Сара Джаффе – Дорогие коллеги. Как любимая работа портит нам жизнь (страница 72)

Ценности интернета на заре его существования – открытость, обмен, сотрудничество – приобрели иное значение в приватизированной Всемирной паутине, где главной целью стало извлечение прибыли. Как гласит избитое выражение, «если вы не платите за товар, то сами становитесь товаром». Однако современные интернет-пользователи – это не просто товар. Скорее их можно сравнить с кассами самообслуживания, где они сканируют и оплачивают сами себя. Компании продают данные пользователей рекламодателям, которые наживаются на их неоплачиваемом и невидимом труде. Facebook и Twitter ничего не стоили бы без своих пользователей. Нам трудно отказаться от этих платформ именно потому, что ими пользуются миллионы людей. Однако для того чтобы понять, что пользователи социальных сетей (то есть мы с вами) выполняют важную работу, необходимо признать, что именно они благодаря своим навыкам общения делают их по-настоящему «социальными». Именно это отказываются признавать владельцы технологических компаний. Разумеется, это противоречит их интересам – они перестали бы быть миллиардерами, если бы начали платить пользователям за работу[580].

Удобные, предлагающие всевозможные развлечения офисы технологических компаний символизируют творческую и «инновационную» составляющую работы программистов, маскируя тот факт, что в действительности им приходится заниматься довольно скучными вещами. Их работа изнурительна и монотонна, требует концентрации и терпения. Программисты часто копипастят[581] и используют стандартные заготовки. Однако миф о гениях-технарях в значительной степени скрывает реалии программистского труда. Вспомним, что изобретение многих великолепных девайсов Apple приписывается исключительной гениальности Стива Джобса, который не мог написать ни строчки кода, но никто не вспоминает о легионе инженеров, выполнявших всю реальную работу. Шумиха, которая окружала технологических вундеркиндов вроде Стива Джобса, давала им возможность нанимать на работу сотрудников, напоминавших им самих себя в молодости. Они никогда не задавались вопросом, как же так вышло, что все гениальные программисты по совместительству являются белыми мужчинами, и почему женщины уходят из технологической отрасли в два раза чаще мужчин[582].

Реальность такова, что работа в технологической сфере – это тяжкий труд (то же самое справедливо и для большинства других видов романтизируемой творческой работы). В материале The New York Times о культуре труда в Amazon приводятся истории работников компании, которым начальство говорило: если вы «уперлись в стену», вам нужно перелезть через нее. Посреди ночи им приходили письма на электронную почту, и если они моментально не отвечали, то за мейлами следовали гневные текстовые сообщения. В компании происходили ежегодные увольнения работников, которые, по мнению руководства, не справлялись со своими обязанностями. Сотрудники Amazon «пытались убедить себя, что необходимость работать под жестким давлением руководства компенсируется чудесной возможностью творить, как говорили некоторые из них», но условия труда были настолько тяжелыми, что они чувствовали себя скорее спортсменами, нежели художниками. Они часто плакали на рабочем месте. Сотрудники компании оказались в ситуации, напоминающей абьюзивные отношения, в которых насилие сменяется периодами затишья[583].

В Facebook все было несколько иначе – по крайней мере если верить Кейт Лосс, работавшей в компании на заре ее существования и подробно описавшей свой опыт в книге «Мальчишки-короли» («The Boy Kings»). Однако Лосс тоже испытывала чувство благоговения от значимости своего дела – до того момента, пока не разочаровалась в Facebook и не порвала с компанией и ее основателем Марком Цукербергом. Лосс занималась обслуживанием клиентов. Цукерберг с самого начала не придавал особого значения работе Лосс и других вспомогательных сотрудников. Он превозносил труд хакеров и студентов университетов Лиги плюща, видя в них самого себя. Его девизом была фраза «Двигайся быстро, ломай все» – именно так и ведут себя мальчишки. Но Лосс все-таки удалось продвинуться по служебной иерархии, ведь она поняла: «невозможно управлять успешной компанией, если вокруг одни только мальчишки»[584].

Лосс подружилась с несколькими «мальчишками-хакерами», в том числе с подростком, которого компания наняла после того, как он взломал Facebook. Она ездила вместе с ними в дом на озере Тахо, который Цукерберг арендовал для сотрудников компании, а также в Лас-Вегас и на фестиваль «Коачелла». Она даже убедила Цукерберга раскошелиться на дом с бассейном для сотрудников Facebook – идеальный домашний офис. Когда Цукерберг предложил платить аренду за сотрудников, которые снимут жилье в радиусе мили от офиса, Лосс воспользовалась этой возможностью, хотя первоначально она не распространялась на работников отдела обслуживания. «Недостаточно было просто работать [в Facebook], нужно было посвящать работе как можно больше времени», – пишет она. Поэтому на этаже инженеров в штаб-квартире Facebook была куча развлечений: головоломки, игры, конструктор Lego, скутеры. Постоянно появлялись все новые и новые развлечения, чтобы юные короли, задерживающиеся на работе допоздна, не заскучали. «Даже во время работы сотрудники должны были выглядеть так, словно они играют, – в этом заключалась важная составляющая эстетики компании. Это выгодно выделяло ее на фоне других корпораций, чьих сотрудников Facebook хотела переманить. Казалось, все, что происходит в Facebook, – это всего лишь игра», – отмечает Лосс. Но даже на вечеринки программисты часто приходили с ноутбуками, чтобы завершить рабочие задачи[585].

На самом деле сотрудники Facebook настолько любили свою работу, что придумывали новые функции и запускали новые проекты, даже если руководство не просило их об этом, а иногда и без его разрешения. Одним из таких проектов стал сервис «Facebook-видео», созданный программистами в нерабочее время (если применительно к распорядку дня сотрудников Facebook вообще можно говорить о нерабочем времени). Сначалаэто был всего лишь эксперимент, но потом Цукерберг публично объявил о запуске нового сервиса, чем вызвал большой ажиотаж. Программистам, для которых создание этого сервиса сначала было просто забавой, пришлось работать до упада, чтобы запуск состоялся вовремя. «Я так устал, что пальцем не мог пошевелить», – делился один из них в разговоре с Лосс[586].

Программисты, изнурявшие себя тяжелой работой, по крайней мере получали вознаграждение в виде признания и различных привилегий. Женщинам, работавшим в отделе обслуживания клиентов, доставалось гораздо меньше. Их труд считался менее ценным и не воспринимался как «настоящая» работа. Руководство Twitter вообще отказывалось создавать службу поддержки, несмотря на многочисленные жалобы пользователей, сталкивавшихся с оскорблениями в социальной сети. Как пишет Лосс, основатели стартапа часто перекладывали работу, требующую эмоциональных затрат, на своих друзей и девушек. А впоследствии компании Кремниевой долины стали передавать такую работу на аутсорсинг в другие страны, нанимая жителей Филиппин или даже обитателей лагерей для беженцев в секторе Газа. Они очищают социальную сеть от насилия, порнографии и другого оскорбительного контента, получая гроши по сравнению с тем, сколько зарабатывал бы сотрудник на аналогичной позиции, проживающий в США. В одной из статей число таких работников оценивается более чем в 100 тысяч человек. Ситуацию, когда люди выполняют работу, которая, как нам кажется, должна делаться алгоритмом, Астра Тейлор назвала фейк-автоматизацией. В этом секрет Кремниевой долины – вспомним сервис «Механический турок» («Mechanical Turk») от Amazon. «Механический турок» – созданное за много лет до появления компьютеров механическое устройство, якобы способное без помощи человека играть в шахматы; на самом деле внутри него сидел шахматист, который и управлял автоматом. Сегодня же «турки» компании Amazon (многие из которых живут в США) за мизерную плату выполняют монотонные «микрозадачи». Однако их физическая и умственная работа остается невидимой, и виной тому миф о гениальных программистах[587].

Кажется, работа в компаниях Кремниевой долины, воплотивших в себе мечты мальчишек-королей, специально организована таким образом, чтобы нивелировать все разновидности труда по уходу, о котором мы говорили в первой части книги. За пределами офиса у сотрудников нет ни семьи, ни друзей, ни обязательств. Компания удовлетворяет все потребности сотрудников, предоставляя им различные развлечения, чтобы, находясь в офисе, они всегда чувствовали себя девятнадцатилетними юношами и девушками. (Facebook и Apple даже компенсируют своим сотрудницам стоимость заморозки яйцеклеток, предлагая временное решение проблемы поиска баланса между работой и личной жизнью. В таком случае женщины тоже могут следовать правилу «офис – моя единственная семья».) Неудивительно, что приложения, созданные этими застрявшими в детстве мужчинами, становятся «интернет-заменой маме для тех, кто с мамой больше не живет», как выразились авторы одной статьи. Нужно постирать одежду, заказать еду, сделать уборку? Для этого есть приложения. Их создателей называют технологическими гениями, хотя в действительности вся их инновация заключается в том, что они нашли новые способы обхода трудового законодательства. Так и появилась гиг-экономика – лоскутное одеяло из краткосрочных «не-работ», выполняемых «не-работниками», которые еле-еле сводят концы с концами[588].