблизился и опустился на колени возле ложа, его высота сравнялась со мной. От него пахло дымом костра, холодным ветром и чем-то неуловимо знакомым, своим.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный, сиплый звук. Сухость во рту была невыносимой.

Тэрон, не дожидаясь вопроса, протянул руку к низкому столику и поднёс к моим губам деревянную кружку. Другая его рука осторожно, с невероятной для таких крупных ладоней нежностью, приподняла мою голову.

– Пей. Медленно, – его приказ прозвучал мягко.

Прохладная вода, с лёгким травяным привкусом, коснулась губ. Я сделала несколько мелких глотков, и живительная влага будто размочила засохшую глину внутри меня. Силы хватило лишь на это. Я откинулась обратно на подушку, чувствуя, как сердце колотится от этого незначительного усилия.

Я собрала всё, что осталось от моей воли, и прошептала, едва слышно:

– Где… я?

Тэрон отставил кружку, его взгляд не отрывался от моего лица, изучая каждую черту, каждый признак жизни.

– В безопасном месте. Далеко от границ. В небольшой хижине в глухом лесу.

Я знала, что это не главный вопрос. Главный висел между нами, тяжёлый и невысказанный. Я снова заставила свои непослушные губы шевельнуться:

– Сколько… Сколько я уже тут?

Он замешкался. Впервые за всё время, что я его знала, я увидела в его глазах нерешительность. Он отвел взгляд на тлеющие угли в очаге, потом снова посмотрел на меня, его голос прозвучал приглушённо, будто он произносил приговор:

– Два месяца.

Слова не долетели до сознания сразу. Они зависли в воздухе, лишённые всякого смысла. Два месяца? Это было невозможно. Это был миг между последним вздохом на снегу и этим пробуждением. Миг, растянутый в вечность.