Сара Джио – Ретроградная Венера (страница 4)
Глава 2
У себя в прихожей я бросаю ключи в вазу на столике возле горшка с засохшим растением, давно переставшим бороться за жизнь, падаю на диван и разражаюсь рыданиями. Черные пятна стекающей под глаза туши делают меня похожей на енота.
Отправляю сообщение Фрэнки: SOS! – это наш особый код на случай чрезвычайных происшествий. Она тут же перезванивает по видеосвязи, несмотря на то, что в Нью-Йорке сейчас за полночь.
– Что случилось? Ты в порядке?
Захлебываясь слезами, описываю события сегодняшнего вечера.
– Может, вы просто недопоняли друг друга? – предполагает Фрэнки. – Он звонил? Писал?
– Нет, вообще ничего, – вздыхаю я. – И недопонимания тут точно нет.
С бурлящим от голода желудком я иду на кухню, жалея, что не заказала хотя бы закусок до того, как моя жизнь пошла кувырком. Заглядываю в холодильник, оценивая его содержимое: упаковка сырых куриных грудок, шпинат, лоточек с кускусом из магазина, йогурт и бутылка совиньон блан, которую я и беру с верхней полки. Ничего не прельщает, да и сил готовить сейчас нет. Надо заказать доставку еды.
– Представляю, как тебе тяжело, – сочувствует Фрэнки. – Кевин тебе действительно нравился. И я могу понять почему: у него успешная карьера, он умеет готовить, любит собак. У него нормальные родители. Неужели они даже не пьют эгг-ног на Рождество
– О, не сыпь мне соль на рану, – со стоном прошу я.
– Милая, послушай. То, что случилось сегодня вечером, – полный отстой, но, возможно… все к лучшему! Да, Кевин наверняка классный парень, – рассуждает Фрэнки. – Однако не факт, что он классный именно для тебя!
Я снова всхлипываю и подливаю вина себе в бокал.
– Тебе легко говорить: сама-то счастлива замужем за своей второй половинкой.
– Не спорю, и все же у нас с Кристианом не идеальный брак, вовсе нет. Мне иногда кажется, что он меня вообще
Я знаю, что Фрэнки искренне пытается помочь, но ее ситуация не сравнима с моей. Ну хорошо, Кристиан не заметил пункт про органические помидоры – велика беда! Кевин не заметил
– Это еще не все, – признаюсь я, пытаясь осознать случившееся. – У Кевина есть довольно странная теория… конвейера.
– Прости, что?
– Я и сама не понимаю. – Я задумчиво прикусываю губу. – О том, что все мы словно запчасти на конвейере жизни. И якобы большинство людей в итоге соединяются с тем, кто просто оказался рядом.
– Как романтично, – фыркает подруга.
Я с кивком продолжаю:
– И Кевин обвинил
Фрэнки отвечает не сразу.
– Ох, Лена, а ведь в его словах есть смысл! – с тяжелым вздохом говорит она.
– Погоди, то есть ты принимаешь
– Я люблю тебя, но послушай, пожалуйста. Нельзя подходить к личной жизни как к работе. А уж как ты работаешь, я знаю.
Я снова закрываю лицо подушкой.
– Я только хочу сказать, что ты как человек, ориентированный на результат, наверное, поторопилась, что называется, «оформить сделку». И в спешке не заметила куда менее приятные черты Кевина. А ведь он тот еще душнила, – ухмыляется Фрэнки.
На ум приходят только походы. Я ненавижу ходить в походы, но должна была активнее стараться их полюбить. А должна ли?
– Милая, прости, что скажу неприятную вещь… По-моему, Кевин не был твоим парнем.
– Как же? Он был… он есть… – бормочу я, на миг выглядывая из-за спасительной подушки.
И вдруг понимаю: все казавшееся мне настоящим, все, на что я так надеялась, только что выскользнуло из моих рук. Почему?! Я же все делала правильно!
– Фрэнки, где я допустила ошибку?
– Может, ты слишком увлеклась проставлением галочек в твоем списке и не заметила, что Кевин всего лишь случайный сосед по конвейеру?
– Пожалуйста, давай больше не будем о конвейерах, – со стоном умоляю я.
– Прости, – хихикает Фрэнки. – Кстати, не хочешь прилететь ко мне? Вместе веселее, а заодно замутим тебе профиль на сайтах знакомств.
– Вот честно, лучше я превращусь в чокнутую, которая тащит домой всех бродячих кошек из соседних дворов, чем начну шариться по этим помоечным сайтам знакомств!
– Ну уж нет! – хохочет Фрэнки. – Пока я жива, ты не превратишься в старуху с кошками!
– Договорились, – отвечаю я. – Тем не менее завтра я лечу в Сиэтл, помнишь? Планировалось, что Кевин встретится с тетей Рози. Ну да ладно, что было – то прошло.
– Он многое теряет, – не раздумывая заявляет Фрэнки. – Как здорово, что ты поедешь домой. Тебе это пойдет на пользу. И ко мне поскорее приезжай!
– Хорошо. Обещаю!
Мы вешаем трубки, я заказываю на дом китайскую еду, а потом забираюсь в кровать и звоню тете Рози.
– Привет. Это я, – говорю я самому родному человеку в жизни, заменившему мне мать.
– Лена!
Голос Рози все такой же: в нем столько тепла и мудрости, только немного усталый. И тут меня осеняет, что уже одиннадцатый час вечера и я наверняка разбудила тетю.
– Прости, что так поздно, – начинаю я. – Но знаешь, сегодня был… тот еще денек.
– Рассказывай, детка. Что случилось?
– Дело в Кевине. – Я смахиваю слезу. – Мы расстались.
– Боже мой, – вырывается у Рози. – Что произошло?
Меня словно ударили под дых, я не в силах пошевелиться. В отличие от кризисных ситуаций на работе, тут таблица не поможет.
– Я думала, он сделает мне предложение, – наконец выдавливаю я. – А вышло все совсем не так.
– Ох, Лена, мне жаль. – Голос Рози словно целебный бальзам. – Это больно, знаю. Но ты справишься. Мы обо всем поговорим, когда ты приедешь домой.
Я медленно выдыхаю.
– Я вылетаю завтра днем. И конечно, без Кевина.
– Да и черт с ним! – отвечает Рози. Я тут же представляю ее лицо: сильное, волевое, с озорными искорками в глазах. – Без него будет веселее!
Самолет приземляется в пасмурном Сиэтле под конец рабочего дня. Я хватаю ручную кладь и мчусь забирать багаж. Если повезет, доберусь до центра на такси как раз, чтобы успеть к семичасовому парому до Бейнбридж-Айленда. Сколько же прошло с тех пор, как я приезжала сюда в последний раз? Года два?
Мне было лишь двенадцать, когда умерла мама. Я осталась без матери, да еще в столь непростом возрасте, однако тетя Рози меня буквально спасла, вырвала из омута отчаяния. И справилась на отлично. Порой казалось, ей предназначено судьбой стать моей матерью, а мне – ее дочерью.
Когда мама ушла, Рози жила с нами почти два года. До того у меня никогда не было нормального дома. Мы переезжали из одной грязной клетушки в другую столько раз, сколько мама меняла ухажеров. Я потеряла счет начальным школам, в которые ходила, – вечно новенькая. К счастью, по характеру я совсем другая. Мама страдала от диких перепадов настроения, могла целыми днями не вылезать из кровати, не в силах совладать с собой.
Благодаря заботе Рози я расцвела, а маме меж тем становилось все хуже. Мама пыталась рисовать, но надолго ее не хватало. На полу маминой спальни лежали неоконченные картины. Мужчины появлялись и уходили, и, когда они уходили, мама пропадала, иногда на несколько дней. А потом возвращалась со стеклянными глазами и равнодушная ко всему.
Когда после одного из самых тяжелых расставаний она отсутствовала уже два дня, к нам в дверь постучал шериф и сообщил чудовищную новость, которую никогда в жизни не должна слышать ни одна маленькая девочка. На съезде с шоссе пьяный водитель вылетел на встречную полосу и врезался в маму.
Помню, я будто отделилась от тела. Моя юная душа реяла где-то в воздухе, а я наблюдала разворачивающуюся сцену со стороны, словно в кино. Рози рыдала, шериф неловко бормотал слова соболезнования, а я скорчилась в позе эмбриона на ковре в гостиной. Все казалось нереальным. Неужели это правда? Неужели мамы… больше нет?
Мама была сложным человеком, и мне понадобились годы терапии, чтобы понять: да, я очень тосковала, но с уходом матери исчезло дикое напряжение. Более того, когда ее не стало, на океане вдруг сделался полный штиль. Наверное, мамина душа тоже обрела покой.
Водитель такси сворачивает с магистрали, спускается под гору, к центру города, и у меня екает сердце.
Я думаю о спрятавшейся в глубине рынка кофейне