Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 70)

— Да, но я все равно не всегда понимаю, где нахожусь, — заметила я.

— Никто не понимает, — махнула рукой она. — Тебя ведет чутье. Так, пойдем, найдем Клайда. Он будет рад видеть вас, точно.

Клайд обнаружился в дальнем зале галереи, он сидел возле той самой картины с травой, на нем была рубашка и… Потертая бейсболка «Finz». Увидев меня, он заулыбался.

— А вот и она, моя любимица из Колби.

— Ты как рыба в воде, — подмигнула я и обняла его.

— Таковы уж мы, ребята с побережья, — расхохотался он. — Уже виделись с моим помощником?

Я закусила губу.

— Нет. Не виделись.

— Ты, что, нервничаешь? — удивился Клайд.

— Не знаю, — призналась я, глядя в сторону. — Просто, ну, это странно. Ты же знаешь, как мы с ним… В общем, это странно.

— Я-то знаю. И все в порядке, — он помахал кому-то за моей спиной.

В галерею заходили другие гости выставки, залы наполнялись людьми. Айви довольно поцокала языком.

— Нью-Йорк перед Рождеством… Прекрасное время. Ничего не может быть лучше.

— Разве что побережье, — отозвалась я. — В любое время года.

Она закатила глаза.

— Погоди, Эмалин, вот увидишь: я сделаю из тебя поклонницу Нью-Йорка.

— Я бы не была так уверена.

— А вот я была бы. Когда ты приедешь сюда в мае, это будет потрясающий мир. Музеи, театры, ресторанчики, небоскребы — и цветущие деревья! — она вздохнула и сделала глоток из бокала. — Разумеется, за работой не всегда есть время заметить всю эту красоту, но находиться здесь — одно удовольствие.

— Вот уж работы я не боюсь, — рассмеялась я.

— Точно, — щелкнула пальцами Айви. — Потому-то я и наняла тебя.

Я улыбнулась. Тогда, в августе, после отъезда, Айви написала мне на следующий же день. Она поблагодарила меня за работу, проделанную для нее и ее приема, и предложила поработать с ней будущим летом. Это, как она сказала, был новый и пугающий проект, но я могу с ним справиться, как она считает. Я же, подумав, согласилась. Мне хотелось бы провести все лето в Колби, но такая возможность еще представится, ведь город никуда не денется, а вот я могу уехать из него куда угодно и вернуться в любой момент.

Бенджи, который отошел, чтобы найти чего-нибудь попить, присоединился к нам с двумя бутылками воды.

— Они не охлажденные, но все равно это лучше, чем ничего.

— Отлично, — я отвинтила крышечку у своей. — За Клайда.

— За Клайда, — повторили все остальные, поднимая свои бокалы (или, в случае нас с Бенджи — бутылки). Даже на такой фешенебельной выставке мы сумели сохранить дух Колби, и от этого мне хотелось улыбаться во весь рот.

— Вот он! — сказал вдруг Бенджи, дернув меня за рукав. Я обернулась, гадая, кого сейчас увижу…

И это был Моррис. В длинных темных джинсах — пожалуй, даже более длинных, чем следовало бы — и светлой рубашке неподалеку от нас стоял Моррис. Он разговаривал с двумя женщинами в вечерних платьях, показывая на картину, висевшую перед ними. На какое-то время я замерла, очарованная увиденным. Когда он обернулся и заметил нас, то заулыбался и помахал рукой. Я рассмеялась.

В тот вечер мы пропустили речь Клайда на выставке, потому что искали Бенджи, но я и так знала, что в ней. Точнее, думала, что знала. Как выяснилось, в тот день Тео ждал Самый Большой Сюрприз На Свете — вместо него работу ассистента Клайда во время тура получил Моррис. Именно об этом хотел поговорить со мной Клайд, но шанса так и не представилось. Видимо, взгляд Морриса на траву перед домом пришелся художнику по душе, чего не скажешь о разглагольствованиях Тео. Может, оно и к лучшему.

Итак, теперь же я узнала, что Моррис оказался куда лучшим помощником для Клайда, что он схватывал на лету все то, что Клайд хотел до него донести, причем понимал это в нужном смысле. Все, что требовалось от друга — это придерживаться расписания и делать то, о чем попросят, с чем он успешно справлялся.

— Вот это да, — улыбнулась я, когда он подошел к нам. Они с Бенджи дали друг другу «пять», а мы с ним обнялись. — Ты — и в рубашке!

— Это все-таки выставка. И уже почти зима, прохладно.

— Все равно я под впечатлением, — заявила я. — Ты прекрасно выглядишь.

— Да?

— И еще ты выглядишь счастливым, — я кивнула.

— Ага, у нас тут не соскучишься, — он усмехнулся. — Ты бы видела хозяина помещения, он просто чокнутый.

Я улыбнулась.

— От Дейзи слышно что-нибудь?

— Вчера получил письмо, — он вытащил из нагрудного кармана рубашки желтый конверт. — Отвечу сегодня вечером.

— Ты — и пишешь письма? — поразилась я.

— Никому бы писать не стал, — согласился он. — Но эту девушку я люблю.

— И даже слез с дивана ради нее, — я огляделась.

— Да. Ради нее, — он убрал письмо в карман.

На следующий день после «Летнего взрыва» — когда мы с Дейзи снова получили награду Самых Стильных, благодаря ее платьям — Моррис направился к подруге, чтобы «остаться друзьями». Он объяснил все причины, по которым принял такое решение, а она твердо возразила, что он был неправ. Типично для Дейзи: она бы ни за что не сдалась на полпути, да и другим бы не позволила. Но она все равно согласилась с тем, что отношения на расстоянии — штука сложная, и, чтобы скрасить это время, они решили не переписываться по электронной почте и не звонить по видео-чату, а писать настоящие письма. Чуть позже из разговора с Клайдом я узнала, что Моррис частенько просиживает целыми вечерами, старательно выводя для Дейзи страницу за страницей. Возможно, кому-то это и показалось бы странным, но Моррис и Дейзи и так считали себя чудаками, так что ничего удивительного в этом не было, во всяком случае — для меня.

Телефон в кармане завибрировал — это было сообщение от мамы, которая волновалась всякий раз, когда я направлялась в Большое Яблоко.

«Прошу, скажи, что ты еще жива»

«Конечно, жива», — написала я в ответ. — «На выставке Клайда. Позвоню позже».

Я звонила ей каждый день. Мама волновалась, расспрашивала, как я, что ем и во что одеваюсь, как учусь и какие у меня соседки. И это ни капли не раздражало, я подробно описывала ей каждую деталь, чтобы и она могла прожить эту жизнь в колледже вместе со мной, пусть и на расстоянии.

— Давайте-ка сфотографируемся, — предложил Клайд. Мы с Моррисом, Айви и Бенджи встали перед картиной, а художник махнул фотографу рукой. Тот немедленно подошел, и Клайд присоединился к нам. Фотограф направил на нас камеру.

— Так, все смотрим в объектив.

Моррис выпрямился, Бенджи гордо поднял голову, Айви положила одну руку ему на плечо. Люди на улице проходили мимо галереи, заглядывая в окна и улыбаясь теплому свету, льющемуся из окон. Именно в этот момент я и почувствовала себя по-настоящему счастливой. Эти люди, стоявшие вокруг меня, и даже те, что проходили мимо, все они научили меня самой важной вещи — в любом мире, на побережье или в большом городе, нужно всегда оставаться собой.

Нельзя всегда быть лучшим во всем, в жизни важно быть настоящим. Не получится выбирать, что останется на твоем пути: хорошее или плохое, океан или автомобильные дороги, нужно попробовать все и узнать столько, сколько возможно. А еще обязательно нужно помнить кто ты, и как попал в то место, где теперь оказался. Если не забываешь об этом, то, увидев знакомое лицо в толпе, в любой точке мира почувствуешь себя, как дома.