Сара Джаффе – Дорогие коллеги. Как любимая работа портит нам жизнь (страница 78)

Таким образом, звездным чернокожим спортсменам приходилось выполнять двойную работу. Подобно Меган Дагган, многие из них чувствовали, что должны не только максимально выкладываться ради победы команды, но и служить примером для людей вне спортивной индустрии, которые на них равняются. Главным образом эта обязанность ложилась на тех спортсменов, кто разрушал эти расовые барьеры, – среди них Джек Робинсон, ставший первым чернокожим игроком в Главной лиге бейсбола (MLB). Ему приходилось терпеть плевки, агрессивное поведение соперников во время матчей и расистские оскорбления, которые выкрикивали зрители с трибун и шепотом произносили другие бейсболисты. Как и любой дисциплинированный борец за гражданские права, Робинсон никогда не показывал, что эти выходки его задевают. Ему приходилось вдвое тяжелее, чем всем остальным бейсболистам, но он все равно сумел стать одним из лучших игроков своего времени[629].

Параллельно развивавшемуся профессиональному спорту в США существовала целая империя «любительского» спорта. Подобно Олимпийским играм, строившимся на идее непрофессионализма (ведь для их основателей спорт был развлечением и частью комфортного образа жизни, но никак не работой), студенческие спортивные состязания обогащали отдельных людей, но не приносили никакого материального вознаграждения самим студентам-спортсменам. Следуя логике Теодора Рузвельта, защитники студенческих соревнований, прежде всего американского футбола, утверждали, что занятия спортом обеспечивают необходимую физическую подготовку учащимся наиболее престижных университетов страны. Первый матч по американскому футболу состоялся в 1869 году между командами Ратгерского и Принстонского университетов. В скором времени эту традицию переняли и другие университеты Лиги плюща, в том числе Йель и Гарвард. Но студенты, игравшие в американский футбол в колледже, не рассчитывали на профессиональную карьеру. В то время это было попросту невозможно, так как еще не существовало профессиональной футбольной лиги, в которую они могли бы перейти после окончания учебы. Впрочем, спортивные программы в университете и не преследовали цели подготовить профессиональных спортсменов: студенту условного Гарварда в будущем была уготована гораздо более престижная по тем временам работа[630].

Разумеется, уже на заре студенческого спорта появились люди, извлекающие из него прибыль. Когда Гарвард начал платить тренеру команды по американскому футболу, тот стал получать почти вдвое больше, чем преподаватели университета, которые, надо сказать, тоже не бедствовали. Но никто не ставил под сомнение идею любительского спорта – английское amateurism («любительство») происходит от латинского слова amare, что означает «любить», – даже несмотря на то что многие спортсмены получали серьезные травмы во время тренировок и состязаний. Термин «студент-спортсмен» был придуман в 1950-е годы основателями Национальной ассоциации студенческого спорта, искавшими предлог, чтобы не платить спортсменам. Как пишет историк Тейлор Брэнч в журнале The Atlantic, термин был впервые использован в ходе разбирательства по делу игрока университетской команды по американскому футболу Рэя Деннисона, который умер от травмы головы, полученной во время матча. «Если Деннисон получал футбольную стипендию, то можно ли отнести его смертельную травму к категории „увечий, полученных на рабочем месте“? Можно ли сказать, что Деннисон был таким же сотрудником университета, как и другие студенты, работавшие на полставки учебными ассистентами и кассирами в книжном магазине? Или же он просто стал случайной жертвой во время внеклассных занятий?» – пишет Брэнч. В 1957 году Верховный суд Колорадо вынес решение в пользу университета, постановив, что семья Деннисона не имеет права на компенсацию, так как учебное заведение «не зарабатывает на американском футболе». Получалось, что студенты-спортсмены играют в футбол и другие спортивные игры исключительно ради своего удовольствия и самосовершенствования. Подобный стереотип и по сей день преследует как футболистов-любителей, так и профессионалов[631].

Несмотря на то что студенты-футболисты не считались официально трудоустроенными, монетизация и профессионализация американского футбола произошла именно в рамках огромной университетской спортивной индустрии. Другие виды спорта, в том числе «обычный» футбол и хоккей, развивались благодаря международным соревнованиям. Первый официальный международный матч по футболу состоялся в 1872 году между командами Англии и Шотландии, а в начале XX века была создана Международная федерация футбола (FIFA), которая начала соперничать с Олимпийским комитетом за контроль над международными футбольными турнирами. Первый чемпионат мира по футболу прошел в Уругвае в 1930 году. Хоккей на льду считается канадским национальным видом спорта, но канадцы много играли с европейскими командами и набирались у них опыта. Кроме того, свой вклад в развитие хоккея внесли дети и внуки чернокожих рабов, сбежавшие из США в Канаду и также освоившие эту игру. В отличие от некоторых других видов спорта, хоккей широко не освещался в СМИ, но популяризации игры способствовали контакты между странами. Так обстояли дела даже во время холодной войны, когда хоккейные площадки стали ареной противостояния между Восточным блоком и США[632].

Телевидение вывело спорт на новый уровень: удовольствие от прослушивания радиорепортажа меркло по сравнению с возможностью смотреть футбольный или хоккейный матч, не вставая с дивана. Поначалу спортивные магнаты пытались ограничивать трансляции, чтобы сохранять посещаемость спортивных арен на высоком уровне. Но быстрое распространение домашних телевизоров в 1950-е годы изменило расстановку сил в спорте. В первую очередь это коснулось США, где был невероятно популярен американский футбол, гораздо лучше подходивший для телетрансляций, чем другие виды спорта. Национальная футбольная лига превратилась в прибыльный бизнес отчасти благодаря своей модели распределения доходов от телевещания. Кроме того, игроки получили возможность зарабатывать дополнительные деньги на спонсорских контрактах, рекламе и тому подобном[633].

Однако большинство профессиональных спортсменов в этот период были не очень богаты. Как отмечает Зирин, «в 1967 году для спортсменов было обычным делом работать в межсезонье». Они жили скорее как Меган Дагган, нежели как современные высокооплачиваемые спортсмены. В то время спортсменам приходилось бороться за популяризацию своего вида спорта и параллельно подрабатывать на стороне. Многие из них тратили годы на тренировки, зарабатывали травмы и отказывались от других занятий, чтобы достичь высоких результатов, но за всю жизнь ни цента не получали за свой труд. Лишь немногим удавалось стать знаменитыми. Все эти проблемы и подтолкнули спортсменов к созданию профсоюзов[634].

До 1960-х годов профессиональные спортсмены верили, что им несказанно повезло заниматься тем, чем они занимаются. «Они не имели никакого представления о том, какими могут быть условия труда, – отмечает Марвин Миллер из профсоюза игроков Главной лиги бейсбола в беседе с Зирином. – Спортсменам промыли мозги и внушили мысль о том, что сама возможность играть в Главной лиге – это невероятная удача, что нет в мире больших счастливчиков, чем они. Их приучили не думать о проблемах и о том, что их нужно решать»[635].

Но спортсмены не смогли остаться в стороне от общей радикализации 1960-х годов. Многие из них были чернокожими и латиноамериканцами и потому находились под влиянием тех же идей, что и активисты, организовавшие бойкот автобусных линий и сидячие забастовки в закусочных. Профсоюзу бейсболистов удалось сломить сопротивление владельцев команд. В результате судебных разбирательств бейсболисты и баскетболисты получили право становиться свободными агентами, благодаря чему зарплаты всех игроков выросли. Кроме того, они добились установления минимального размера заработной платы для тех своих коллег, кому не удалось получить выгодный контракт на рынке свободных агентов. Возможно, отдельные суперзвезды и так добились бы больших успехов, но без профсоюзной солидарности в мире спорта царило бы еще более сильное неравенство, чем то, что мы наблюдаем сейчас. Бейсболисты и футболисты доказали, что готовы участвовать в длительных забастовках и терпеть обвинения в жадности, инфантильности и желании разбогатеть на спорте, – и все ради того, чтобы добиться справедливого отношения к себе и получить причитающуюся им часть тех огромных денег, что начали вращаться в профессиональном спорте в 1960–1970-е годы[636].

Протестные движения 1960-х годов помогли спортсменам и всему остальному миру понять, в каких отношениях находятся те, кто выходит на футбольное поле или хоккейную площадку, и те, кто получает выгоду от их игры. Будь то Национальная ассоциация студенческого спорта (благодаря которой богатели тренеры, сама лига и даже производители фирменной продукции клубов, в то время как игроки не получали ни цента за свою игру) или владельцы команд Национальной футбольной лиги – всегда находились люди, которым благодаря своему привилегированному положению удавалось нажиться на спортсменах. Расовая дискриминация, лежавшая в основе этих отношений, давала спортсменам понять, что владельцы клубов – это вовсе не добродушные старички, которые дают им возможность заработать и вырваться из нищеты. В 1968 году Джон Карлос и Томми Смит подняли сжатые кулаки в черных перчатках во время церемонии награждения на Олимпиаде в Мехико в знак протеста против расизма в США, чем привели в бешенство чиновников. И главное, именно в это десятилетие громко заявил о себе Мухаммед Али[637].