Сара Дэсс – Следуй за ритмом (страница 38)
– Не особо. Пожалуйста, не просите меня об этом. Я ужасно играю.
– Уверена, ты преувеличиваешь.
– Ничуть, – пробормотал Эйден. И когда мисс Би наградила его гневным взглядом, добавил: – Ну просто фортепиано – не ее инструмент.
– А барабан? Хочешь попробовать?
– Конечно, – рассмеялась я. – Почему бы и нет. Мне нравится мысль, что в моей плохой игре виновато фортепиано.
Эйден оторвался от нарезки:
– Давай так далеко не заходить.
– Есть один способ узнать это, – заметила мисс Би. – Но для начала ты должна научиться правильно держать палочки.
Она продемонстрировала, как это сделать, на деревянной ложке. Я попыталась повторить за ней, но мисс Би осталась недовольна.
– Эйден, у меня руки в муке, покажи ей.
– Нет, я не… – начала я, но никто не обратил внимания на мои бормотания.
Эйден положил нож, вытер руки о кухонное полотенце и подошел ко мне. Я напряглась, превратившись в сплошной комок нервов.
Нужно успокоиться. Расслабиться.
Две недели назад я думала, Эйден никогда больше со мной не заговорит и уж точно не улыбнется и не будет подшучивать надо мной, как сейчас. Ну и пусть он делает это из жалости. Что с того? Ничего на свете – даже моя собственная гордость – не разрушит этот момент.
– Что-то мне это напоминает, – тихо произнес Эйден. – Помнишь, как я пытался научить тебя играть на гитаре? – Он встал позади меня. – Все-таки, наверное, это не очень удачная мысль.
– Или в моей плохой игре была виновата гитара, – улыбнулась я воспоминанию. Наш урок заключался в двухчасовых препираниях и малой толике игры. Наконец мы плюнули на обучение и остаток вечера целовались за его домом. Перед глазами встали картинки того дня, и я очень остро почувствовала тепло и близость находящегося за спиной Эйдена.
– Что ж, увидим, – отозвался он.
Я отдала ему барабанные палочки.
– Перво-наперво возьми их вот так. – Он показал, как именно. – Не сжимай их. Держи расслабленно, но не до такой степени, чтобы они вылетели из рук.
Он вернул мне палочки, и я снова попыталась взять их правильно.
– Нет, не так… – Эйден потянулся к моим рукам, но вдруг остановился. – Можно?
– Да. – Я придвинулась к нему. Все тело словно наэлектризовалось.
Он взял мои руки и несильно зажал палочки между большими пальцами и ладонями. Действие было беспристрастным, отстраненным. Но по рукам побежали мурашки. Я подняла глаза: увидел ли это Эйден, почувствовал? Но его взгляд был опущен. В ту же секунду он выпустил мои руки, и мне тут же стало не хватать его тепла.
– Играя, никогда не перекрещивай руки, – велел он. – Используй ближайшую для нужной ноты руку. Когда будешь брать «си»…
Я выбила на барабане ноту «си» левой рукой.
– Сильнее! – крикнула мисс Би из кухни. – Не сдувай с барабана пушинки! А то он треснет тебя сам!
Эйден пытался сдержать смех, и на его щеках появились ямочки.
– Давай покажу тебе.
Он забрал у меня палочки и несколько раз проиграл все ноты: сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.
– Выпендрежник, – буркнула я, желая опять увидеть его ямочки. И не была разочарована.
Эйден крутанул палочки вокруг указательных пальцев и отдал мне.
Я показала ему взглядом: не впечатлена!
– Возможно, ты и правда все это время играла не на том инструменте, – сказал Эйден.
Я попыталась, как он, победоносно крутануть палочки между пальцев. Одна из них вылетела из руки и шмякнулась о фотографию в рамке в другом конце комнаты. Мы с Эйденом расхохотались.
Он пошел за валяющейся рядом со столом барабанной палочкой, а я – проверить, не испортила ли рамку. Мы остались в кухне одни. И, судя по пустой плите и чистой стойке, были одни уже довольно давно. Мисс Би вынесла завтрак на веранду, прибралась в кухне и ушла, а мы даже не заметили этого.
К счастью, стекло в рамке не треснуло. На фото был Эйден – на сцене, с гитарой в руке. Я могла определить, когда это было, по одной только стрижке. Эйден приблизился и встал рядом со мной.
– Смотри, – указала я на снимок. – Совсем еще ребенок.
– Ну уж скажешь… ребенок. – Он взял рамку, задев мою руку своей. – Не помню, когда это было.
– Я помню. Это конкурс «Краун Баго». Ты занял третье место.
– О, точно. Выиграл деньги на ноутбук. Как я мог об этом забыть?
– С той поры много всего произошло. – Слишком много. И мой голос выдал охватившую меня печаль. Я глянула на Эйдена: услышал ли он ее?
Его темные глаза были устремлены на фотографию.
– Знаешь, мне ведь было страшно. Возвращаться домой. Боялся, что все тут сильно изменилось. Или что я сильно изменился. Что мне не будет здесь так хорошо, как раньше.
– И? – Я смотрела ему прямо в лицо. – Ты здесь. И что?
– Это место изменилось. Совершенно точно изменилось. – На его щеки падала тень от ресниц. Они распахнулись, и наши взгляды встретились. – Но не так сильно, как я думал.
– Это плохо?
– Не знаю, – очень тихо ответил он.
– Вы чего тут застряли, а? – возник в кухне Даррен.
Мы с Эйденом отступили на шаг друг от друга. Когда успели приблизиться? Эйден поставил фото в рамке на стол, а я закрутила хвост в пучок – нужно было срочно занять чем-то руки.
Даррен нахмурился.
– Вы идете есть или как? Я, между прочим, все-таки хочу сегодня добраться до водопада. – Он сложил руки на груди и не сдвинулся с места, пока мы не покинули кухню.
Дорога от парковки до водопада заняла около четверти часа. Пришлось пробираться по грязной, усыпанной камнями и опавшими листьями тропке, окаймленной с обеих сторон глухим лесом. Тут росли хлебные, шоколадные и банановые деревья, а в просветах между ними – папоротники. Стволы высоких деревьев обвивали дикие орхидеи и лозы.
По одну сторону тропки встали в рядок продавцы со своими изделиями ручной работы. Их столики полнились куклами, фигурками, «китайскими колокольчиками», брелоками для ключей, украшениями и инструментами. Большинство из них было вырезано из дерева, бамбука или горлянки.
Пока Хейли с Элизой рассматривали сувениры, остальные пошли к тележкам с едой. Даже после сытного завтрака я не устояла перед даблсом[36] (слегка поперченным, со сладким перцем, без чадон бени). Несмотря на предупреждение Эйдена, Малёк заказал себе сильно перченый даблс. Откусив от него, он без единого слова обменял его на обычный, предусмотрительно купленный Эйденом.
Мы продолжили путь молча, поедая идеальные даблсы: с тонкими жареными лепешками и вкуснейшей чана масалой[37], не излишне острые.
– Тебе нравится наша музыка? – спросил идущий рядом Эйден.
– Что? – С чего это он? Я прикрыла рот рукой, подавившись и закашлявшись от неожиданности. Мы каким-то образом оказались вдвоем позади остальных.
– Просто интересно. Тебе нравятся песни «Вакханалии»? Ну или нравились до того, как Малёк до смерти надоел ими? Скажи правду. Раньше ты была довольно прямолинейна.
Я медленно жевала, размышляя о том, как ответить. С одной стороны, меня воодушевило желание Эйдена обсудить со мной его музыку. С другой стороны, если сказать ему правду, он, возможно, больше никогда об этом со мной не заговорит. С третьей стороны, он любил честность. С четвертой, находился в творческом ступоре. Вряд ли ему сейчас нужна критика.
– Ты тянешь время, – заметил Эйден.
Я проглотила прожеванное. На обдумывание всех этих первых, третьих и десятых сторон не было времени.
– Пытаюсь придумать, как тебя не обидеть.
– Принимаю ответ, спасибо.
Я схватила его за руку, не давая уйти.