Сара Дэсс – Следуй за ритмом (страница 44)

– Сейчас не время для этого, – оборвала я. Какой смысл разбираться в случившемся, торча тут? К тому же мы начали привлекать внимание. – Напишите Хейли. Может, она перехватила Элизу.

– Не можем. – Леонардо достал из заднего кармана два телефона. – Хейли оставила свой мобильный мне.

– Тогда напишите Элизе.

– Думаешь, она ответит? – спросил Леонардо.

Вряд ли.

– Хотя бы попробуйте. Пожалуйста. – Я повернулась к Мальку. – Сходишь за Дарреном? Как только найдем Элизу, вернемся к нему домой.

– Да, хорошо, – тихо отозвался Малёк. Отодвинул стул, поднялся и направился в бар, не глядя на нас.

Я с тоскливым чувством проводила его взглядом.

– Идем, Эйден, – позвала. – Осмотрим пляж. Мне кажется, мы найдем ее там. – Если бы я хотела побыть одной, то пошла бы на пляж.

– Подождите, – преградил нам путь Леонардо. – Сам осмотрю пляж. Вы оба – наверное, последние люди, которых бы она сейчас хотела видеть.

– Потому и нужно поговорить с ней как можно скорее, – ответила я. – Мы должны объясниться. Извиниться. – Я бросила взгляд на молчаливого Эйдена. Ему необходимо поговорить с ней куда сильнее, чем мне, но он почему-то не спешит бросаться на ее поиски. Я коснулась его руки, предложила ладонь. – Идем, Эйден.

Он моргнул, словно приходя в себя. Его взгляд прояснился.

Взявшись за руки, мы сошли по ступенькам на пляж, но спустя минуту я выпустила ладонь Эйдена. Вечерние события стали давить на меня, теснить грудь. Я распустила волосы и снова крепко затянула волосы в хвост.

– Она сказала, что все нормально, – проронил Эйден.

Я обернулась. Он остановился в нескольких шагах от меня, и я вернулась к нему.

– Мы говорили об этом. – Эйден устремил взгляд вдаль. – Я сказал, что секса между нами больше не будет. Она ответила: хорошо. Мы решили этот вопрос парой слов. Да, она была расстроена, но я полагал, что это из-за видео. – Он наконец посмотрел на меня. – Клянусь, она не возражала, когда я покончил со всем этим.

Я обняла себя руками, холодный ветер продувал футболку.

– Ты рассказал ей о нас?

– Думаешь, дело в этом? – Он еще больше смутился. – Не рассказывал. Я не был уверен, что между нами что-то будет. Не после того, каким образом ты со мной порвала.

Я отвела взгляд, жалея, что вокруг не темно. Пляж освещали огни «Хижины Смоллса» и других заведений на берегу. Мне не хотелось, чтобы Эйден видел, как его слова ранят меня.

Что мы делаем? Мы не можем снова быть вместе. Маленький огрех на танцполе, почти поцелуй – лишь эхо былых отношений. Мышечная память. Мы пошли по старым следам, увлекшись привычным ритмом. Закружили в танце, который знали наизусть. Однако наша песня, как и любая другая, имеет начало и конец.

– Все будет хорошо, – постаралась я сказать ровным голосом.

– Думаешь? – нахмурился Эйден.

Несмотря на происходящее, мне безумно хотелось тронуть пальцами морщинку между его сведенными бровями, разгладить ее губами.

– Я не хотел причинить ей боль. Она – мой друг.

От прозвучавшей в его голосе искренности и беззащитности сжалось сердце.

– Знаю. – Я убрала выбившийся из хвоста локон за ухо. – Увидишь, я права. Вы поговорите, и все наладится. И будет как прежде. Словно ничего и не было.

Я оглядела пляж. Всего несколько отдыхающих вдалеке. И больше никого. Мы тут одни. Ветер снова растрепал мои волосы. Пришлось затянуть хвост еще крепче.

– Что ты имеешь в виду? – глухо спросил Эйден. – «И будет как прежде. Словно ничего и не было». Чего именно не было?

Я вновь посмотрела на него. Он застыл, взгляд перестал быть рассеянным. Все его внимание теперь было устремлено только на меня.

– Эйден, мы должны найти…

– Чего именно не было?

Мне не нравилось выражение его лица. Зачем он так? Зачем все усложнять? Сейчас, когда мы больше не охвачены эхом прошлого, он разве не видит, что между нами ничего не изменилось?

– Мы должны найти Элизу, – упрямо повторила я.

– Мы ее ищем, – отрезал Эйден. – Ответь на вопрос.

Я возобновила путь.

– Ты говорила о нас? – шел он по пятам. – Что мы забудем о танце? О том, что почти поцеловались? – Эйден встал прямо передо мной. – Мне сделать вид, что не было чего?

Я резко остановилась.

– Это было ошибкой. Нахлынули былые чувства. Вот и все.

Ложь, конечно. С моей стороны. Будь это правдой, было бы куда как проще.

Эйден дернулся, словно от удара. Потер затылок. Стал отворачиваться, но опять повернулся ко мне.

– Мы ничего такого не планировали, да, – тихо начал он, но повышая голос с каждым словом. – Но это случилось. И я не могу об этом просто взять и забыть. Я – не ты. Не могу вырезать свои чувства. Большинство людей так не могут.

– Это нечестно, – отозвалась я. Он понятия не имеет о том, что я чувствую. Мое сердце готово лопнуть от переполняющих его эмоций.

– Но это правда. Ты при любой трудности закрываешься. Та же роспись на стене виллы – прекрасный тому пример. Рисунок мог быть великолепным, но ты не доделала его. Бросила. Что случилось? Начала, а потом поняла, что он требует слишком много усилий? Слишком сложен? Слишком хлопотен?

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Конечно, знаю. Ты поступила так же со мной.

– Неправда.

Но Эйден не слушал меня.

– Как только все пошло не по-твоему, как только стало сложно, ты бросила меня…

– Я остановилась, потому что это было бессмысленно! – закричала я.

Он закрыл рот, клацнув зубами. Уставился на меня расширившимися глазами.

– Ты не понимаешь. Рисунок этот… не имел смысла. – Я сложила руки, пытаясь унять дрожь. – Папа настаивал на том, чтобы я расписала стену сразу после маминой… Видимо, хотел меня отвлечь. И сначала получилось. – Я рассмеялась над собой той, прежней, и смех вышел некрасивым. – С головой ушла в роспись, как и всегда. Ты меня знаешь. Только в этот раз все было по-другому. Я начала с простого рисунка – той части, которая всем видна, – но в какой-то момент он стал для меня чем-то большим. Тебе знакомо то чувство, когда точно знаешь, что твое творение удастся?

– Когда «поймал волну». – Эйден кивнул. – Понимаю, о чем ты. Прекрасное чувство.

– Я точно знала: этот рисунок станет самым лучшим моим творением. Он убедит маму в том, что я должна посвятить свою жизнь живописи. – Я отвела взгляд. – А потом вспомнила. Нет, не убедит. Теперь ее ничего не убедит. И зачем тогда продолжать рисовать? Не стоит. Какой в этом смысл?

– И ты перестала рисовать. – Тон Эйдена предполагал понимание.

– Я перестала рисовать.

– И по той же причине перестала общаться со мной два года назад? – Его глаза прожигали меня своей уязвимостью. – Потому что я не стоил того?

– Нет, Эйден. – Горло саднило от всех непроизнесенных, сдерживаемых слов. – Ты стоишь всего и должен быть с человеком, который тебе все это даст. Но это не я.

– Значит, дело не во мне, а в тебе? Серьезно?

– Ты уедешь. Я останусь. Я никуда не могу уехать. Мы… – Я судорожно вздохнула, оглушенная чувством дежавю. – У нас уже был подобный разговор. – У меня вырвался истеричный смешок. – Даже так же, на пляже. О боже, мы ходим по кругу.

– Ты ходишь по кругу, не я, – произнес Эйден так тихо, что его голос почти заглушил шум ветра.

Я вздрогнула.

– Вернувшись сюда, я пообещал себе, что не сделаю этого – не зациклюсь на тебе. На нас. И конечно же, зациклился. Потому что рядом с тобой не могу не думать: «А вдруг?» Но нет, Рейна. Ты действительно ходишь по кругу.

У меня защипало глаза.

– Эйден…